Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 37)

Он решил не искушать судьбу раньше времени, а просто ждать. До весны ещё далеко, а когда государь почтит, наконец, своим присутствием остров Котлин – там и видно будет.

Несколько раз Андрей задумывался, а не призвать ли ему Тихона? Он ужасно тосковал без друга, который всегда был рядом. Андрей не сомневался, что Тихон его найдёт. Пребывание в зачарованном лесу, близ Гинтаре и других чудесных существ, пошло Тихону на пользу. Он не только научился менять облик, но и проходил легко и без затей из чащи во внешний мир, если надо, мог в мгновение ока очутиться в их доме во Пскове… Андрей помнил, что стоило ему только подумать о Тихоне, мысленно позвать его – друг был тут как тут. Чем он ещё занимался в лесу, Андрей даже и не знал, но не сомневался, что кот оказался ещё более способным учеником дива лесного, чем он сам.

Но вот как он объяснит товарищам внезапное появление Тихона зимой на Котлине? Ему придётся всё время прятаться; насладиться обществом друг друга у них никак не получится. И Андрей решил пока повременить. Если Тихон до сих пор не дал о себе знать, видно, у отца с сестрою всё в порядке. А вот если, не дай Бог, случится что – Тихон не замедлит появиться, в этом он был уверен.

Весна на Балтике была не похожа на те вёсны, что ему приходилось встречать раньше. Правда, всё длиннее становился световой день, раньше начинался рассвет. Но слабенькое скупое солнце не пробивало низких, быстро несущихся туч, не одаряло их остров теплом и жаром. По-прежнему небо было серым, мокрый снег сменялся дождями… Однако же крепость, исполненная по чертежу самого государя, была почти достроена и готова к весенней встрече с императором.

После закладки ряжевого фундамента на нём соорудили насыпь, вполне надёжную, где впоследствии предполагалось разместить орудия. Теперь уже полкам, выполнявшим всю зиму тяжёлые работы, жилось немного легче.

Морозы отступили, и скованное льдом море понемногу начинало оттаивать. Инженер Корчмин и полковник Толбухин предостерегали солдат, что ходить по льду становится опасно… Но люди сильно устали за трудную зиму, погода всё никак не желала устанавливаться, жилось на Котлине скудно, одолевали холод, сырость, болезни. Дисциплина в полках заметно падала.

Андрей давно заметил, что Василий Дмитриевич Корчмин, показавшийся ему таким приветливым в первую встречу, был человеком необыкновенно волевым и властным. Лишь благодаря его характеру и авторитету порядок на острове держался всю зиму. А от денщика Гаврилы, который после первого знакомства продолжал благоволить к новичку, Андрей с удивлением узнал, что Корчмин, оказывается, весьма близкий государю человек, лучший артиллерист его величества, да ещё и обучался в Пруссии разным наукам: математике, фортификации, всяческим военным делам.

Вот каких людей ценил государь! Андрей вспомнил мечты сестры Ядвиги о его учении. И тут она права оказалась, неучем быть плохо. Андрей вдруг понял, что остро завидует Корчмину. Не из-за близости его к царю, а из-за знаний и умений, которыми тот обладал.

– Чего закручинился? – шутливо спросил Гаврила. – Весна вот вовсю, может, скоро и на материк поедем.

– Да так… Я, Гаврила, всё думаю… Если вот хочется науками заниматься, а раньше никак нельзя было… То есть теперь-то уж поздно, верно, мне за учение браться? – уныло заключил Андрей.

Гаврила внимательно посмотрел на него.

– Отчего же поздно? Ты сам-то грамотный?

– Да, умею по-польски, по-русски читать. Писать могу. Но и только, – Андрей развёл руками.

– А который год тебе? – осторожно спросил денщик.

– Восемнадцатый…

Взглянув в смеющиеся глаза Гаврилы, Андрюс понял, что попал впросак, и густо покраснел.

– Ну, я так прикинул, что может быть и восемнадцатый. Но… точно не вспомню…

– Ладно уж, – отмахнулся Гаврила. – Мне что? Человек ты добрый, честный, работаешь за десятерых, ведёшь себя тихо-мирно. А коли хочешь, чтобы о тебе ничего не знали, что же – дело твоё.

– Гаврила, – умоляюще заговорил Андрей, – да я не потому! Если бы мог, всё бы рассказал, вот ей-Богу! Ты не думай, что не доверяю… Вы ведь с господином инженером только с добром ко мне!

– Ладно-ладно, – добродушно проворчал собеседник. – Господин инженер тоже тобою доволен. А коли хочешь науки изучать, это никогда не поздно. Ты молод, голова светлая, отчего бы не учиться? А то его величество уже скольких в заграницы учиться посылал: то в Пруссию, то в Голландию, то в Англию. Дельные люди ему ох как нужны! Так вот ты и…

Гаврила умолк на полуслове – издалека донесся шум и испуганные крики: кто-то звал на помощь, кто-то в ужасе что-то восклицал. Андрей и Гаврила со всех ног бросились туда, откуда слышались голоса.

