Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 50)
– Хочу.
Он целует меня в щёку, и мы идём завтракать. И пока Кислый пьёт крепки чай, а Смог рассказывает какую-то очередную историю, чуть размахивая вилкой во все стороны, я думаю о том, что хочу сделать для него что-то особенное.
В моих волосах всё ещё цветы. С самого утра у меня не было времени их собрать. И тогда мне в голову приходит идея: каждое утро, снимая с головы бутоны, я кладу несколько штук, разных или одинаковых, в конверт, а в конце месяца запечатываю его и пишу дату. Я хочу, чтобы он знал, что я цвету благодаря ему, что он – причина моего счастья. Может быть, цветы и не передадут моей любви, но от них останется запах, цвет, он сможет прикоснуться к ним, ведь они – неотъемлемая часть меня, как и он теперь неотъемлемая часть моей жизни. Я подарю ему эти конверты на пять лет наших отношений.
Ведь что такое пять лет? Мгновенье.
На новоселье мы зовём весь отряд Жабы, мой отряд и Аквамарина. Оказывается, Аква – лучший друг Кислого, я раньше не знала об этом. Празднование расползается на несколько этажей. Пока гости собираются, я суечусь на кухне. Жаба, увешанный разными фотоаппаратами как кулонами: мыльницами, цифровыми и полароидом – ходит и фотографирует всё вокруг: меня на кухне, гостей, как Аквамарин играет на укулеле, сидя на подоконнике второго этажа.
Кислый появляется на кухне с горшком фиалок.
– Цветок? – смеюсь я. – Ты серьёзно?
– Раз все свои цветы ты сдаёшь Швее, решил, что нам не помешает.
Жаба вваливается к нам, мешая Кислому поцеловать меня:
– Кислый, замри с горшком! – он фотографирует его у окна кухни. – Повесите в рамку!
– Поставь на балконе, – обращаюсь к Кислому. – Смог ещё не приходила?
– Скоро будет, – заверяет Жаба. – Так, кажется, я ещё не фоткал Кота.
Смог приходит вместе к Кротом. Он уже совсем в порядке, но почему-то одолевает чувство, что он долго болел и вот наконец вернулся.
Шквал приносит ящик пива. Пока мы все сидим за большим, собранным из нескольких столом, ощущаю светлую радость. Все, кто здесь, так счастливы и беззаботны. И это делает меня счастливой. Даже Аквамарин, который всегда сдержан и немногословен, так расслаблен рядом с Кислым, смеётся от души во весь голос и ярко улыбается.
Жаба много ест, пьёт и травит байки, не забывая фотографировать каждого, создавая нелепые и неловкие кадры. Я уверена, половина из них – это просто жующие люди. Смог заботится о Кроте и следит за тем, чтобы он не так уж много пил. Он, видимо, часто перебирает. Она немного напряжена, но тоже счастлива. Кот выбирает кассеты и ставит музыку. Конечно, теперь никто из жабьих не может долго усидеть на месте. И вот Крокодил уже приглашает мою Русалку на танец, Кот – Пантеру. Броненосец, Холод и Шквал тоже не сидят на месте, а пускаются в безудержный пляс, явно не попадая под музыку. Смог, Крот и Жаба орут песни, сбиваясь и подливая себе алкоголь.
Ближе к вечеру застолье приобретает лиричный оттенок. Аквамарин наигрывает мелодию на укулеле и поёт песню. Кислый подхватывает и отстукивает её по столу.
Это день поднимает меня так высоко. Словно вся жизнь – это подъём в гору, местами опасный, местами сложный, с передышками у холодных озёр. А сейчас меня будто посадили на нежное облако, и оно резко несётся вверх, отчего захватывает дух. Немного страшно от быстро набирающейся головокружительной высоты, но я знаю, я чувствую, что это облако – моя безопасность. И мне так легко и свободно дышится, что я хочу постоянно улыбаться. Так хорошо! Так хорошо. А внизу эта гора, по которой я карабкалась, кажется такой далёкой и маленькой. Словно весь мир принадлежит теперь мне, умещаясь на моей ладони. Так хорошо! Так хорошо…
Несмотря на то, что вечеринки я устраиваю совместно с Жабой раз в несколько месяцев, мы начинаем собираться нашими отрядами постоянно. Такие встречи отличаются от шумных вечеринок, они более ламповые. Я люблю, когда ребята из отряда Жабы играют на музыкальных инструментах, люблю, когда в гости приходит Аквамарин. Они с Кислым пишут песни и дают мне первой их послушать.
