Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 12)

– Ну да. Только если мой брат ей предложит. А она, если не дура, согласится. Но, чёрт побери, почему мы должны подбирать слабые звенья?

– На кого это ты намекаешь?

Ёлка строит недовольную гримасу и чуть заметно кивает в сторону барной стойки. Ёлка недолюбливает Змею.

– В любом случае, нам следует поддержать Суфле, – говорит Лётчик.

– Ах да, она же теперь у Хирурга.

– Твою ж мать! – вырывается у него.

– Просто так к нему не придёшь, – понимающе говорит Хрусталь. – Значит, дело хреново.

– Мой брат отвёл её к нему.

– Значит, всё плохо, если сам Аква это сделал.

– Ну, он не сказал, насколько, поэтому… кто знает.

– Будем надеяться, что сил у неё больше, чем кажется, – говорю я и сама не верю в свои слова. Если Хирург не поможет Суфле, то ей уже никто и ничто не поможет.

Ходка – это наша работа. Без чёткого графика. Этим мы занимаемся по велению Аква. Он ищейка, а у ищеек есть чутьё. Все лидеры – ищейки. Чутьё помогает им понять, где мы можем добыть самородки.

В нашем отряде, как, пожалуй, в каждом, есть свои негласные правила, за нарушение которых может последовать наказание. Насколько суровое, сказать не могу. У нас в отряде никто их не нарушал. Мы не просто отряд, мы семья, и, что бы внутри семьи ни происходило, мы всегда должны оставаться семьёй. Именно это условие, единственное, выдвинул Аква, когда брал каждого из нас к себе.

Правило первое: ходка назначается лидером. Аква лично оповещает каждого о месте и времени.

Правило второе: на ходку созывается весь отряд независимо от возможных разногласий внутри него.

Правило третье: ходка – обязательное мероприятие, не прийти на неё можно только в случае болезни или травмы.

Правило четвёртое: запрещено рассказывать о месте, времени и других деталях ходки членам других отрядов. Это может привести к нездоровой конкуренции.

Правило пятое: не создавать самостоятельных нелегальных ходок. Это может быть СМЕРТЕЛЬНО опасно.

Правило шестое: собирать как можно больше самородков.

Это, в свою очередь, приводит к седьмому правилу: участник сам несёт ответственность за свою экипировку, включая объём сумки или рюкзака.

Правило восьмое: все без исключения добытые самородки сдаются Аква.

Он относит их Хирургу, тот делает пересчёт, перерабатывает их в кристаллы, возвращает их Аква, а Аква в равном количестве раздаёт всем участникам ходки. В том числе и себе. Вне зависимости от того, кто сколько собрал.

Мы следуем этим правилам так давно, что они нам кажутся сами собой разумеющимися. Хотя я знаю, что в других отрядах существуют иные правила. Например, никто из других лидеров сам не присутствует на ходке.

Ходка опасна по многим причинам. Во-первых, это сами самородки. Это острые, прозрачные, полупрозрачные или цветные кристаллы. Большая удача – отыскать чистые, прозрачные кристаллы. Особо ценятся друзы. Самородки прорастают через мебель, стены, предметы быта, и поэтому их часто сложно изъять, приходится применять дополнительные инструменты. Во-вторых, самородки опасны. Они жалят, поэтому экипировка – это не просто прихоть. В-третьих, самое большое скопление самородков чаще всего приходится на старые дома. Старые – значит, догнивающие. Находиться в таких аварийных зданиях опасно, потому что они могут рухнуть. Все мы знаем, что случилось с Кислым. Ну, и четвёртая опасность – это дома-матки.

Я дохожу до места встречи с походным рюкзаком. Лётчик, Ёлка и Пепел уже на месте. Мы собираемся на возвышении у старой стены, сплошь исписанной какими-то обрывками и разрисованной, впрочем, вполне недурно. Часть изображений и рисунков стёрты дождём и часто прислонявшимися к ним спинами. Перед стеной целое поле многоэтажек. Если пройти километров пять вперёд, то уже можно наткнуться на первые загнувшиеся высотки, покрытые белой и зелёной плесенью. Чуть позже к нам присоединяется Хрусталь. Ёлка нервно поглядывает на часы. Последней из отряда появляется Змея, когда остаётся шесть минут до начала.

– А где Аква? – спрашивает её Ёлка.

– Не знаю. Я его весь день не видела.

