Ксения Смирнова – Шёпот леса (страница 4)

У дома с зеленым забором девушку облаяла собака. Ее серая шерсть свалялась и превратилась в огромные колтуны по бокам. Агидель знала, что животные могут ощущать присутствие нечистой силы. Девушку успокаивал тот факт, что собаки, живущие во дворах, вели себя довольно тихо.

В нервозном состоянии Агидель миновала половину деревни. Девушка не встретила ни ведьм, ни загадочного парня, одетого во все черное. Немного успокоившись, она сбавила шаг и даже начала обходить широкие лужи, больше похожие на озера. Девушка не располагала фактами, прямо подтверждающими существование нечисти, а верить на слово неоднозначным рассказам, больше похожим на выдумки, она не привыкла. И неважно, звучали ли они из уст Тайны или Дины. «Увижу — поверю! — отрезала девушка. Агидель начала сомневаться и в существовании домового: — Обычный кот с хвостом и ушами!» — убедила себя Агидель и услышала какой-то шорох.

Выдохнув облачко пара, словно в морозный зимний день, она обернулась. На узкой проселочной дороге стояли две босые девушки. Их белые длинные платья, походившие на ночные сорочки, струились по ветру. А серые, словно испачканные в пепле лица притягивали взгляд. Незнакомки хитро улыбались, словно что-то задумали и, не сводя красных глаз, неотрывно смотрели на Агидель. Одна из девушек нервно постукивала по предплечью указательным пальцем с длинным и острым ногтем. Другая, та, что стояла поодаль, крутила на запястье металлические браслеты и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

Агидель завизжала и, бросив корзину, кинулась куда глаза глядят. В деревне тут же поднялся оглушительный лай, но, несмотря на это, ни в одном из окон не загорелись огни. Темная, словно безлюдная, деревня, несомненно, навевала леденящий душу страх. Деревянные домики, деревья, росшие вдоль дороги, чернеющий вдалеке лес — все это стало чужим и незнакомым, словно кто-то навел на деревню морок. Ветви деревьев скребли по крышам, заполняя улицу противным стоном, а над головой раздавалось карканье.

— Лови ее! — послышалось сзади, а затем раздался шум.

Агидель, не сбавляя темпа, посмотрела назад. Одна из девушек наступила на яблоко и, не удержав равновесие, грохнулась в лужу. Ее некогда белое струящееся платье изрядно испачкалось, а по голым ногам потекли капельки грязной воды. Незнакомки зашипели, подобно хищным зверям, и бросились следом.

«Неужели старушка права?! — подумала Агидель, слушая топот босых ног, хлюпающих по лужам. — Нет, невозможно! Я сплю!»

Ее дыхание сбилось, ноги не слушались, во рту пересохло, а язык прилип к небу. Перед глазами пронеслось улыбчивое лицо бабушки, когда она готовила золотистые блинчики, запах которых разносился по избе. Агидель увидела дедушку с его распахнутыми от удивления глазами, когда он наконец-то нашел грибную поляну, скрытую за широкими лапами елей. Девушка ощутила нежные руки матери, осторожно поглаживающие ее по голове, и услышала заразительный смех отца. От приятных воспоминаний ее сердце сжалось от боли, а в изнеможенное и уставшее тело вновь вернулись силы. «Им меня не догнать!»

Агидель свернула с проселочной дороги и оказалась на узенькой, едва заметной глазу тропе. Девушка знала, что тропка выведет ее к мосту, а затем, извиваясь по полю, заросшему разнотравьем, приведет прямиком в дремучий еловый лес. Агидель надеялась, что таким образом ей удастся оторваться от незнакомок и выиграть драгоценное время, чтобы что-то придумать.

Девушка пригнулась к земле и начала осторожно спускаться со скользкого берега, хватаясь за острые, словно бритва, пучки осоки. Эта ночь была особенно темной. Луна изредка показывалась из-за туч, нехотя освещая тропку, а затем вновь пряталась, погружая деревню и ее окрестности во мрак.

Спустившись, Агидель взглянула на пересохшую речку. Вниз по течению медленно, растянувшись на несколько метров, плыли длинные нити тины, собирая за собой ветки, листья, траву. Над водой виднелась белесая, едва заметная глазу полоска тумана. В зарослях камыша время от времени квакала жаба. У противоположного берега реки раздавался какой-то плеск и едва различимые женские голоса. И как только Агидель подошла ближе, голоса затихли, словно и не было их. «Неужто русалки?» — призадумалась девушка.

Агидель дошла до купальни. Днем, не в силах вытерпеть жару, сюда сбежится ребятня, и вплоть до вечера с реки будут доноситься радостные крики. Гладь воды засияет разноцветными бликами, словно в калейдоскопе, а кувшинки и лилии, развернувшись к солнцу, вновь раскроют свои бутоны. И на яркие ароматные цветы слетятся осы да пчелы.

