Ксения Петрова – Клан Черного дракона (страница 5)
оказываться в опасных ситуациях…
…мы всё равно продолжаем.
И мы закончим это дело до конца!
Глава 6
Дэрек в настоящее время
И что я сейчас творю? Задаю вопрос в темноту…
Девчонка выбежала из каморки уже минут пять назад, а я всё ещё стою тут – и не могу пошевелиться.
Когда я сегодня увидел её в первый раз… Она так смело вышла и защитила этого подонка – того, кто явно этого не заслуживает! Я не мог оторвать от неё взгляда. Эти её карие глаза, в глубине которых вдруг промелькнул оранжевый проблеск… Они так ярко блестели – в них читались и злоба, и невероятная храбрость! Эти глаза… Ох, они так прекрасны!
Я даже не слышал, что говорила эта маленькая. Её пухленькие губки что‑то шептали, но я лишь мечтал впиться в них поцелуем прямо там…
Но нельзя!
Ведь я играю роль отбитого злодея – и должен продолжать эту игру. Мы проделали уже столько работы…
Нет, я не против, что она помогла этому кретину. По правде говоря, я и сам не люблю жестокость. Но сейчас это необходимо – просто жизненно важно. Сколько людей уже пострадало из‑за этого «бедного мальчика»… Нельзя медлить. А эта мелочь – она помешала всем нашим планам!
И мы объявили её новой «игрушкой». Чтобы она боялась. Чтобы все боялись. Чтобы больше никто не посмел влезть в наши дела!
Но потом… Я пошёл искать учителя и вдруг услышал этот бархатный голосок. А затем увидел её: она стояла на подоконнике. Эти длинные, сногсшибательные ножки… Она двигала бёдрами так плавно, так завораживающе красиво… М‑м‑м…
Я не смог просто пройти мимо. Нет! Лишь глухой и слепой смогли бы не заметить такого зрелища. Но, к моему великому сожалению, я видел и слышал всё. Моё тело двигалось само по себе – словно в тот момент в меня вселился какой‑то неведомый дух.И я подошёл – и протянул руки к этой манящей талии.
А теперь вовсе стою тут, не могу отдышаться, не в силах прийти в себя после того мгновения, когда она ударила меня своим маленьким кулачком. Но это мимолетное движение отозвалось во мне электрическим током – и я захотел ещё , ощутить её прикосновение. Поддавшись порыву, я схватил её за руку и притянул к своей груди.
Её маленькие, тоненькие пальчики подрагивали, чувствуя ритм моего сердца. А оно стучало так бешено, так мощно, что я слышал его гул в собственных ушах.
Она так близко! А этот её запах… Аромат вишни сводил меня с ума, окутывал, пьянил. Я уже готов был накинуться на неё, словно зверь, но в последний момент выдавил из себя ту дурацкую шутку. И вот теперь стою тут – как последний придурок.
Глубоко выдыхаю через нос, стараюсь взять себя в руки, привести дыхание в норму. Затем твёрдо напоминаю себе: эта девчонка должна меня бояться! Иначе в следующий раз она может всё испортить.Поэтому нужно напомнить малышке её место!С этими мыслями и выхожу из каморки.
Но каково же моё удивление, когда я вижу…
За окном – неистовый ливень, разрывающий тишину раскатами грома. Внезапная вспышка молнии на мгновение освящает класс – пустой, безжизненный. Девчонки нигде нет!
Снова наступает тьма. Свет исчезает, гром затихает – и в этой внезапной тишине отчётливо раздаются всхлипы. Это плач – дикий, почти истеричный, рвущий душу на части.
Не успеваю даже подумать – тело само движется на звук. И вот я вижу: под одной из парт сидит малышка. Она закрыла уши руками, зажмурила глаза, а по её щекам безостановочно текут слёзы. Вся она дрожит, словно осиновый лист на ветру.
Ни секунды не раздумывая, я хватаю её в объятия. Обнимаю крепко-крепко, укрываю своими руками, своим телом – словно пытаюсь заслонить от всего этого жестокого мира.
Замечаю рядом плед. Бережно укутываю её, словно куколку, – так, что виднеется лишь кончик носа. Поднимаю на руки, прихватываю подушку и направляюсь обратно в каморку. Там тихо. Там не слышно этого проклятого грома.И теперь уже совершенно не важно , что я думал буквально минуту назад.
Глава 7
Эллис
Я вылетаю из подсобки, в голове вихрь мыслей: «Какой же он придурок! Нет, ну вот серьёзно, ненавижу его!»
И тут – звук молнии. Такой громкий, устрашающий, что сердце замирает на долю секунды. Перед глазами мгновенно всплывает тот самый день…
Я в страхе забиваюсь под парту, закрываю уши руками и крепко зажмуриваюсь. В голове проносятся сцены из той тёмной, ужасающей ночи – они будто оживают заново. Меня трясёт – не знаю, от чего больше: от леденящего страха или от тяжести воспоминаний, которые давят на грудь, словно каменная плита.
