Ксения Руднева – По ту сторону греха (страница 27)

– Нет, – коротко отрезал Директор, я вопросительно уставилась на него. – Не вижу пока в этом необходимости.

– Ла-а-адно, – протянула я, не став накалять обстановку и миролюбиво поинтересовалась: – Хочешь булочку?

– Чего? – не понял Измайлов.

Я кивнула на объемный целлофановый пакет на заднем сиденье:

– Я перекусить на вечер купила.

– Просто чтобы ты знала: такую женщину я ни за что не упущу, – уже жуя пончик с розовой помадкой, с загадочным видом обрадовал вдруг Директор.

А я не поняла, был он серьезен или все же пошутил. Поэтому ничего не ответила и стала увлеченно жевать круассан из соседнего супермаркета. Так мы и торчали в машине, пока директорский «Айфон» знакомым перезвоном не пропиликал о том, что наступило шесть вечера.

– Идем? – позвал Андрей, и мы покинули машину.

Я успела сунуть в карман шоколадку и маленькую бутылку воды, а затем мы знакомой тропой черной лестницы проникли обратно на рабочее место. Устроились на диванчике в кабинете Измайлова, свет включать не стали, хоть на улице уже и смеркалось, но быть замеченными в наши планы не входило. Тесно прижавшись друг к другу плечами, мы уставились в монитор телефона, на котором Андрей запустил запись с видеокамеры. Первые минут двадцать честно наблюдать пустой коридор с закрытыми дверьми было еще терпимо, на тридцатой минуте я отошла размяться, а еще через десять минут Измайлов подключил датчик движения и убрал телефон в сторону.

– Сам включится, если перед камерой жизнь появится, – прокомментировал он.

Я взялась за шоколадку, Измайлов принялся сверлить меня взглядом.

– Ты в курсе, что мы только зря время теряем? – проворчал он.

– Ты же сам придумал следить за аспирантом, – округлила я глаза.

– Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, – покачал головой начальник и хищным шагом приблизился ко мне. Опустил руку мне на шею и принялся поглаживать участок между воротником блузки и линией роста волос.

Кусок шоколада вдруг застрял у меня в горле, и я с трудом протолкнула его дальше. Не чувствуя твердости в голосе, промямлила:

– Ты сейчас пристаешь ко мне прямо на рабочем месте?

– Да, – невозмутимо произнес Измайлов. – В нерабочее время не считается, – выдохнул он мне на ухо и легко провел носом вверх-вниз по шее.

Мысли разбежались, очевидно, удирая от мурашек, что гнали их по позвоночнику вниз, и я была готова капитулировать, забыв про аспиранта, свои убеждения и прочую не имевшую особого значения чушь.

– Но я еще не готова, – только и смогла жалобно выдавить я, прикрывая глаза, как со стороны дивана раздался противный писк, выступивший спасителем моей добродетели, с которой я практически распрощалась.

Глава 19

– Чтоб тебя! – отстранился Директор и с шумным выдохом схватил телефон.

Я осторожно высунула нос из-за его плеча, стараясь ни одним местом не прикоснуться к мужчине, чтобы не спровоцировать того, и уставилась в экран. Камера перешла в ночной режим, и изображение было серым, но вполне различимым. Юноша с рюкзаком через плечо стоял спиной к камере и запирал дверь кафедры.

– Это он? – шепотом уточнила я, как будто могла ненароком спугнуть асппиранта.

– Да, – так же тихо ответил Измайлов. – Идем, перехватим его у выхода.

Он схватил меня за руку и, не отрывая взгляда от монитора, потащил в коридор. Очень скоро картинка на экране застыла, сменясь неинтересным видом закрытой двери, а потом и вовсе погасла. Мы бегом спустились по лестнице, Измайлов кинул мне ключи от входной двери, сам же, пока я возилась с замком, завел и подогнал «Ауди». Я, как могла быстро, запрыгнула в машину, захлопывая дверь уже на ходу. На проспект мы выехали в тот момент, когда молодой химик садился в машину такси. Измайлов пристроился следом.

– Неплохо нынче аспиранты живут, – заметил начальник. – Или он больше лаборант?

– Может, ему ехать недалеко, – пожала я плечами, отказываясь видеть подозрительное во всем подряд.

Хотя, если бы не подозрительность Директора насчет кафе и приложения, так бы мы ничего и не выяснили, а я до сих пор была бы вынуждена подслушивать репетиции кавээнщиков.

Однако я ошиблась, дорога у таксиста заняла сорок минут. Машина свернула во двор, остановилась возле пятиэтажки, и аспирант, накинув рюкзак, скрылся за дверью подъезда. Измайлов припарковался, перекрыв в виду отсутствия свободных мест две машины, и погасил фары. Несколько минут ничего не происходило, я не выдержала и хмыкнула:

– Что дальше, Шерлок?

– Как думаешь, почему он не поехал на метро? – Андрей посмотрел на меня так, будто преподнес только что чистейшей воды алмаз, а мне лишь оставалось его огранить.

