Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 11)
– Сегодня же ходка.
– Чёрт! Скажу Аква, что я всё знаю, и он меня отпустит.
– Скорее, наоборот.
Лётчик знает, что я права. Своим взглядом, полным беспомощности, он пытается найти во мне сочувствие. Я обнимаю его. Пожалуй, только так я могу ему сейчас помочь.
Краем глаза замечаю в стороне Паука. Меня бросает в дрожь. Он, кажется, смотрит на меня, но его правый глаз косит, так что нельзя сказать точно. Достаёт пачку сигарет. К нему быстрым шагом подходит Календула и забирает пачку:
– Тут дети!
Пока из дома выходят старшие, Паук прячет сигареты в карман. Низкорослая Швея что-то активно высказывает Хирургу, тот лишь молча кивает головой. Она подходит к нам.
– Спасибо, что приглядели за детьми. Сейчас вам лучше идти.
– Мы можем переговорить с Аква? – тут же спрашивает Лётчик.
– У нас перерыв. Мы ещё не закончили.
Эта мысль меня успокаивает.
– Кто присмотрит за детьми? – интересуюсь я.
– Я, – отвечает Швея. – Их поведут к Хирургу, – пробалтывается она.
– Зачем?
К Хирургу просто так не ходят.
– Это общее решение.
Мы с Лётчиком переглядываемся, но ничего не можем придумать, чтобы остаться. Чтобы не затягивать молчание, понимающе киваю:
– Что ж, тогда мы пойдём.
За воротами мы долго молчим. Лётчик первым решает двинуться и вернуться в город. Я следую за ним. В коридоре между безликими заброшенными домами мы останавливаемся. Лётчик садится на бетонный блок ко мне спиной.
Тишина, повисшая между нами, натягивается как резинка. Если заговорить о том, что мы слышали, она непременно лопнет. Но я не понимаю, чего он ждёт тут. Может, надеется дождаться Аква? Но собрание может затянуться.
– Пойдём, – я осторожно касаюсь его плеча. – Нам ещё нужно поесть и подготовиться к ходке.
– Не пошли бы сегодня – ничего бы не узнали.
Я присаживаюсь рядом, но спиной к нему.
– Думаешь: Аква расскажет остальным?
– Думаю, что это будет зависеть от решения, которое они там все примут. Вряд ли он пойдёт против него.
– Думаешь, они решат всё скрыть?
– Я не понимаю, что там происходит.
Мы добираемся до кафе, где собираемся пообедать. Внутри всё выглядит слишком обыденно, словно ничего в этом городе и не произошло. В самом углу справа, в своём излюбленном месте, прячется Мрак. Мне всегда становится тревожно, когда я вижу её. Хоть она и старается быть неприметной, но чёрная одежда не выделяется разве что ночью. Пара мух разместилась за столом. Отдельно от них, располагается парень, демонстративно забросив ноги на стол, и листает книгу. Те самые
– Послушай, если ты думаешь, что я буду платить за это, – она демонстративно отодвигает чашку указательным пальцем, – то ты ошибаешься. Если я сказала «переделать», значит нужно переделать. И мне плевать, где ты будешь искать сливки.
За барной стойкой стоит тень с красными глазами. Тени не похожи на разумных существ. Да и ответить они уж точно не могут.
Мы с Лётчиком подсаживаемся к Змее.
– Нет, ну, вы представляете? – она тут же переключается на нас, пока тень уплывает куда-то на кухню. – У них кончились сливки!
– Боже, Змея, три часа дня, а ты уже скандалишь! – замечаю я.
– Что ты хочешь этим сказать, стервочка? – её сладкий голос вдруг начинает горчить.
Её тон обижает меня, но я пытаюсь не поддаваться на её провокации.
– Побереги силы для ходки. Она сегодня, – вступается Лётчик.
– Сладкий, как будто я не знаю.
– Не называй меня «сладким».
Она прикусывает свой длинный ноготок указательного пальца и внимательно смотрит на Лётчика:
– Извини.
Звучит достаточно искренне.
Тут ей приносят кофе со сливками, и она переключается на него. Мы заказываем себе обед и от греха подальше решаем пересесть к Ёлке и Хрусталю.
Хрусталь – почти двухметровый громила, здоровенная груда мышц, за чьей спиной можно спрятаться, разве что он сам не спрячется за кем-то другим. Рост Ёлки, пожалуй, чуть больше полутора метров, но она всегда носит высокие каблуки и часто короткую шубу. Шуба никогда не бывает естественного цвета, и она меняет их каждый день. Сегодня она фиолетовая. Носить шубу летом странно, соглашусь. Но когда это мода была трезвой? В тон шубе – губная помада. Иногда кажется, что у них со Змеёй негласное соревнование: у кого сегодня стиль лучше. Я со своими джинсами и свитшотом даже отбор не прохожу.
– Говорю тебе: он будет что-то решать насчёт Суфле, но я ничего не знаю. О, привет, ребят! – Ёлка пододвигает свой стакан.
Мы с Лётчиком садимся друг напротив друга, я – к Ёлке, он – к Хрусталю.
– Что-то не так с Суфле? – интересуется Лётчик.
– Ты ещё не в курсе? – удивляется Хрусталь. – Я думал, что все знают.
– Ну, об этом как бы никто не говорит, но знают все, – поправляет его Ёлка.
– Так в чём дело?
Ёлка цыкает и закатывает глаза. Она нагибается к столу, жестом просит нас сделать то же самое, а затем шёпотом говорит:
– Муха бросил Суфле.
– Муха – в смысле прям Муха?
– Да, – недовольно отвечает она. – С кем она встречалась, тот её и бросил.
– И что, это какая-то проблема? – не понимаю я. – Тоже мне новость! – знали бы они, с чем мы вернулись из Детского Дома. Замечаю недовольное лицо Лётчика и его многоговорящий взгляд, тут же решаю исправиться: – Ну, кого в жизни не бросали. Она же не первая. Да, личная трагедия. Могу представить, какая это личная трагедия для тонкой души Суфле, но встречаться с Мухой – сам по себе выбор специфичный.
– Он бросил её, потому что так сказал Паук.
–То есть?
– Паук изгнал её.
– Что?! – в один голос спрашиваем мы с Лётчиком.
– Да, – подтверждает Хрусталь, – поэтому Муха и не может с ней встречаться.
– Но почему? – начинает засыпать вопросами Лётчик. – Зачем он так поступил? И что она теперь будет делать? Не будет же она одна… – он понижает голос. – Как Мрак.
Все, конечно, смотрят в дальний правый угол у двери. Мрак своими пугающими чёрными глазами смотрит на центр стола и потягивает что-то из бутылки. Надеюсь, она сегодня не придёт на ходку. И я уверена, что она слышала Лётчика. Она часто знает больше, чем нужно, но ей просто нет дела до всей этой информации.
– Никто не может быть настолько безумным, кроме Мрак, разумеется, чтобы остаться совсем одному, – соглашается Хрусталь. – Это же Суфле. Она – одна, ну, никак.
– Значит, ей нужно помочь, – говорит Лётчик.
– Ну, конечно! Давай позовём её к себе в отряд! – недовольно подхватывает Ёлка.
– Это не нам решать.