Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 61)
– Да, я как раз собиралась зайти к матушке.
Она скользнула мимо него к выходу, но тут позади них раздался знакомый, грудной голос:
– Пан Анджей, как же я рада вас видеть!
На пороге стояла пани Терезия в голубом контуше, с распущенными золотистыми волосами. При виде матери панна Каролина вздрогнула и уставилась на неё пристальным, сверкающим взором.
Андрей поклонился ещё раз; с появлением пани ему больше ничего не пришлось говорить – она тотчас взяла на себя труд поддерживать беседу.
– Вам уже настолько лучше, что вы разъезжаете по городу и можете наносить визиты? – говорила пани Терезия, сияя улыбкой. – Ах, это просто чудесно! Вы так молоды, пан Андрей; какие же раны и ожоги смогут удержать вас в постели? Тем более, в этом прекрасном, кипучем энергией городе, с таким правителем, как его величество Петер!
Панна Каролина уже не находила себе места.
– Матушка, – обратилась она вполголоса к Терезии. – Надеюсь, пан Анджей простит, если я отвлеку вас на пару мгновений.
– Да-да, разумеется, – подтвердил Андрей.
Он ещё толком сам не знал, о чём будет спрашивать пани Терезию, к тому же было странно: отчего панну Каролину так взволновал его визит? Сколько он не встречал девушку во дворце Меншикова, она всегда держалась не просто сдержанно, а, можно сказать, незаметно. Сегодня же в ней явственно проступали нервозность и испуг.
Каролина сделала ему реверанс и почти потащила пани Терезию к выходу. Андрей же задумчиво крутил перстень вокруг безымянного пальца. Каролина испугалась его – неужели пани Терезия рассказала дочери о том, что видела в доме царского мастера?! Но, если так – скоро о нём будет знать весь город! И зачем только Петру Алексеевичу понадобилось оставлять Терезию с ним? «Я сама попросила государя оказать милость и разрешить стать вашей сиделкой», припомнились ему слова пани Рутовской.
Тем временем пани что-то долго беседовала с дочерью. За окном, похоже, собирался давно ожидаемый ливень. Сначала крупные капли застучали в стёкла, потом эти капли превратились в плотные тугие струи… Ветер подхватил и начал швырять потоки воды туда-сюда. Андрей досадливо стукнул кулаком по ручке кресла из дорогого красного дерева. Нет, он будет ждать сколько понадобится, хоть всю ночь, но непременно выяснит, что скрывают дамы Рутовские.
В зале сделалось совсем темно; прозвучали мягкие шаги.
– Пан Анджей, пойдёмте ко мне. Нам больше никто не помешает… – прошептал низкий, хрипловатый голос у него над ухом.
Пани Терезия взяла свечу со столика; Андрей молча последовал за ней. Возможно, в покоях Терезии беседовать наедине будет удобней, к тому же, не дай Бог, прислуга или панна Каролина услышат их разговор.
Терезия опустилась на широкую роскошную постель под балдахином. Перед ней на поставце стоял хрустальный кувшин с золотистым вином и два полных бокала. Она смотрела на Андрея снизу вверх влажными, ярко-голубыми глазами, а пышная грудь пани вздымалась и опадала в совершенно натуральном волнении. Андрей усмехнулся.
– Прошу простить, пани, возможно я не оправдаю ваших ожиданий сегодня. Я пришёл задать вам несколько вопросов, – произнёс он по-польски.
– Пожалуйста, присядьте рядом со мной. Слышите? Кажется, начинается буря… Ах, пан Анджей, в такую погоду мне становится дурно, я боюсь лишиться чувств…
Она подошла так близко, будто бы и правда намеревалась упасть прямо ему на руки. Андрей с досадой отступил на шаг – эта игра начинала ему изрядно докучать.
– Я хочу знать, пани Терезия, что вам известно обо мне. И вы просили Петра Алексеевича разрешить вам ухаживать за мной – для чего вам это было нужно?
– Ах, – томно вздохнула женщина. – Неужели же вы ничего не понимаете?.. Лишь увидев вас, я не могла подумать ни о ком другом!
Она придвинулась к нему вплотную, обняла тёплыми, нежными руками, прикрыла глаза…
– Пани, – негромко, но твёрдо проговорил Андрей, – вы можете тянуть время сколько угодно, но мне нужна правда. Кто вас подослал ко мне? Что вам про меня рассказали?
Терезия присела обратно на постель, вздрогнула и прислушалась – точно ожидала какого-то сигнала.
– Так и есть… Буря. Настоящий потоп.
Она поёжилась, обхватила себя руками, потом взяла с подноса один из бокалов и пригубила вина.
– Так что же вам угодно знать?
– То, о чём я спросил. Зачем вам надо было оказаться у меня дома, что вам известно обо мне? После того, что произошло вчера утром, вы смотрелись испуганной, но не удивлённой. Знали, чего ожидать? Кто вам рассказал?
Женщина хотела было встать, но он схватил её за запястье. Повинуясь его мысленному приказу, с изумруда сорвался десяток сверкающих искр – пани Рутовская ахнула.