Я продолжаю заниматься танцами у Смог и теперь не боюсь танцевать на публике. Кислый много репетирует, иногда приходит очень поздно, уставший и голодный, но я всегда его жду и разогреваю ужин. Даже уставший, он улыбается мне. И его улыбка полна любви. Искренняя улыбка уставшего человека. Я помогаю ему собираться на ходки, а он – мне. Он всегда очень переживает, когда я ухожу на них. Я сама нервничаю каждый раз, и Кислый, замечая это, предлагает мне не ходить совсем, ведь моя работа – искать дома, а добычей пусть занимается отряд. Жаба, оказывается, не ходит на ходки. Мне это кажется не совсем правильным, но так мне спокойнее, и я соглашаюсь с Кислым. Объявляя об этом отряду, очень переживаю за их реакцию. Мне всё время кажется, что мой авторитет не слишком высок для них. Ребята сдержано принимают эту новость, но своих истинных мыслей по этому поводу мне не озвучивают. В конце концов, я лидер, и я решаю, как формировать внутреннюю жизнь отряда. А если им не нравится… Вряд ли кто-то решится покинуть отряд.
Каждый раз, когда Кислый уходит на ходку, он просит его не ждать. Первый год я ждала его до самого его возвращения, а потом стала к этому проще относиться. Возвращаясь с ходки и ложась ко мне после душа и еды, он всегда целует меня в макушку и обнимает. Я чувствую это даже через сон.
Кислый любит лазать по заброшкам просто так. Мне это не нравится. Но он уверяет, что в этом нет ничего опасного, и что Аквамарин составляет ему компанию. Из заброшек ему иногда удаётся принести новые кассеты с музыкой, а однажды он притаскивает тяжёлый нерабочий проектор. Он несколько дней пыхтит и колдует над ним, пытаясь починить, и в итоге у него получается. У Кислого, вообще, всё всегда получается. Про таких ещё говорят: если талантлив, то талантлив во всём. А через несколько недель после починки он приносит из заброшки фильмы. Мы вешаем белую простыню на стену, зашториваем окна, удобно размещаемся на кровати в обнимку и смотрим кино. Кислый говорит, что теперь кино можно увидеть только в двух местах: у нас и у Шлюхи. Но Шлюха берёт за это деньги.
Каждые три-четыре месяца Кислый откуда-то приносит по новому горшку: большому или маленькому, а в день нашего переезда – обязательно горшочек фиалок. Их теперь четыре на балконе. Я ухаживаю за всеми цветами в доме, наш дом – это маленький сад, маленький рай. В холодное время я убираю цветы с балконов внутрь. Для меня это так странно – ухаживать за цветами, которые не растут из моей головы. Но со временем я к этому привыкаю. И мне это нравится.
Я продолжаю отдавать часть цветов из волос Швее, а ещё она иногда с моего позволения срезает один-два локона для приготовления целебных сильнодействующих настоек. Но она работает мастерски, так что даже я сама не могу сказать, откуда именно она срезает волосы.
Зима выдаётся холодной. На собрании лидеров Аквамарин делает объявление:
– Наверное, вы слышали о Детском Доме. Сейчас им управляет Пожарный. На днях я посетил Дом, и у меня появилось предложение. Я предлагаю помочь детям. Ничего сложного, просто проводить с ними время, играть, возможно, помогать Пожарному по кухне, или с уборкой, или ещё с чем.
– Мы, по-твоему, похожи на нянек? – спрашивает Паук. – Мне до этих детей нет никакого дела.
– Я не говорю, что мы должны этим заниматься. Я лишь предлагаю поучаствовать. На добровольной основе, Паук.
– Я добровольно отказываюсь, – он встаёт со стула.
– Ты даже не передашь своим? – спрашиваю его я.
– Мои мухи делают только то, что я скажу, а я им говорю этой хернёй не заниматься.
– Дети – это не херня!
– Перестань, Календула, – спокойно реагирует Аквамарин. – Это его право. Не нужно делать это, если не хочет.
– Спасибо за снисхождение, – Паук показательно кланяется и уходит.
– Жаба?
– Я так понимаю, за это не платят.
– Я предполагал, что это будет бесплатно. Вряд ли у Пожарного есть лишние кристаллы.
Жаба морщится:
– Я скажу своим. Но если это будет как-то влиять на эффективность ходок, я им запрещу.
– Нам стоит составить график. Не нужно ходить каждый день.
– Ну, я надеюсь, ты этим займёшься.
– Да. Календула?
– Я готова помочь. И с графиком, если нужно.
Я договариваюсь с Аквамарином о первом посещении Дома. Жаба предлагает сразу захватить Кислого, чтобы из его отряда тоже кто-то был в курсе.
Дома я говорю об этом Кислому, а он раздражается.
– Я не против благотворительной деятельности, но нужно было узнать, удобно ли мне, а то ты с Аквой уже всё решила за меня. А у меня репетиции: группа, танцы… Я устаю.
– Мы можем выбрать другой день. Это же не так важно. И Аквамарин поймёт. Он, вообще, считает, что не нужно это делать из-под палки.
– И он как всегда прав.
Я не могу назвать это ссорой, но это, пожалуй, наше первое разногласие, по крайней мере, озвученное вслух. Аквамарин соглашается пойти с Кислым отдельно, так что со мной он идёт первым.
Пожарный встречает нас широкой улыбкой, которая