Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 47)

– А ты куда?

– Кормить зверюшку.

Шлюха проходит по коридору вперёд:

– Чао!

Мы с Кислым переглядываемся.

– Давай закроем ту дверь, что-то мне не хочется идти дальше, – предлагаю я, когда Шлюхи уже совсем не видно.

– А как же табак?

– Поищем что-нибудь здесь. Тень не покалечила тебя?

– Нет, я просто испугался. Это было странно.

– Почему?

– Я никогда так не пугался.

– Я тоже, – добавляю я после короткой паузы.

Мы закрываем железную дверь. Кислый подходит к окну:

– Дождь усилился.

Подхожу тоже. За окном бушует ветер, клонит деревья, а дождь крупными каплями освежает серый асфальт. В пыльном окне город тоже кажется пыльным.

– Думаешь, Шлюха нормально доберётся?

Он действительно переживает? Я усмехаюсь:

– Если уж тень ничего не сделала Шлюхе, то дождь и подавно.

Кислый улыбается. Его улыбка действует на меня успокаивающе, как лучик солнца среди сумеречного царства потрёпанных книг.

Мы продолжаем наши поиски. Я почти не отхожу от Кислого, потому что мне всё-таки страшно, хоть это, наверное, теперь и глупо. Нам удаётся отыскать лишь одну книгу, в которой табаку отведена только одна страница, где половина – его изображение.

Мы сидим на старом угловом диване под окном. Прочитав абзац, Кислый обращается ко мне:

– Здесь есть что-то полезное?

Я пожимаю плечами.

– Про никотин? Не знаю. Вообще-то, я не знаю, что конкретно я ищу.

– Знаешь, вот я Кислый, и кислород для меня играет важную роль, но мне как-то не особо всё это интересно. Нет, если Хирургу надо, пусть занимается этим вопросом. Я не против.

Гремит гром. Капли настойчиво стучат в окно. Им интересно, что происходит на этом маленьком диване. Я смотрю на Кислого. Он сидит в углу, и половину его лица почти не видно. Мне хочется, чтобы он меня поцеловал. Тишина затягивается.

– Почему Хирург назвал тебя Кислородом?

Кислый выпрямляется, наклоняется вперёд и упирается руками в колени.

– Мой организм устроен не так, как у всех. Видишь эти татуировки? Они всегда были со мной. Это не моя прихоть.

– Мне нравятся твои татуировки.

– Да, мне тоже. Но я всегда был с ними. У меня очень слабые лёгкие. Мои татуировки как поры. Мой организм дышит через них. Если бы ни они, я бы задохнулся.

– И с этим ничего нельзя сделать?

– Да, в принципе, мне нормально. Это никак не сказывается на моей жизнедеятельности.

– Меня бы это напугало.

– Учитывая, что я не знаю, как по-другому, мне всё равно, – он откидывается назад, затылком упираясь в стену и глядя куда-то в потолок. – Хирург, наверное, злится.

– Почему?

– Я не люблю, когда меня называют Кислородом. А ведь это он дал мне имя. Оно звучит как-то… вычурно, – он усмехается. – Я Кислый. Это подходит мне больше.

Кислый смотрит на меня и улыбается.

– А мне нравится моё имя, – чувствую слабую неловкость от этого.

– Мне тоже. Вот если бы тебя звали Роза или Лилия – это было бы банально. А Календула – это… экзотично, что ли.

Хмурюсь:

– Мне не нравится описание моего имени как экзотичное. Наоборот, оно как будто бы родное. Моё.

Встаю.

– Наверное, нужно идти.

Кислый тоже поднимается:

– Но дождь ещё не кончился.

– А гроза – да.

– Ты хочешь промокнуть? В одном сарафане-то.

– А ты предлагаешь остаться ночевать здесь? Тут холодно и пыльно, а кто-то дышит через поры.

– Ауч, – притворно обижается он. – Ну, если девушка настаивает, не смею перечить. Тебя проводить?

Я хочу ответить «да», но это как-то неловко. Я не хочу, чтобы он знал, что он мне нравится, если я ему не нравлюсь. Но, с другой стороны, что такого в том, чтобы проводить меня до дома? Просто на улице дождь и ночь, и это, наверное, может быть опасно, а Кислый всё-таки порядочный человек. Но ведь почему-то он пошёл со мной в библиотеку.

– Кх-м. Не так сказал. Я провожу.

Улыбаюсь.

Мы выходим на крыльцо библиотеки. Моросит мелкий противный дождь. Нас обдувает холодный ветер, от которого меня передёргивает.

– Прости, у меня с собой нет ни куртки, ни кофты.

– Ничего. Мой дом в той стороне.

– Идём!

Он снова берёт меня за руку.

С Кислым я чувствую себя маленькой. Будто это он знает, куда идти, а не я. Он словно всегда знает, что делать. И я чувствую, как могу положиться на него. Я ему доверяю. Даже не так. Он всегда будет оправдывать моё доверие. Он будто знает, как заслонить от дождя и простуды. Он выглядит всегда таким уверенным, что хочется идти за ним, куда бы он ни шёл. Если бы он сказал прыгнуть со скалы прямо в море, я бы прыгнула, несмотря на то, что не умею плавать.

Когда мы подходим к моему дому, дождь уже прекращается. Мы стоим у подъезда, мокрые, трясущиеся от холода со стучащими зубами.

– Спасибо, что проводил.

Кислый, улыбаясь, раскрывает объятья. И я обнимаю его. Он тёплый, почти горячий. Мы, пожалуй, стоим так немного дольше, чем стоило бы. Так теплее.

Если Кислый сейчас уйдёт, ему придётся идти к себе под холодным ветром. Мне совсем этого не хочется.

Делаю шаг назад.

– Не пойми неправильно, но, может, тебе лучше погреться у меня, чем идти к себе?