Ксения Васильева – Вера. Пролог (страница 4)
– Это ты? – повернул он рамку ко мне.
– Ага, мне здесь три.
– Хомячок! – Надув щёки, комично изобразил меня парень. – Твой отец военный?
Я усмехнулась и скрестила руки на груди.
– Думаешь, нам уже пора перейти к знакомству с родителями?
– А разве нет? Ах, ты ранишь мои чувства. И это после всего, что между нами было! – Егор картинно схватился за сердце.
– Я не знаю, кем он был. Да это и неважно. Его давно нет в живых.
– О… – парень замялся и поставил рамку на место. – Как он умер? – спросил он и, поймав мой озадаченный взгляд, быстро продолжил: – У меня самого́ мама погибла в автокатастрофе, когда мне было шестнадцать. Время идёт. Скоро будет пятнадцать лет, как её нет. Просто, приятно бывает поговорить о ней с кем-то…
– Мне очень жаль… – я почувствовала, как машинально потянулась к нему всем телом.
– Она одна воспитывала меня в детстве, отец с нами не жил, но мы виделись всё равно. У них с мамой были какие-то тёрки, это долгая история, и я всё равно многого не знаю.
Егор присел на край стола и, сомкнув руки на груди, продолжил:
– В общем, когда её не стало, отец забрал меня к себе. Оказалось, что он часто ездит по стране и иногда за границу в командировки. Участвует в экспедициях, изучает древние находки, встречается с важными людьми. Я был мальчишкой, мне всё было интересно. Я хотел участвовать во всём, чем он был занят. Вокруг него столько всего происходило по сравнению со скучной домашней жизнью, которой я жил до этого. Это отвлекало меня от горя. Да и понимание, что её больше нет, приходило только с годами.
Его слова болью отозвались во мне. На мгновение я опустила глаза, но затем подошла к нему и окинула взглядом карту на стене.
– Мой отец тоже много путешествовал. Я помню везде, где он побывал.
– Так эти булавки?.. – заинтересовался Егор, проследив за моим взглядом.
– Да, там он бывал в командировках. В детстве я также отмечала их, так что эту карту было легко восстановить по памяти. Услышав от него название очередного региона или города, я садилась за атлас и изучала эти места, прокладывала новый маршрут, которым мог следовать отец, представляла, как вместе мы покоряем Каскадные горы в Калифорнии, путешествуем на верблюдах в пустыне или строим планы, куда отправимся дальше, сидя под Фортингэльским тисом. Возвращаясь, он рассказывал удивительные истории, которые произошли с ним, местные жуткие легенды. Конечно, он много приукрашивал, но мы были в восторге, – вспомнила я его голос и улыбнулась.
– Ты очень любила его… – Егор посмотрел на меня с теплотой.
– Конечно, любила… – я запнулась и, отведя взгляд, добавила: – Не знаю… Без взаимности. По идее мы должны были сблизиться после того, как мамы не стало, но – нет, во всяком случае для меня – нет. Все эти истории из его путешествий папа рассказывал не мне, а моему брату, а я слышала их через стену, когда няня уводила меня в детскую.
Я замолчала и поймала внимательный взгляд Егора. Он не перебивал меня, словно почувствовав моё нестерпимое желание выговориться.
– Не знаю… – снова выдохнула я и смущённо опустила глаза. – Я ощущала себя ненужной, – наконец отключив мозг, смело произнесла я. Это оказалось так легко. Легче, чем думать об этом наедине с собой. – Не знаю, почему так было. Почему ко мне было такое особое отношение. Может быть, во мне в то время говорил детский эгоцентризм, и я всё замыкала на себе. Но брат говорил, что мама стала много болеть, именно после того как родила меня, и вот…
Я снова запнулась и поспешила перевести тему:
– Мне кажется, это распространённая тенденция в российских семьях: отсутствующие отцы. Хотя приятно видеть, что твой случай – это исключение.
Парень напряжённо свел брови и молча смотрел на меня.
– Блин… – протянул он. – Мне жаль, что всё так вышло.
На мгновение повисло неловкое молчание, но я уже не могла остановиться.
– Знаешь, мы всегда очень готовились к его приезду. Для нас это был маленький праздник, стоило нам получить весточку, что он возвращается. Мы делали генеральную уборку. Няня за пару дней уже начинала готовить на стол: таскала мешки с продуктами, заводила тесто, ставила холодец. Строила меня. Хотя вначале я и сама с энтузиазмом относилась к нашим приготовлениям, активно помогала ей, продумывала одежду, в которой буду его встречать, что скажу ему, когда увижу. Он приезжал на пару недель, хотя по большей части всё время пропадал где-то на работе, и уезжал. Проще посчитать, сколько дней он провёл с нами, чем в разъездах… Со временем я стала так зла на него. Но однажды пришли какие-то люди и…забрали его.
Я растерянно забегала глазами по комнате в поисках Кабачка. Пёс тихо сопел под кухонным столом. Я опустилась на край дивана. Егор сделал то же.