Туман сгущался, ухудшая видимость. Серебрились листья камыша, накрытые пушистой дымкой. Замолкли жабы, скрывшись в воде. Агидель едва различала очертания деревни, а лес, как и мост, и вовсе пропал из видения глаз. Девушка любила туман, но не вечерний промозглый, а утренний теплый. Когда невесомые клубы пара накрывают собою поля и леса, мокрые от росы травы прижимаются к земле, а в воздухе веет прохладой и едва уловимым смолянистым запахом хвои, приносимым с леса.

Агидель нерешительно переминалась с ноги на ногу. «Возвращаться в деревню опасно», — размышляла девушка. Она потерла друг о друга ладони и хотела уж было присесть на траву, как в кармане зазвонил телефон.

— Алло, бабушка, — шепотом сказала Агидель, настороженно оглядевшись по сторонам, но, кроме тумана, девушка ничего не увидела.

— Ты дома? — ответил низкий голос.

— Нет, я немного задержалась, но уже иду домой…

— Хорошо, старайся приходить домой пораньше, я волнуюсь.

— Да, не волнуйся. Пока-пока, — ответила девушка и ощутила, как на плечо опустилось нечто неприятно холодное.

Развернувшись, Агидель увидела серую нечеловеческую руку. Белесая пелена рассеялась, и ее взору предстало непонятное существо с желтыми глазами и острыми клыками. Его серая кожа, покрытая многочисленными складками, была грубой и холодной, словно у змеи. Существо издало какой-то звук, похожий то ли на хрип, то ли на рык. И Агидель потеряла сознание.

Девушка лежала на кошенине. В воздухе витали ароматы травы и мокрой земли. Агидель с трудом подняла словно зажатую в тиски голову. Виски ломило, и боль неприятно отдавала в шею и в правое плечо. Небольшая полянка периодически освещалась яркими вспышками. Во время одной из таких вспышек Агидель увидела существо, отвратительный вид которого она желала забыть, и двух босых девушек, которые по какой-то неизведанной причине отважно сражались с существом.

Агидель не понимала, что происходит. Но, быстро оценив ситуацию, она встала на ноги, заметив, что ее сандалии куда-то пропали, и, пока никто не увидел, побежала в пролесок. К горлу подкатывала тошнота, а голова кружилась, казалось, вот-вот и она вновь потеряет сознание. Теперь Агидель ничем не отличалась от таинственных незнакомок. Ее сарафан струился по ветру, босые ноги хлюпали по лужам, а копна запутанных волос закрывала лицо.

Отбежав от поляны, Агидель осмотрелась вокруг. На улице стояла глубокая ночь. Средь тоненьких стволов осин все так же стелился туман. Где-то над головой раздавался приглушенный крик сыча, вышедшего на ночную охоту. А в траве шуршали ежи. «Где я?» — недоумевала девушка. По округе пронесся ветерок. Затрепетали листья осинок. А плечи обдало холодом. Обхватив себя руками, Агидель присела под дерево и горько заплакала. Ее руки и ноги дрожали, а быстрые удары сердца глухим эхом отдавались в ушах. «Я сплю! Сплю!» — закричала про себя девушка. Агидель не знала, как долго была без сознания и как оказалась в совершенно незнакомой ей местности. «Неужели те девушки ведьмы? — Агидель замотала головой. — Нет, не может быть» Одно происшествие сменялось другим, еще более нелепым, чем прежнее. Домовой, живущий у Тайны, босые незнакомки, свободно гуляющие по деревне, и неизведанное существо, похожее на вампира. «Вампиров не существует! — рассуждала Агидель, и в памяти тут же всплыло другое название этого существа. — Упырь! А ведь Дина предупреждала о появлении в деревне серых существ. Кроме того, она говорила, что помимо этих существ в деревне может появиться кто-то еще. Неужели она была права? Однако Тайна тут не причем! Дина предположила, что старушка ведьма, но это оказалось не так!» Девушка поежилась, то ли от страха, то ли от холода. Агидель никогда бы не подумала, что по стечению обстоятельств будет бегать по деревне от нечистой силы.

Девушка выросла в городе, но ее всегда привлекала природа. В деревне царила особая безмятежная атмосфера. Агидель любила вставать на заре и бродить по мокрой от росы траве, смотря, как природа постепенно пробуждается ото сна. Солнце медленно показывалось из-за горизонта, освещая блеклые травы. Днем девушка ходила в поле. Она собирала букеты полевых цветов и плела венки из ромашек и клевера, ловила пушинки, приносимые ветром, и лазила по высоким стогам сена. А в угрюмые дождливые дни Агидель обычно сидела на веранде, слушая стук капель, барабанящих по крыше.

Девушка постаралась прогнать от себя тревожные мысли, а необъяснимое существо, похожее на вампира, и вовсе списать на помутнение разума.

Услышав уханье, Агидель обернулась. На ветке сидела серо-коричневая сова. Птица пристально всматривалась оранжевыми глазами куда-то в темноту, а затем, взлетев, скрылась в тумане, оставив после себя перышко, которое плавно опустилось на землю. Проводив птицу взглядом, Агидель заметила едва уловимое глазу движение. В редких зарослях осинок туман немного рассеялся, и девушка увидела босых незнакомок. Они стояли в сторонке и, изредка хихикая, о чем-то перешептывались между собой.