Ксения Руднева – Швейная лавка попаданки. Ненужная истинная (страница 11)

Конечности ватные, но все же слушаются. Приходится временно ухватиться за кушетку, чтобы не свалиться ненароком в ноги королю или целителю.

– Что ж, благодарю за оказанную помощь, – киваю эскулапу. – Прошу прощения, что не смогла составить компанию в вашем путешествии, – перевожу взгляд на явно остолбеневшего Герра. – Мне пора.

Шагаю нетвердо к выходу и прикидываю, как буду вести себя, если целитель попросит денег. Побегу, надеясь удрать? Вообще, конечно, по справедливости, кто заказывал услуги, тот и платит за них. Тем более Винсент – целый король, пусть теперь и отрезанный от королевства, а я – безработная мать-одиночка.

– Вам бы еще полежать, леди… – слышу растерянный голос целителя. Наверное, так шустро от него едва спасенные пациенты еще не улепетывали.

К сожалению, и Герр решает последовать моему примеру. Прощается с местным аналогом врача и быстро меня нагоняет. Подхватывает под локоток и говорит с укоризной.

– Куда ты так спешишь, Ольери? Ты даже как следует не восстановилась.

– Вот дома и восстановлюсь. Знаешь, в родных местах даже стены лечат, – делюсь земной мудростью, аккуратно выворачиваю локоть из драконьей хватки и стараюсь шагать как могу бодро. Мол, нам все нипочем.

– Да не беги ты так! – тормозит меня Герр. – Что за невозможная женщина? Не украду я тебя, тем более мне некуда.

А я, стоит сбиться с заданного темпа, пошатываюсь и падаю прямо в руки наглого дракона. Даром что король. Он тут же подхватывает меня, поднимает и застывает.

Наши взгляды сталкиваются, но не отскакивают, как выпущенные с разных сторон снаряды, а смыкаются, словно магниты. Приклеиваются, проникают друг в друга, будто перемешиваясь и становясь единым целым. Даже я ощущаю эту странную тягу.

Вглядываюсь в мужественное и в каком-то смысле суровое лицо, и вдруг эти раскосые изумрудно-зеленые глаза начинают мне казаться знакомыми. Как и широкие брови, как и прямой нос, и волевой подбородок. Все это я уже где-то видела.

Время словно перестает существовать, пока мы изучаем друг друга в тусклом свете фонаря, практически не рассеивающем ночную мглу. Прислушиваюсь к собственным ощущениям, считываю энергетику, исходящую от короля, настраиваюсь на нее.

А пока сморю в невозможные изумрудные глаза, в голове всплывают другие, почти такие же. Чуть более широко распахнутые и с девчачьими ресницами, но с такими же темно-малахитовыми прожилками. У Леи при рождении глаза были голубыми, а вот ближе к семи годам стали менять цвет. Теперь вижу, почему.

– Это ты! – одновременно выдыхаем мы с Герром. Оба шокированные открытием, оба абсолютно уверенные в собственных выводах.

Глава 19

По его груди проходит дрожь, когда король драконов прижимает меня к себе сильнее. Его руки как тиски – сомкнулись на мне и не собираются отпускать. Я же каменею на несколько мгновений, а потом начинаю рваться на свободу.

– Пусти! – рявкаю зло.

Этот подонок еще смеет меня удерживать! Да его нужно четвертовать и по разным мирам раскидать после всего того, что он со мной сделал. Мерзавец!

– Нет, Олли, пожалуйста, – хрипит он и морщится словно от боли.

– Да чтоб тебя молнией разнесло! – ругаюсь и начинаю выворачиваться из хватки мерзавца. То же мне страдающий король-алкоголик. Конечно, сопьешься тут, когда совесть настолько нечиста, что на ней ни единого светлого пятнышка нет. Поглядите-ка на него, явился, не запылился! – Проваливай откуда пришел и появляться на глаза мне не смей! – шиплю зло. Расцарапать бы эту гнусную рожу, да заразиться чем-нибудь боюсь. Он же с каждой первой встречной, небось, в кровать ложится, а потом убить приказывает, паучара гнусный!

– Не могу, – заявляет он, нисколько не жалея об этом. – Ты же сама мне переход закрыла. Теперь я в твоем мире застрял до тех пор, пока ты портал не распечатаешь.

– Ты еще меня смеешь в чем-то винить? – я задыхаюсь от возмущения. Это ж каким уродом надо быть, чтобы заявлять подобное? Это не дракон, это козлина самый натуральный! Интересно, может быть козел королем у драконов? И как это крылатые не прочухали?..