Мы с Лётчиком переглядываемся, и я говорю:

– Мы сегодня ходили в Детский Дом. Было экстренное совещание старших и лидеров. Наверное, Аква всё ещё там.

– Это из-за того, что сделал Паук? – спрашивает Хрусталь.

Я пожимаю плечами:

– Нас на собрание не пустили, мы сидели с детьми.

– Не помню, чтобы Аква когда-либо пропускал ходку.

– Значит, ситуация там действительно проблемная, – подключается Лётчик, пытаясь свети разговор на нет.

И вряд ли бы у него это получилось, если бы за нашими спинами не раздалось сухое «привет».

– И ты… – закатив глаза, произносит Змея.

Уже темно, и света в этой части города нет, но благо, мы все стоим с огромными фонарями, и я могу разглядеть скелетоподобный силуэт Мрак. У неё чёрное всё: волосы, кожаная куртка, джинсы, берцы, перчатки, рюкзак… даже глаза кажутся чёрными. Только кожа бледная, как у смерти. В руках она держит стеклянную бутылку и что-то выпивает из неё. Все мы знаем, что она употребляет.

– Твой парень меня сам позвал, – спокойно отвечает она.

Змея шеей делает волну, пытаясь в это время подобрать очередной язвительный ответ, но Мрак успевает вставить:

– Не ревнуй только. Бизнес и ничего личного.

– Стерва, – шепчет Змея.

Меня удивляет спокойствие Мрак. Она прекрасно знает, что из присутствующих тут, да и, пожалуй, во всём городе, нет того человека, которому было бы приятно находиться с ней в компании. Она знает, что Ёлка и Змея готовы вырвать ей глаза, что Пепел часто сдерживает себя, чтобы не переломать ей кости. Я знаю, как она неприятна Лётчику. Но больше всего на свете я хочу быть уверена, что она не знает, насколько сильно её боюсь я. При её появлении я сильнее впиваюсь в ручку фонаря, будто этот искусственный свет способен прогнать эгоцентричную Мрак.

– Кстати, где он? – спрашивает она.

Ёлка снова смотрит на часы.

– Время, – она разводит руками. – Надо начинать.

Я бросаю взгляд назад. Вдруг он уже на подходе?

– Его не будет? – в голосе Мрак улавливается толика обеспокоенности.

– Рот закрой, – отвечает Змея. – Тебе тут не рады.

От такой неожиданной грубости Мрак приподнимает брови. Не видела раньше её такое лицо.

– Змея! – Лётчик отдёргивает её.

– Она не в нашем отряде, она не семья. Я уверена, что Аква просто снисходит, – она быстро осматривает девушку с головы до ног, – до столь жалкого существа.

Мрак кивает головой:

– И всё же я тут, поэтому вам придётся работать со столь жалким существом. Рады вы или нет.

Пока они ссорятся, я достаю из кармана куртки коробок и вынимаю семь спичек, по количеству собравшихся.

– Старым дедовским способом, – я протягиваю спички на ладони.

– Но нас семь! – говорит Лётчик, пока Ёлка начинает обматывать спички цветными нитками.

– Значит, кто-то пойдёт один, – отвечает Пепел.

– Я даже знаю, кто, – Змея не упускает шанса вставить своё слово.

Ёлка прячет спички в своём кулаке, торчат только головки.

– Итак, – произносит она, – вытягиваем по одному. Зелёный с зелёным, синий с синим, белый с белым. И одна пустая.

Ёлка решает доверить свою судьбу нам и соглашается оставить себе последнюю невытянутую спичку. Первым тянет Лётчик. Зелёная. Вторым Хрусталь. Белая. Третьей вытягивает спичку с зелёной ниткой Змея. Она аж вздыхает от облегчения. Лётчик набирает воздуха всей грудью. Он уже предвидит, как ему будет тяжело с ней. Я тяну четвёртой. Пустая. Встречаюсь взглядом с взволнованным Лётчиком, пытаюсь изобразить, что всё в порядке, хотя на меня накатывает некоторое беспричинное беспокойство. Пятым Пепел. Синяя. Мрак достаётся белая. Все расходятся по парам.

– Может, взять Пламя к кому-нибудь в тройку? – предлагает Лётчик.

– Тогда мы не успеем охватить все дома, – возражает Пепел. – И так без Аква сегодня.

– Всё в порядке, – я понимаю, что Лётчик переживает, но мне будто приходится оправдываться перед всеми, словно все думают, что одна я не справлюсь.

– Давай тогда ближняя четвёрка домов твоя, а остальные мы делим между собой.