Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 36)

Андрюс лежал, кутаясь в шерстяной плащ и уткнувшись носом в шапку. Он знал, что соседи по лавке его не замечают, и всё же, если он вскочит прямо сейчас, они наверняка обратят внимание.

Собеседник Рагозина вскоре захрапел, однако Степан Никитич на покой не собирался. Он велел хозяину принести очередную чарку и новую свечу, сам же с трудом поднялся и, пошатываясь, вывалился из харчевни. Андрюс надвинул шапку на глаза и скользнул за ним, зная, что человек, справляющий нужду, вряд ли станет пристально смотреть по сторонам и искать знакомые лица. Главное, уйти отсюда до свету.

В сенях он прислушался – было тихо – осторожно вышел на крыльцо и… Почти задел плечом Рагозина-старшего. Тот стоял, держась за шаткие перильца. Андрюс едва не вскрикнул от неожиданности, поспешно отступил, благодаря Бога, что ночь безлунная и что сам он хорошо видит в темноте.

– Эй, кого тут чёрт носит? – прохрипел Рагозин. – А ну, пшёл!.. Нечего прямо на крыльце мочиться…

Андрюс замер. Рагозин ещё постоял, затем протяжно вздохнул, промычал что-то невнятное. Андрюс некстати вспомнил, каким оживлённым, энергичным и обходительным был Степан Никитич в Смоленске. И уж точно раньше он так много не пил! Что же случилось? Никита рассказывал про молодую дворянку, невесту отца, что будто бы над ним небывалую власть забрала. Но за весь вечер о жене Рагозина не было сказано ни слова.

Степан Никитич оторвался от перил и, шаркая, побрёл назад, в темноту харчевни. Путь был свободен.

Андрюс всё-таки не решился двигаться дальше к Питербурху. Отвратительное чувство страха, опасение быть наказанным за то, чего не совершал, породило желание забиться куда-нибудь подальше, хотя бы до весны… Нет, в Питербурх ему пока нельзя.

Решение подсказали услышанные дорогой разговоры о крепости, будущей морской цитадели нового города. Крепость, где разместятся оружейные батареи, собирались строить на острове Котлине, что в Балтийском море.

Погода стремительно испортилась. На довольно пустынном побережье Балтики переправы в эту пору было не найти. Стояли шторма, ледяные волны атаковали песчаный берег столь яростно, что даже рыбацкие судёнышки не отваживались выходить на промысел.

Старый рыбак, в хижину которого постучался Андрюс, по-русски понимал с трудом; тем не менее, он отзывчиво отнёсся к молодому господину, желавшему попасть на Котлин. По его словам, дойти туда по морю нынче было совершенно невозможно, надо ждать морозов, чтобы лёд окреп. А вот когда именно это произойдёт, рыбак ответить не мог. Может быть, и через месяц, бывало, что и дольше… Он предложил Андрюсу приют до того дня, когда тот сможет переправиться на остров.

Но Андрюс почувствовал, как им овладело непонятное раздражение. Неужели надо будет сидеть здесь без дела ещё несколько месяцев?! Но не возвращаться же домой! Снова неудача, снова он не может достичь желанной цели. Да сколько же это будет продолжаться?! Точно целый мир сговорился чинить ему препятствия во всём!

Он вспомнил, как, живя с Гинтаре в волшебном лесу, одним махом, без единого вздоха переплывал под водой лесное озеро. Расстояние до острова, конечно, было значительно большим, да и вода в Балтийском море ледяная. Однако он ведь сможет воспользоваться силой изумруда, приказав согревать его!

Эта идея увлекла Андрюса ещё и потому, что наконец-то представлялась возможность применить свои необычные способности хоть к какой-то пользе. Иначе для чего они нужны? Только чтобы подвергать опасности быть схваченным и сожжённым по обвинению в колдовстве?

Море было пустынно, он не опасался, что кто-то заметит одинокого пловца. Андрюс снял плащ, камзол и сапоги, связал в узел. Ничего, одежду потом можно будет просушить с помощью изумруда, а вот плыть намокшая ткань непременно помешает.

Андрюс ещё раз оглянулся на безлюдный берег и вошёл в ледяную воду. Ноги буквально заломило от холода. Прежде чем вода стала хотя бы по пояс, пришлось ещё идти – здесь море долго было мелководным, зато потом – сразу глубина. Он пристроил узел с вещами на голове, постоял немного, привыкая, сделал глубокий вдох и погрузился в волны.

Ух! Ощущение оказалось настолько сильным, что Андрюс даже забыл о том, что надо управлять перстнем, иначе у него никак не получится добраться до цели – он просто погибнет от переохлаждения.

Спохватившись, он сосредоточился, приказал изумруду направить на себя поток тепла. Андрюс почувствовал, что вода вокруг него понемногу становится теплее… Он старался глубоко дышать, выдыхать в воду, работать руками и ногами мерно и спокойно, а главное, не вскидывать голову каждый миг, проверяя, далеко ли до острова? Он знал, что далеко. Придётся отдыхать – лучше не доводить себя до чрезмерного утомления.

