Ксения Васильева – Вера. Пролог (страница 2)

Я сбросила вызов и оценила свинарник, который он развёл под моей дверью; покрутилась на месте, но не хотела связываться с этим ненормальным. Проще было убрать всё самой, когда вернусь с прогулки.

«Миллионы лет эволюции, самое высокоразвитое существо на планете… Скачет у моей двери с дохлой курицей», – промелькнуло у меня в голове.

Подгоняемая Кабачком, я вышла на улицу. Снежные горы в палисадниках и вдоль тротуаров, неубранные вовремя коммунальными службами, уже почти полностью растаяли. Из-под сугробов вновь вынырнули знакомые ржавые полусгнившие сараи. Пеньки-тополя с обрезанной кроной уже обзавелись тоненькой молодой листвой. Зима осталась позади.

В тот вечер где-то за домом по шумной улице Технической проносились невидимые автомобили и скрипели трамваи, а впереди стучали о стальные рельсы колёса поездов и слышался забористый мат диспетчера.

Медленно шагая по тротуару за маленьким псом, я достала наушники и включила радио. Заговорил мелодичный голос ведущей новостей: «Дочь основателя итальянской секты «Чёрная ложа» пыталась развеять его прах над составом, перевозившим саркофаг из Тибета. По информации правоохранительных органов: женщину задержали и благополучно передали в посольство Италии». Я закатила глаза и быстро переключила уже надоевшую повестку на старый музыкальный сборник.

Побродив, как обычно, по окрестным дворам, мы скоро вернулись в свой. Но стоило мне только направиться к подъезду, как меня внезапно остановил Кабачок. Вытянув поводок-рулетку на максимум, он упёрся лапами и застыл на месте.

– Ко мне, дружок, – подозвала я его и слегка дёрнула на себя трос.

Пёс упрямо замотал головой. Ошейник съехал ему на затылок, и уши треугольниками прикрыли бесстыжие собачьи глаза.

– Я устала… Пойдём, – уговаривала я его.

Кабачок сильными рывками тянул меня прочь от крыльца. Выдохнув, я подчинилась:

– Можно хотя бы я тут посижу? – сердито спросила я у него, указывая на деревянную лавочку рядом с полукруглым подъездом.

Пёс тут же расслабился и сверкнул умными глазами из-под ушей. Я послушно села, отстегнула его поводок и достала телефон. Кабачок довольный ходил вокруг. На улице было хорошо. Тепло и свежо одновременно. Я слушала музыку и листала ленту новостей. Наконец, когда пёс удовлетворённо уселся рядом со мной, готовый идти домой, я заметила, как быстро зашло солнце, день сменился лунным сумраком, и в тёмном дворе зажглись фонари у подъездов.

Вокруг уже никого не было. Стало тихо, и только звуки домашних хлопот или включенного где-то телевизора долетали до нас из открытых окон сталинки. Убаюканная тишиной и спокойствием вечера, я щёлкнула поводком над головой Кабачка и поднялась за ним на крыльцо, пока быстрые тяжёлые шаги где-то позади не привели меня в чувство.

Повернувшись, я увидела двоих. Они стремительно приближались, следуя по обе стороны от меня. Оба смотрели мне в лицо. Я испугалась и, машинально схватившись за трос, отвела Кабачка за спину. Тот бесстрашно зарычал, просунув голову у меня между ног. Один из незнакомцев выдернул руку из кармана и распылил на пса аэрозоль. Кабачок жалобно заскулил и замотал головой. Я попыталась быстро отвернуться, но попала в перцовое облако и, жмурясь, потеряла ориентацию. Второй с силой прижал мои руки к телу и зажал рот. Глаза нестерпимо резало. Что есть силы я впилась зубами в ладонь моего обидчика. Мерзавец зашипел и одёрнул руку. Воспользовавшись моментом, я вскрикнула – надо было привлечь внимание соседей: через открытые окна они бы услышали меня. Сзади послышались ещё шаги. Удар. Звук битого стекла. Нападавший отпустил меня и повалился на тротуар. Я быстро обернулась. Позади с розочкой из разбитой бутылки стоял мужчина.

– Звони в полицию! – скомандовал он и встал между мной и тем, вторым, что ещё был на ногах.

Я присела, копошась в рюкзаке, хотела сохранить равновесие – ноги меня не слушались. Но сквозь слёзы от перцового газа не могла ничего найти в этом прокля́том беспорядке. Второй нападавший, отступая спиной, опасливо отошёл от нас и бросился бежать.

– Ушёл. Ты как? – Парень наклонился ко мне и помог подняться.

Я всё ещё разгребала содержимое сумки трясущейся рукой.

– Не могу найти телефон.

– Успокойся. Я сам, – он потянулся к заднему карману джинсов и замер, – хотя, наверное, сперва поможем твоей собаке. И тебе, – добавил он, разглядывая моё опухшее краснеющее лицо. – Да с ментами будет больше проблем. Вроде все живы. Поднимемся к тебе, пока этот не очнулся, – парень пнул ногу нападавшего, что без чувств распластался на бетонном крыльце, и, подхватив на руки трясущегося Кабачка, помог мне открыть дверь подъезда.

Придерживаясь за поручни, я обернулась.

– Мы не можем так оставить его. Надо вызвать скорую, хотя бы. Ты мог ему череп раскроить…

– Ну ты даёшь! Он только что напал на тебя. Думаешь, его в тот момент заботило твоё здоровье? – услышала я издёвку в его голосе. – Ок, я позвоню, как доведу вас до квартиры.