Оказалось, что, несмотря на запреты командиров, несколько солдатиков решили вместо короткого полуденного отдыха заняться рыбной ловлей. Подтаявший лёд проломился, и двое из них, полностью одетые, очутились в ледяной воде. Третий успел откатиться назад на твёрдый наст, но его попытки помочь друзьям не увенчались успехом.

Когда Андрей с Гаврилой сбежали на лёд, инженер уже был там и руководил спасением. По его приказу были принесены: широкая доска, верёвка, на конце которой была сделана петля, и шест.

– Не подходить! Ложись на брюхо, ползком вперёд! Спокойно! – командовал Корчмин.

Солдат Толбухинского полка опасливо распластался на льду и осторожно начал продвигаться… Первого утопающего удалось вытащить довольно быстро: ему подали доску, на которую он смог улечься грудью, после этого он продел руку в верёвочную петлю и был извлечён из воды. А вот второй, тот самый прапорщик Чудинов, которого первым встретил на острове Андрей, запаниковал и никак не понимал, что ему кричали. Он бестолково шлёпал руками по воде, пытался вылезти, опираясь на лёд, хватаясь за него сведёнными от холода пальцами – лёд хрустел и ломался под его весом… Солдаты пятились и отступали в испуге. Корчмин пытался достучаться до помрачённого сознания прапорщика. Но тщетно.

Кормин выругался, взял багор и пополз сам. Гаврила попытался было возразить, но он слишком хорошо знал своего барина: настаивать было бесполезно. Они с Андреем наблюдали, как инженер осторожно и ловко продвигался вперёд, затем протянул Чудинову конец палки… Корчмин велел ему отталкиваться ногами, чтобы легче было вытянуть его из полыньи.

Чудинов ухватился за палку, и тут случилось непредвиденное. Вместо того, чтобы работать ногами и помочь своему спасителю, прапорщик с перепугу вцепился в багор обеими руками и стал тянуть на себя. Лёд под Корчминым затрещал… Андрей предостерегающе вскрикнул…

Но поздно: Корчмин очутился в воде рядом с Чудиновым. Прапорщик завопил и начал хвататься за своего командира – тот же, по-видимому, от неожиданности, с головой окунулся под воду.

Гаврила ахнул и бросился было вперёд, но Андрей успел перехватить его. Бежать по льду нельзя – это он понял сразу. Лодку бы, но пока её принесут…

– В цепь, быстро! – крикнул он растерянным солдатам. – Ложись на лёд, цепью! За ноги держите друг друга! Если первый под лёд провалится, вытащим!

– Выполнять!!! – срывая голос, завопил Гаврила.

Солдаты послушались инженерского денщика. Андрюс первым лёг на тонкий, хрустнувший под его телом ледяной наст и начал медленно продвигаться; Гаврила ухватил его за лодыжки – и таким образом все присутствующие образовали живую цепь на льду.

– Ещё, ещё… Ближе! Спокойно, – говорил Андрюс.

Он подобрался к краю. А вот что делать дальше? Обезумевший от ужаса Чудинов буквально топил Корчмина, цеплялся за его руки, пытался опираться о его голову… Инженер сопротивлялся, но силы его таяли; он успел несколько раз окунуться с головой.

– Чудинов! Прекрати! Хватайся за мою руку, работай ногами! – крикнул Андрюс.

Увы, с таким же успехом он мог обращаться к кролику, бьющемуся в силке. Прапорщик не слышал его и не понимал. Андрей, кусая губы, смотрел на барахтающихся в полынье Чудинова и Корчмина. У него было несколько мгновений, не больше. Сползти к ним, попытаться справиться с Чудиновым? А если не выйдет? Человек в припадке безумия становится много сильнее, чем обычно.

Он стиснул зубы и сунул руку в потайной кармашек на груди – там хранился перстень. Солдаты позади – они не увидят, а этим двум в полынье небось не до него… Андрей отправил лёгкую огненную вспышку прямо в лицо прапорщику – тот ахнул, зажмурился, поднёс руки к глазам. В следующее мгновение Андрей уже держал за руку инженера.

– Тяните! – закричал сзади Гаврила.

Корчмин сохранил присутствие духа и толково помогал спасителям. Вскоре они с Андреем уже откатились от проруби на безопасное расстояние. Гаврила сорвал с себя камзол и кафтан, начал энергично растирать своего барина.

Пока суетились вокруг Корчмина, про Чудинова, похоже, позабыли… Андрей оглянулся: несчастный прапорщик, хватая ртом воздух, терял последние силы.

– Эй, помогите мне! – позвал Андрей.

– Да пусть его, Андрюха! Не лезь, потопит тебя, чёрт! – откликнулся один из солдат. – Мало господина инженера не угробил!

– Скоты! – выругался Андрюс.

Он подобрал верёвку с петлёй и снова пополз по ненадёжному льду. Чудинов верёвку поймал, но вместо того, чтобы надеть её на руку, повторил то же, что и раньше с палкой – вцепился и стал тянуть на себя. Вытащить его в одиночку Андрею оказалось не под силу. Кто-то подполз сзади, видимо, собирались помочь… Андрей услышал голос уже пришедшего в себя Корчмина… И тут его точно опалило пламенем. Опасность!