Он уже несколько раз вынужден был увеличивать согревающую мощь изумруда. Это, в свою очередь, выматывало его, заставляло всё время напрягаться. Сам по себе изумруд работать не станет, а сил у Андрюса оставалось всё меньше и меньше.

Он иногда забывал о камне, сосредотачиваясь на том, чтобы плыть, не останавливаясь; и вспоминал, только когда чувствовал леденящий холод, что сковывал не только мышцы, но и дыхание. Андрюс вновь собирался с мыслями, изумруд начинал неярко светиться в ледяной воде, становилось теплее. И он плыл дальше, борясь с волнами, стараясь не уклоняться от курса на остров.

Балтийская вода не была особенно солёной, но всё же жажду ею не утолишь. Андрюс клял себя, что не подумал об этом. Впрочем, он предполагал, что доберётся до Котлина гораздо скорее; а сейчас ему казалось, что он плывёт целую вечность. Горло уже саднило и горело от сухости, вода то и дело попадала в рот и нос; и от этого становилось только хуже…

Мало-помалу даже его выносливость начала иссякать. Руки и ноги отяжелели, точно налитые свинцом… Как хочется спать! Он перевёл дыхание и глянул на мутное небо. Как же тут ветрено… Волны захлёстывают глаза. На запястьях позвякивают цепи, а прямо над ним кто-то до ужаса знакомым голосом кричит: «Так ты всё-таки забрал их?!» Дядя Кристиан?! Откуда он здесь, на острове? «Я не трогал этих изумрудов, – слабым голосом возражает Андрюс. – Мне они не нужны». Дядя поднимает руку с плетью, плечо сводит обжигающей болью…

Андрюс вскрикнул и резко вскинулся над водой. Да он же почти заснул! Заснул прямо в воде и перестал управлять силой изумруда. Вот ещё бы чуть-чуть, и не дождались бы отец с Иевой весточки от него никогда в жизни!

Он снова сделал глубокий вдох и поплыл быстрее. Нельзя останавливаться, нельзя засыпать! Осталось немного.

Воспалёнными от усталости глазами Андрюс следил за еле заметной полоской берега, видневшейся вдали. Темнело, ветер свистел оглушительно, тучи тяжело собирались у него над головой, грозя пролиться дождём, а то и снегом – а он всё плыл, плыл и плыл…

Когда Андрюс в полубессознательном состоянии вдруг ударился коленом обо что-то острое, он не сразу понял, что это – гряда камней у мелководья. Волны, шипя, легко перекатывались через неё и омывали узкую песчаную полосу берега, где вдали виднелись очертания каких-то не то домиков, не то хижин.

Еле переставляя дрожащие руки и ноги, Андрюс выполз на песок. Он почти не сознавал, что делает, и действовал машинально, как будто кто-то руководил им со стороны. Надо просушить одежду. И хорошо бы до наступления ночи отыскать людей, укрыться где-то от ветра и снега.

Потом он говорил с прапорщиком и инженером Корчминым, и про себя всё ещё не верил, что всё-таки добрался до острова… И только, когда внезапно обессилел, понял, что вот так, долго и бездумно расходовать собственные силы и магию изумруда – небезопасно. В такой момент он станет слабее младенца, и ему понадобится время, чтобы восстановиться…

Зима на Котлине выдалась холодной, и погода почти не подводила. Стояли морозы, лёд был устойчив и прочен. Строительство крепости, на которой предполагалось установить оружейные батареи, шло полным ходом. И хотя дни были наполнены тяжким физическим трудом, Андрюс впервые за долгое время чувствовал покой. Настоящий, а не дурманный, как в заколдованном лесу.

Он уже привык к тому, что его звали Андреем – другого имени у него здесь и не было. Товарищи уже знали его историю, и почти все искренне сочувствовали. Шутка ли – позабыть, кто ты таков, где родился, кем был раньше!

Сначала Андрей старался вести себя как можно тише, незаметнее. Но вскоре убедился, что здесь-то как раз ему и нечего опасаться. Вести с материка до них почти не доходили и уж точно никому бы в голову не пришло среди солдат и рабочих людей искать какого-то преступника.

Андрей знал, что в мае ожидается визит императора Петра Алексеевича с присными. Сердце его стучало и волновалось в тревожном предчувствии. Он сам не знал, чего ожидал от приезда царя. Тот, быть может, и вовсе его не вспомнит? А коли и вспомнит, так что с того – тогда, во Пскове, Андрей исчез, не спросившись, подвёл государя.

Временами он думал: когда прибудет царь, не броситься ли ему к ногам его величества, не поведать ли обо всём откровенно? О своём детстве, об их с Никитой «подвигах» в Смоленске, об изумрудах, о дяде Кристиане? Но это значило, что и о Гинтаре и Агне тоже придётся рассказать, а этого делать никак нельзя. Не имел он права выдавать людям тайну дива лесного! Андрея приводила в ужас мысль, что Гинтаре, его любимая, может пострадать от рук человеческих так же, как и её отец.