Я на ощупь поднялась до своего этажа и задержалась у двери, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

– А это ещё что? – удивлённо спросил меня парень, указывая куда-то передо мной.

Я подняла на него невидящий взгляд.

– Что там? Я ни хрена не вижу…

– Какая-то мазня… Вонючая. Кажется… Кровь? – объяснил он, собрав на кончики пальцев немного жижи, в которой была испачкана моя дверь.

– А-а, это… – догадалась я. – Да у меня сосед тут с головой не дружит. Проводил для меня сегодня сеанс петушиной магии. Заговор от дураков, наверное… Избавитель мой, – процедила я, наконец провернув ключ.

– Он себя не учёл, – ухмыльнулся парень.

– Учёл. По щелчку пальцев ретировался, когда я ментов набрала.

– Ну вот видишь. Значит, работает, заговор-то!

Я закатила глаза и пропустила хохочущего парня вперёд.

– Ну и райончик, – добавил он себе под нос и перешагнул порог с Кабачком на руках.

Мы зашли домой. Меня трясло и знобило. Кажется, упало давление. Я за пятки слепо стянула кеды и помогла им пройти в ванную. Парень посадил моего бедного Кабачка в душевой поддон и, рассказав, как промыть лицо от перцового газа, включил мне воду в раковине. Мы привели себя в порядок, прошли на кухню, и я устало рухнула на стул. Кабачок забился под стол. Парень без стеснения по-хозяйски принялся лазить по моим шкафам и заваривать чай.

– Тебе помочь? – шокировано спросила я.

– Не, – отмахнулся он, – располагайся, чувствуй себя как дома!

– Ну спасибо, – усмехнулась я.

Пока он возился, я, сощурившись, разглядывала его.

Он определённо любил украшения: пара потемневших серебряных колец, этнический кулон, выцветшие надписи и линии, набитые на руках. В какой-то момент, когда он доставал чай с верхних полок, я заметила тонкие вертикальные шрамы на его запястьях, скрытые фенечками и часами на одной руке, и широким кожаным браслетом на другой. Хотя сама я украшения не любила или скорее не привыкла их носить, на нём они смотрелись весьма органично.

Весь его, на первый взгляд, небрежный стиль был продуман до мелочей: обилие хорошо сочетающихся аксессуаров уравновешивала простая одежда; тёмные встопорщенные волосы спускались короткими бакенбардами по гладковыбритым щекам. Одет он был в потёртые джинсы и однотонную зелёную футболку, но с дорогими часами и телефоном. «Либо очень богат и не чувствует нужды что-то доказывать брендовой одеждой, либо очень беден и на последние сэкономленные покупает дорогую технику», – подумала я.

– Спасибо. Если бы не ты… Это было так неожиданно. Я как-то растерялась.

На ум стыдливо пришла мысль о том, как не слушались меня ноги после нападения.

– Растерялась? – усмехнулся парень и приземлился рядом на второй стул. – Да если бы я не вмешался, ты бы их раскидала. Я сперва хотел ринуться на и́х защиту. Ты одному чуть руку не отгрызла!

Он, запрокинув голову, рассмеялся и протянул мне руку над дымящимися кружками:

– Егор.

– Вера, – ответила я, дотронувшись до его большой тёплой ладони.

У него было крепкое рукопожатие. Пока горячий чай согревал мой озябший организм, я наконец начала успокаиваться.

– На самом деле, я слышал, что у вас здесь творится. Мне любопытно стало, – завёл разговор Егор и поймал мой осоловевший взгляд.

– Не на что здесь смотреть. Угомонитесь вы уже, – потрясая руками, я устало проговорила кому-то в пространство.

Егор снова усмехнулся и пристально посмотрел на меня.

– Ну, вообще у тебя тут люди пропадают, и всякая чертовщина происходит.

– Люди постоянно пропадают… – покачала я головой.

– А… Ну да, ну да. И в подъездах у вас у каждого по жуткому саркофагу стоит, храните в них… Картошку, – пока говорил, он комично разглядывал ногти, и в завершение добил меня недовольным взглядом.

– Типа того, да… – протянула я, сдерживая смех.

Парень снисходительно улыбнулся.

– Без шуток. Здесь ведь на самом деле какая-то необъяснимая чертовщина происходит.

Я сморщила нос.

– М-м… Это не ко мне. Неинтересно.

– Серьёзно? – его брови удивлённо вздрогнули. – Я думал, раз ты тут живёшь… ты как бы в эпицентре событий, – он недоумённо всплеснул руками.

– Даже не знаю… Работы много. Не успеваю за всем следить, – я тоскливо пожала плечами.

– А, вообще-то, надо! – помедлив, с чувством сказал он. – Ты посмотри на себя! На тебя вон на улице нападают! Под дверью сатанинские ритуалы проводят. И неспроста это всё, вот что я тебе скажу: фанатики, пропавшая бригада, сбои в работе техники – всё это не случайно. Это уже не просто какие-то городские байки. Здесь реально что-то нечистое происходит, – с хитрым прищуром добавил парень. – И, знаешь, самое интересное: на Кайласе, где обнаружили этот саркофаг, происходит то же самое. Я читал истории паломников и путешественников, что там преломляется время: представляешь, по возвращении с горы они узнаю́т, что прошло больше дней, чем они зафиксировали за время похода. Звучит знакомо? Ага. Частенько там сбивается и техника, как здесь сейчас; даже обычный компас. У некоторых излечиваются болезни…