– Мне было семь. Папа вернулся очень рано, зашёл в детскую – я сидела спиной к нему. Он простоял так в дверях несколько минут, а я так и не повернулась, – я кашлянула, пытаясь избавиться от навязчивого першения в горле. – Те люди говорили не по-русски. Я слышала их через стену. Кажется, это был английский. Эта чёрная булавка… Оттуда он вернулся накануне, – снова указала я на карту. – Началось следствие. Сначала эти оперативники, что ходили по маминым коврам, не снимая обуви, перевернули всю нашу квартиру. Затем эти бесконечные допросы, как будто мы были главными подозреваемыми. Они всё спрашивали приметы тех людей. Мне нечего было им сказать. Я так и не вышла из комнаты в тот день, отчасти потому, что я не знала, что его забирают навсегда, а, может быть, и чувствовала это, но всё равно не вышла, – заключила я, сведя брови.
– Ты была ребёнком, – сочувствующе сказал Егор. – Как брат перенёс это?
– Я не знаю… – растерянно проговорила я. – Я сбежала из дома. Отправилась искать папу. Доехала до Москвы с отрядом Артековцев. Это долгая история. В Екатеринбург вернулась в восемнадцать из интерната.
Я пожала плечами на шокированный взгляд Егора, мне неприятно было говорить обо всём этом.
– Серёжу так и не нашла. Это наша единственная совместная фотография, – кивнула я на снимок на столе. – Надеюсь, у него всё хорошо.
Я замолчала, поражённая своей откровенностью.
– Сколько всего я тебе наговорила… Так странно… я никогда раньше не рассказывала это никому…
– Незнакомцам бывает проще всего открыться, – ответил Егор.
– Да, наверное… – согласилась я и уставилась на свои руки, уже жалея о сказанном.
– Но… на самом деле я подмешал тебе сыворотку правды, – Егор хитро вздёрнул бровь и, салютуя мне, поднял кружку с чаем.
– Ясно, – рассмеялась я, – тогда за тебя, Егор, мне повезло, что этим незнакомцем оказался ты!
Мы чокнулись кружками и допили чай. Я, наконец, обратила внимание на часы:
– Уже много времени. Тебе, наверное, пора. Спасибо ещё раз, за помощь.
Я встала, чтобы проводить его до двери. Егор отошёл от стола, остановился в проходе тёмной прихожей и медленно повернулся ко мне. Мы встретились взглядами. Он не улыбался и напряжённо смотрел на меня.
– Ты мне поверишь, если я скажу, что твой отец, скорее всего, жив? И я, возможно, знаю, как его найти.
– Что? – оторопев, застыла я на месте.
– Мой отец доктор исторических наук, я говорил тебе, что он много путешествовал. Он сейчас в Екатеринбурге, помогает в расследовании дела с находками из Тибета. Его пригласили в качестве консультанта, – пояснил Егор, и губы его вытянулись в строгую линию.
– Думаешь, мой отец связан с этим делом? – поймала я его мысль.
– Да. Я перебирал документы, что предоставили отцу для изучения, и теперь вижу, понимаешь, сходства с твоим: имя, и то, что ты рассказала о нём. В дневнике, например, который вёл один из участников экспедиции, были описания заказчика этих раскопок: закрытый, статусный, с военным опытом. Этот учёный упоминал некоторые его путешествия, которые они, очевидно, обсуждали, в том числе последнюю, со слов этого заказчика, поездку в Англию.
От его слов у меня перехватило дыхание.
– Могу ли я увидеть эти документы?
Не знаю, какой взгляд у меня был, однако Егор тут же расслабился, глаза его вновь засияли, он тепло улыбнулся, наклонился ближе и инстинктивно протянул руку к моему плечу, но, очевидно, передумав, смущённо одёрнул её и запустил пальцы в свои волосы.
– Да, я принесу тебе всё, до чего дотянутся руки, – неловко рассмеялся он, почёсывая затылок, – как только смогу, конечно.
– Спасибо, – мягко сказала я.
Егор, наклонив голову, соблазнительно улыбнулся. Я была благодарна, но пора было его выставить. Он взял мой номер телефона, а я согласилась как-нибудь выпить с ним кофе.
Когда я закрыла за парнем дверь и подошла к окну, со двора выезжала машина скорой помощи. Очевидно, они увозили моего нападавшего. Мне стало стыдно, и я закусила губу. Я совсем забыла о нём. Надеюсь, рана не была серьёзной. В ноздри ударил запах сигарет. Кто-то из соседей курил под козырьком подъезда.
Глава без четверти 2. Упущенная возможность
На следующий день у меня была назначена встреча с заказчиком в лобби одного известного элитного отеля города. Договорились на 12 – быстренько обсудить проект перед обедом и разойтись по своим делам. Около полудня, когда я подходила к парадному входу, со мной поравнялась бригада скорой помощи. Я уступила им дорогу и зашла следом. Медиков встретил администратор отеля и, подпрыгивая от волнения, подвёл их к тесному кружку постояльцев. Просторный холл был наполнен бесформенным жужжанием. Гости города вполголоса обсуждали что-то, захватившее всё их внимание. Здесь же я заметила и моего клиента. Он жестом подозвал меня. Когда я протиснулась к нему параллельно с бригадой, мне открылась весьма жалкая картина: на полу, прислонившись к футуристичному округлому дивану, явно вдохновлённому интерьерами космических кораблей из научной фантастики, сидел растрёпанный красивый пожилой мужчина в белом махровом халате. Голову он низко склонил к груди, так, что никто из присутствующих не мог видеть его лица, сидел совершенно неподвижно и даже не шевельнулся при появлении бригады скорой помощи.