Ксения Власова – Чужой мир (страница 26)

– Тебе не кажется, что то, как поступили с Дайсаке, называется двуличие? – я все же не удержалась от возмущения, несмотря на то, что понимала: Айю уж точно ни в чем не виновата.

– Двули… как? – растерянно переспросила она.

Я покопалась в памяти, выискивая подходящее слово в цинфийском, и не нашла. У них не было нужного определения. Это заставляло задуматься.

– Скажем так, мошенничеством, – подобрала я синоним.

– Какое же это мошенничество? – удивилась Айю. – Он же знает условия игры. Публика его любит до тех пор, пока он или его семья не совершают ошибок. Где же здесь обман?

На подобную постановку проблемы я не нашлась с аргументами. Помедлила и повернулась к порядком раздраженному Игибо Майсу.

– Скажите, вы же ведь уже выбрали актеров на все роли, включая второстепенные?

Он насторожился, но, услышав перевод, расслабился.

– Да, конечно. И знаете…

– Вы, конечно, не хотите тратить время на пререкания, споры, нудные обсуждения каждого кастинга, верно? – перебила я, добавив в голоса меда.

Кажется, Игибо Майс понял, к чему я веду.

– И что же вы хотите?

– Предоставьте Дайсаке Акано второй шанс. Если он хорошо справится с пробами, вы возьмете его на роль Яно, невзирая на скандал, а я молча одобрю ваш выбор в других кастингах. Если же он провалит и вторую попытку, то я даже спорить не буду – соглашусь с любым вашим решением.

– Значит, вы считаете, что имеете право ставить мне условия? – сощурившись, уточнил Игибо Майс.

Имею ли? Я не была в этом уверена.

– Конечно имею, и вы это знаете.

Игибо Майс хмыкнул, а потом рассмеялся.

– Что ж, хорошо. Ваш брат частично финансирует проект, так что спорить с вами мне невыгодно. С инвесторами лучше не связываться, – он вдруг совершенно по-мальчишески мне подмигнул и одним рывком закинул шарф на шею. – Договорились. Если Дайсаке Акано справится с пробами, то я, так и быть, пойду на риск и возьму его на главную роль. Возможно, тот ажиотаж, что развернется вокруг фильма землянки, замнет неприятный скандал, – последнее он добавил уже тише, себе под нос, но я расслышала

Айю не стала переводить последнюю фразу, видимо, посчитав ее несущественной. Вместо этого она взглянула на наручные часы и встревоженно заметила, постукивая ноготком по циферблату:

– Презентация через час. Нам пора. Вы можете опоздать.

– Да, идем, – согласилась я и тут же обратилась к Игибо Майсу: – Когда пройдут повторные пробы?

– Скажем… Завтра утром?

– Отлично. Я обязательно на них буду, – то ли пообещала, то ли пригрозила я и вместе с Айю покинула мрачную темную комнату с тем воодушевлением, с каким птичка выпархивает из клетки.

Вслед мне раздалось замаскированное под кашель фырканье Игибо Майса. Кажется, он совершенно неверно интерпретировал мою заинтересованность по отношению к Дайсу.

Но не объяснять же ему, что он ошибся? Пожалуй, это будет выглядеть еще более подозрительно…

Я впервые так облажался. Даже на самых своих первых пробах, почти десять лет назад, я не выглядел настолько позорно, как сегодня. Наверное, сказалась бессонная, полная плача и женских истерик ночь. Лиа даже грозилась покончить с собой, выпрыгнув из окна на мостовую, прямо под ноги не оставлявшим ее в покое журналистам, так что я провел почти сутки возле ее постели, успокаивая и уверяя, что скоро все забудется.

Не забудется. Мы оба это понимали. Чтобы исправить случившееся понадобится чудо, а чудеса с нашей семьей не случаются. Наверное, напротив графы «удача» в Книге судеб стоит жирный прочерк. Обидно, но сетовать бесполезно.

Поглаживая по голове Лиа и утирая ее слезы, я не злился. Сестренка поступила опрометчиво, но кто не ошибается в девятнадцать зим? А вот с ее «ухажером», исчезнувшим в неизвестном направлении сразу после скандала, требовалось поговорить по душам и разъяснить ему некоторые аспекты, касающиеся элементарной порядочности.

На пробы я пришел с гудящей и распухшей от вопросов головой. Жизнь снова менялась на сто восемьдесят градусов, как и тогда, десять лет назад, и чувство дежавю не покидало меня вместе с отвратительным пониманием того, что твердая почва под ногами снова превращается в трясину. Только в этот раз вариантов у меня еще меньше. Но как бы сложно мне ни было, я обязан найти выход.

Читая монолог, я то и дело вспоминал ревущую сестру и подавленную мать. Они обе нуждались во мне и верили, что я смогу все исправить. Их лица, полные надежды, выворачивали душу наизнанку, и, читая текст, я не мог отстраниться от этого чувства. А тут еще землянка! Не знаю, почему ее присутствие отвлекало. Наверное, всему виной эти синие глаза. Ни у кого прежде не видел такого яркого, притягательного взгляда!