– Вы же не хотите, чтобы в вашем доме произошло то же, что и в моём? – спросил Андрей.
Терезия, не отрывая взгляда от перстня, покачала головой. Затем попыталась улыбнуться.
– Пожалуйста, пан Анджей, мне нынче так страшно! Вот, отведайте вина, прошу вас! Смягчите свой гнев, а я… Я отвечу на всё.
Она настойчиво протянула бокал; Андрей машинально принял его и отхлебнул. Вино было приятным, сладковатым… Голова слегка закружилась; он вспомнил, что давно, ещё с обеда не имел во рту ни крошки.
Пани Терезия пристально наблюдала за тем, как Андрей всё-таки опорожнил бокал.
– Пани, я жду ответа. Только не заводите снова речи о неземной страсти с первого взгляда – в это я не верю.
– Мне приказали любой ценой войти к вам в доверие, стать близкой, – почти спокойно ответила Терезия. – Я намеревалась пригласить вас к себе, но тут подвернулась эта ваша дуэль с каким-то лейтенантом. Я узнала о ней от государя и, когда он поехал к вам, упросила взять меня с собой. Его величество, разумеется, понимал, зачем я так рвусь стать вашей сиделкой. – Она заговорщически улыбнулась, но тут же снова взглянула в окно.
– Кто же вас ко мне подослал?
– Одна важная особа. – Терезия пожала плечами.
– Это не ответ, пани. Эта особа из окружения государя?
– Я не знаю её имени.
– Не верю. Вы, дворянка, пользуетесь благоволением государя, занимаете блестящее положение при дворе – и вдруг выполняете приказы какой-то неизвестной особы?! Ради чего? И потом, – Андрей впился взглядом в светлые глаза Терезии, – когда вы ухаживали за мной, я заметил, что вы умеете обращаться с больными и ранеными, и это не было притворством! Неужели вам, столь знатной даме, приходилось ходить за страждущими? Или же всё это ложь?
Изумруд снова полыхнул – пара молний взлетели в воздух и замерли…
– Подождите! – прошептала пани Терезия, вновь со страхом воззрившись на перстень. – Тише, прошу вас! Я всё расскажу!
Она прислушалась к свисту ветра за окном, затем для чего-то бросила взгляд на стенные часы.
Когда-то Тереза Ферре, француженка, узнала, что является дочерью некоей дворянки. Это рассказал ей отец, разорившийся пьяница, в прошлом – трактирщик. Была ли невероятная история правдой – никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть, тем более что растила Терезу мачеха, по национальности полячка. Мачеха давно умерла; сама же мадемуазель Ферре подвизалась в небольшой труппе бродячих актёров. Ей было по душе это дело: Тереза умела мастерски перевоплощаться на подмостках, она играла самые разные роли и имела успех. Благодаря кочевой жизни, она говорила на многих языках, прекрасно держалась в седле, умела ухаживать за больными, шить, стряпать, а если надо, подавала себя не хуже настоящей знатной дамы. Её красота и грация не раз привлекала богачей и дворян – Тереза Ферре побывала во многих роскошных дворцах; впрочем, зависеть от капризов богатого покровителя казалось ей слишком скучным.
Когда судьба забросила их труппу в один из шведских городов, после представления к Терезе Ферре подошёл человек и сообщил, что её хотят видеть по чрезвычайно важному и неотложному делу. К её удивлению, предполагаемый покровитель оказался не мужчиной, а женщиной. Тереза решила было, что особа, пожелавшая её нанять, хочет с её помощью отомстить сопернице, либо разлучить брата или отца с неугодной дамой. Но ей предложили гораздо более интересную роль.
Ей предстояло отправиться ко двору русского царя, в дикую, странную, непонятную страну, и играть там роль богатой польской дворянки. Терезе Ферре показалось это страшно интересным; к тому же покровительница обещала ей не только деньги, но и титул – настоящий титул, а не выдуманный пьяницей-отцом. Она должна была выполнять полученные указания: войти в доверие к царю, оставаться рядом с ним, постоянно быть на виду, вести себя открыто, напористо, считаться блестящей и эксцентричной аристократкой.
Тереза добросовестно исполняла порученное, когда ей сообщили, что требуется очаровать некоего мастера, царского приближённого. Ей сказали, что мастер может оказаться колдуном, но опасаться его не следует, так как ей придётся лишь разыграть перед ним неземную страсть и выяснить, в чём и как проявляются его способности. Больше ничего делать ей не приказывали.
– И это всё? – спросил Андрей. – От кого же вы получали эти приказы?
– Нам… Мне приходили письма с голубиной почтой.
От Андрея не укрылась её оговорка.
– Пани, то есть госпожа Ферре, если это и правда ваше имя, я не стану доносить государю, что вы – не та, за кого себя выдаёте. Если я расскажу, что вы являетесь иноземным соглядатаем, вы можете серьёзно пострадать. Но и вы должны помочь мне.