– Устал? Было лень? Был промокод на поездку? – перечислила я то, что казалось мне очевидным, не вполне понимая восторгов начальника.

– Или в рюкзаке он вез то, с чем нежелательно светиться в общественном транспорте.

– И что, сейчас продает это прямо в подъезде? – округлив глаза, страшным голосом зашептала я, Измайлов рассмеялся:

– Народ, как ты помнишь, в наше время предпочитает бесконтактные способы, всем кажется, что это гарантия безопасности, и наказание никогда не настигнет по причине невозможности оного.

– То есть он, по-твоему, сейчас прячет товар для покупателя?

– Или просто вернулся с наркотиками домой, а прятать их позже отправится. Поэтому мы здесь и торчим.

После слов начальника я приуныла: одно дело – слежка за главным подозреваемым, предельное напряжение от которой будоражит кровь и заставляет волоски на руках стоять дыбом, и совсем другое – увидеть парня с рюкзаком, который приехал домой, а мы, чтобы удостовериться в этом, торчим в темном дворе под его окнами. Я заскучала, в памяти всплыла пачка чипсов, что осталась в моей машине, и сейчас оказалась бы весьма кстати. Спустя минут сорок Андрей сжалился и предложил:

– Хочешь, вызову тебе такси? Не вижу смысла вдвоем мучиться…

Несколько мгновений я колебалась, выбирая между благородным порывом и здравым смыслом, потом согласно кивнула. Не то чтобы я не была в состоянии выдержать долгое сидение в ограниченном пространстве, но находиться так близко к Измайлову и молчать было трудной задачей. Язык так и чесался начать говорить, но ничего путного, как назло, в голову не лезло, так я и сидела, не спеша раскрывать рот, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость или того хуже – начать оправдываться из-за собственной нерешительности, что высунула голову слегка припозднившись.

– До завтра, – серьезно глядя на меня, произнес Андрей и якобы по-дружески поцеловал в щеку, задержавшись там дольше приличного, и пустив очередную толпу мурашек от раковин моих ушей до поясницы.

Вдруг нестерпимо захотелось остаться, плюнуть на сложности и собственную неуверенность, но такси уже ждало на улице, а здравый смысл настоятельно велел повременить с душевными порывами.

Вечер дома прошел в томлении, Машка традиционно заперлась в комнате, превратив мое некогда уютное жилище в театр затянувшихся военных действий. И хотя война, что вела против меня племянница, оставалась пока что холодной, атмосфера неприязни чувствовалась подкоркой. Пару раз я писала Измайлову и получала короткий ответ: «все тихо». Угомониться удалось только ближе к часу ночи – зачем, спрашивается, домой пораньше возвращалась?

Директор позвонил рано утром. Сообщил, что проводил аспиранта до метро и выдал задание: убедиться, что тот не покинет рабочее место до вечера. Сам же, зевая, пообещал объявиться не раньше обеда. Я пожелала начальнику хороших снов и отключилась. Измайлов, похоже, честно выполнил работу, и теперь ехал отсыпаться, мне же предстояло каким-то образом перехватить эстафету по пригляду за юным прытким химиком.

В обеденный перерыв я отправилась к аспиранту. Нашла его в преподавательской за чашкой чая с бутербродом из черного хлеба и докторской колбасы.

– Приятного аппетита, – заставила я себя улыбнуться, что оказалось в виду имеющихся подозрений не так-то легко сделать. Тот кивнул, жуя. – Я ненадолго. Хотела договориться с вами, во сколько заглянуть будет можно, насчет задач кое-что уточнить?

– В любое время, часов до шести я точно на месте буду, запишите на всякий случай мой телефон – с готовностью пошел на сотрудничество парень.

Я поблагодарила и с чистой совестью отправилась на обед – вид и запах незатейливого бутерброда неожиданно разожгли аппетит. На выходе с кафедры я столкнулась с профессором Зориным и поздоровалась. Тот был в пальто и кепке из шерстяной ткани.

– Здравствуйте, Женя! Не меня ищете? – улыбнулся мужчина.

– К Илье забегала. Вы обедать?

– Как обычно. Присоединитесь?

– Боюсь, без пальто до чебуречной не добегу, я в наше кафе собиралась…

– Это да, молодой женщине надо беречь себя, тепло одеваться. В такую погоду и почки отморозить немудрено. Идемте, я вас провожу, мне как раз по пути.

– Спасибо, – я улыбнулась и зашагала рядом с профессором. – А вы там бывали уже? Кафе сыну ректора принадлежит, оказывается. Мне недавно Андрей Маратович рассказал, вы знали? – защебетала я.

– Конечно, знал. Я и сына его и дочку прекрасно знаю, они оба у нас учились. Хотя, Сергея – не так хорошо, как Анну. Я ведь ее в свое время к себе в аспирантуру звал: талант у девочки к химии, она и на олимпиады ездила, места хорошие занимала. А выбрала в итоге менеджмент. Хотя понять я ее могу: там престижнее, а какой престиж у химии в наше время? Никому наука сейчас не нужна, – махнул рукой профессор.