– На самом деле я бесконечно рад, что из всех возможных даров судьба одарила тебя именно этим, – тон Герра вдруг становится предельно серьезным, как и взгляд изумрудных глаз. Пробирает меня до мурашек. – Потому что исправить ничего невозможно только лишь в одном случае: когда исправлять уже не перед кем. Когда-то давно я совершил страшную ошибку. Я знаю, – торопливо говорит он и дергает шеей, как только видит, что я собираюсь что-то сказать, – ей нет оправдания. Как и тому мне, молодому и амбициозному дракону, едва пришедшему к власти, нет прощения. Да я и не смею о нем просить. Просто знай: с тех пор в моем мире прошло двести лет, и все это время я оплакивал свою истинную пару. Ту, чьей ценности и хрупкости не разглядел, ослепленный жаждой войны и завоеваний. Двести лет я жил с мыслью, что сам приказал убить самое ценное, что есть у каждого дракона – его душу – и что принял за слабость.

– Ах, как ты страдал, бедняжка! – шиплю, всплескивая руками. Благо король держит крепко, и я не боюсь рухнуть на землю с высоты его роста. – Даже не надейся, что я когда-нибудь прощу тебя или хотя бы пойму. Да за такое насылают тысячи самых страшных проклятий, а потом любуются, как жертва корчится в муках. Желательно вечность! – выплевываю и прожигаю мерзавца взглядом. К сожалению, это максимум, на который я, обессиленная после магического выброса, сейчас способна.

Вообще-то все эти годы я не испытывала столь жгучей ненависти к своему несостоявшемуся убийце, скорее ледяное презрение. И уж тем более не желала ему ответных мук – только погрести никчемного мужика под руинами памяти, предав забвению. Но почему-то его близкое присутствие обостряет все мои чувства в миллионы раз, заставляя гореть изнутри и корчиться от невероятной остроты эмоций.

– Это твое право, Олли, – на меня смотрят глаза истинного старца, полные лишь мудрости, принятия, смирения и всепоглощающей любви.

Страшный взгляд! Особенно для той, кто собралась ненавидеть люто и беспощадно.

– Вот и прекрасно! – рявкаю, не дождавшись нужной реакции. – А теперь отпусти меня и вали на все четыре стороны. Как починить твой портал я не знаю, так что жди специалистов со своей стороны. Желательно, как можно дальше от меня.

– Значит, поживу пока здесь, – спокойно кивает король драконов. Кажется он вовсе не разочарован тем фактом, что на неопределенный период времени лишен благостей своей монаршей жизни. С другой стороны, поменьше народа от его жестоких приказов пострадает. Поживет в стеснении, как все обычные люди, может и перевоспитается.

– И совсем не боишься, что твое драгоценное королевство пустят по ветру? – хмыкаю я. Как-то не верится, что дракон, способный избавиться от девушки, как от возможной слабости, в угоду военным победам, так спокойно отнесется к возможному разорению своих великих достижений.

– Империю, – поправляет отчего-то грустно не король, а оказывается целый император. – Я долго и успешно правил драконами – сперва из-за честолюбия, потом – чтобы убежать от внутренних демонов. И теперь точно знаю: ни один даже самый величайший политический успех не способен оживить или порадовать мертвое сердце. А вот та, кто в нем вечно живет, – да.

– Ты убил меня, император, – напоминаю тихо. Чтобы не думал, что высокопарные речи смогут ему хоть как-то помочь. Или хоть что-то исправить. – Так что кроме империи у тебя ничего нет. Меня нет для тебя, понимаешь? Для кого угодно есть, а для тебя – нет.

Чувствую, как по могучему телу проходит болезненная дрожь.

Глава 20

Герр говорит с вымученной улыбкой:

– Маги всех миров научились управлять чем угодно, стихиями, чужой волей, даже пространством, но, к сожалению, не временем. А я бы отдал всю империю и сколотил еще десяток новых, лишь бы хоть кто-то шепнул мне тогда, что я совершаю ошибку. Я помню, что ты замужем, Олли, и лишь надеюсь, что живешь свою счастливую жизнь. Я даже согласен гореть ежедневно в агонии, если буду знать, что у тебя все хорошо. Ты как никто заслужила этого, – отчего-то от слов дракона, наполненных смирением и покаянием, у меня слезы наворачиваются на глаза. А он тем временем продолжает: – Я не стану добиваться тебя, пытаться вернуть или как-то иначе мешать. Но ты не сможешь лишить меня того, чтобы просто быть неподалеку и наблюдать за тобой.

Молчим. Смотрим друг на друга. Оба сказали, что хотели, запал прошел, и теперь надо бы разойтись, да вот проблема – силы ко мне так полностью не вернулись. Последние я потратила на побег из приемной целителя.

И что теперь делать? Гордо ползти домой назло вражине, позволив глумиться над моим поверженным видом? Или сдаться, наплевав на гордость, и позволить отнести себя домой? Остаться встречать рассвет, сидя на мостовой? Но тогда Лея проснется, не обнаружит меня и вообще неизвестно до чего додумается, с ее-то активностью…

– Пусти! – зло приказываю все же. Находиться в лапах своего же убийцы – для меня перебор.

– Олли, – он укоризненно смотрит на меня. Мол, не дури, женщина.

– Давай. Сейчас же! – я неумолима.

И пусть разумное сейчас на стороне Герра, я в своем праве. Не собираюсь принимать помощь от убийцы и не буду!