По планете гуляло много слухов, почему первый контакт провалился. Я был готов вкинуть в эту копилку еще одно предположение: синеокие земляне так загипнотизировали наших парламентеров, что те не смогли выдавить ни слова.

Я не удивился, услышав завуалированный отказ. Я был готов к нему. Что стало сюрпризом для меня, так это звонок со студии. Я не сразу поверил ушам, когда узнал голос собеседника. Со мной говорил не помощник, а режиссер! Неужели Святые рины услышали мамины молитвы? Сейчас я мог уверовать во что угодно.

– Дайсаке Акано, вы приглашены на повторные пробы. Завтра, в полдень. Надеюсь, вас устраивает назначенное время?

Я проигнорировал легкую насмешку в голосе режиссера (мы оба знали, что я соглашусь на любые условия) и поинтересовался:

– Вы уверены?

Прозвучало иронично. Слишком иронично и дерзко для моей ситуации. К счастью, режиссер не подумал возмутиться. Уверен, что различил хмыканье вдалеке, как будто собеседник ненадолго прикрыл динамик рукой, а затем получил ответ:

– Поверьте, сомнения меня не оставляют, но я готов пойти… на некоторый риск.

– Примите мою благодарность.

Я все еще не мог поверить в собственную удачу, но все слова застряли в глотке, когда я услышал:

– Передайте ее госпоже Майе Данишевской. Она настояла на вашей кандидатуре.

А дальше режиссер коротко попрощался и повесил трубку. Я остался один на один с растерянностью.

Землянка решила мне помочь? Зачем? Какое ей дело до меня и моей семьи?

Я отрешенно сжимал и разжимал в руках погасший наладонник.

Последний раз мне помогали… Да никогда. Никогда и никто не протягивал мне руку во время настоящей беды, а не мелких неприятностей. Никто не прыгал в яму, куда я упал, чтобы вытащить меня. Никто не стал бы отвлекать тигра, подставляясь сам, чтобы дать мне время на спасение.

Впервые я был по-настоящему сбит с толку. Это было… очень странное чувство.

На повторных пробах Дайс блистал. Он настолько вжился в образ Яно Наито, что я едва удержалась от ребяческого порыва – безумно хотелось пихнуть локтем в бок Игибо Майса и самоуверенно напомнить: «Я же говорила!»

Игибо Майс (я видела по его лицу) тоже оказался впечатлен. Вопрос о том, будет ли Дайс сниматься в фильме, отпал сразу же. Ему предложили заключить контракт немедленно.

В тот момент я ощутила прилив гордости за Дайса, будто мы играли за одну команду и он первым пришел к финишу. Странное чувство…

Я бы осталась на площадке подольше (во мне проснулось любопытство, и съемочный процесс уже не казался чуждым), но в расписании значилась очередная автограф-сессия в одной из библиотек, поэтому, попрощавшись с Игибо Майсом, мы с Айю выскользнули из комнаты, где проходило прослушивание, и заспешили по длинному холлу. Уже почти у самых дверей нас окликнул мужской голос. Я не сразу узнала его, поэтому вздрогнула лишь тогда, когда обернулась.

Дайс стоял настолько близко, насколько позволяла охрана. Оказавшись рядом с ним без каблуков, я почувствовала себя неуютно – мало кому понравится задирать голову, чтобы увидеть лицо собеседника. Впрочем, Айю, похоже, это не смущало. Она, прищурившись, тоже смотрела на Дайса снизу вверх, но умудрялась это делать так, что и слепому стало бы очевидно, кому тут должно быть неудобно.

Дайс выдержал этот взгляд и даже бровью не повел.

– Я хотел бы поблагодарить госпожу Майю Данишевскую за ту роль, что она сыграла в моей судьбе.

От такой постановки фразы я смешалась. Неуклюже застыла и затеребила браслет на правой руке – впервые за все время пребывания на Цинфе.

– Госпожа Майя Данишевская принимает вашу благодарность, – чопорно отозвалась Айю, посчитав разговор оконченным.

Я смущенно кивнула и ничего не стала добавлять: сковавшая меня неловкость не исчезала.

Дайс вновь проигнорировал показное нетерпение Айю и мягко, но настойчиво продолжил:

– Если позволите… Я бы предложил госпоже Майе Данишевской прогулку. Мне бы хотелось обсудить с ней образ Яно Наито.

Я вскинула глаза. Дайс смотрел серьезно, немного исподлобья, руки были спрятаны в карманы темной кожаной куртки, и неожиданно чувство какого-то детского стеснения ушло, уступив место заинтересованности. Ему действительно важен образ героя и он готов работать над ним?

Кажется, последнее я спросила вслух и получила лаконичный, немного удивленный ответ: «Конечно».

– Айю, что у нас с расписанием? – Я расслабилась и поймала полуулыбку Дайса, настолько легкую, что, возможно, мне и показалось.

– У нас плотный график. – Айю покосилась на Дайса с тем недовольством, с каким вышколенный секретарь наблюдает за просочившимся вне очереди посетителем. – Но вот после семнадцати есть небольшое окно.