Снова – ослепительная белая вспышка, а следом – оглушительный грохот, будто кто‑то ударил гигантским молотом по небесному своду. Звук протяжный, вибрирующий, он проникает в каждую клеточку тела. Я вздрагиваю всем существом, и слёзы начинают литься непрерывным потоком. Реальность размывается, сливается с кошмаром – я уже не понимаю, где настоящее, а где прошлое.
Слышу, как кто‑то подбегает ко мне, зовёт по имени – так нежно, так успокаивающе. Тёплые руки гладят по спине, лицу, осторожно перебирают волосы. Но слёзы всё льются и льются, я не могу открыть глаза, чтобы увидеть своего спасителя. Отчаянно хватаюсь за него, когда он подхватывает меня на руки и куда‑то несёт.
Я словно тону в одиноком, холодном, бушующем океане отчаяния. Волны страха накрывают с головой, но вдруг появляется моё единственное спасение – то, за что я сейчас ни за что не отпущу.
Моё спасение. Он тихо и аккуратно гладит меня по волосам, шепчет едва слышно:
– Элли, я тут, я с тобой. Всё хорошо, я рядом, мышка. Тише, тише…
Его пальцы снова скользят по волосам, потом по спине – так бережно, так осторожно, будто он боится, что от одного лишнего движения я рассыплюсь на тысячи осколков.
– Мышка, ну же, теперь всё хорошо, я с тобой, тише, – повторяет он, и его голос, мягкий и родной, постепенно проникает в сознание, растапливая ледяной комок страха.
Постепенно слёзы прекращаются. Я перестаю вспоминать тот день, осознаю, что больше не слышу раскатов грома. Понимаю: я здесь, в безопасности – с… Дэроком? И я сижу у него на коленях?
Осторожно отстраняюсь от его крепких объятий и оглядываюсь. Мы сидим в каморке на одном стуле – я на его коленях, лицом к нему. Моё лицо вспыхивает от смущения: он видел мою истерику, он успокаивал меня, и мы провели всё это время в таком положении?!
Вздрагиваю и замираю, перестав дышать, когда он осторожно вытирает слёзы с моих щёк.
– Успокоилась, мышка? – спрашивает он спокойным, ласковым голосом, от которого по коже бегут мурашки.
– Д‑д‑даа, – выдыхаю я, всё ещё поражённая тем, как быстро мир вокруг изменился.
А он вдруг крепко обнимает меня, зарывается лицом в мои волосы и глубоко вздыхает. Потом снова начинает гладить по спине – медленно, успокаивающе.
«Что здесь происходит?» – мелькает мысль. От всей этой ситуации я словно окаменела – не могу пошевелиться, не то что выдавить из себя хоть слово.
Но постепенно меня захватывает другое чувство – тёплое, трепетное. Чувство, что я сейчас нужна, что я в безопасности. Я ощущаю его обжигающие прикосновения, его дыхание у виска, его близость – такую волнующую, такую долгожданную… И вдруг осознаю, что страх ушёл, а на его место пришло что‑то новое, неизведанное.
Не раздумывая больше, я обнимаю его в ответ – крепко, искренне, отдавая всю ту благодарность и теплоту, что накопились в душе.
Он вздрагивает, но продолжает меня обнимать, а после слегка отстраняется. Но прежде чем я успеваю ощутить тоску и отчаяние от потери его прикосновений, он берёт моё лицо в свои большие тёплые руки и пристально смотрит в глаза – так глубоко, будто пытается прочесть все мои тайны. А после тихо произносит:
– Я тебя сейчас поцелую, но этот поцелуй не будет означать для нас ничего серьёзного. Ты согласна?
В голове всё переворачивается, мысли путаются – я больше не способна мыслить разумно. Единственное, что я отчётливо понимаю, – я жажду его обжигающих и ласковых прикосновений. Они такие опаляющие, такие волнующие, что без колебаний отвечаю:
– Да.
Он приближает свои губы к моим – сначала неуверенно, почти робко, словно без слов спрашивая: «Уверена?»
Но когда я отвечаю на поцелуй, всё меняется. Он становится страстным и глубоким, но одновременно невероятно нежным. Его губы исследуют мои, слегка покусывают, а затем снова дарят ласку. Он проникает в мой рот, касается моего языка – и всё это повторяется снова и снова. Мы целуемся так жадно, будто от этого зависит наша жизнь. А когда воздух заканчивается и мы, задыхаясь, отстраняемся друг от друга, он прижимается своим лбом к моему, глубоко вздыхает и крепко обнимает.
– Мышка, нужно ложиться спать, уже поздно. Посиди тут немного, – говорит он и аккуратно усаживает меня на стул.
Сам же принимается сооружать что‑то вроде лежанки на полу: находит матрас, расправляет плед и укладывает ту самую подушку, которую мы нашли раньше. Затем берёт меня на руки – легко, будто я невесомая кукла, – и бережно кладёт на импровизированную постель. Поправляет плед, которым я укутана, и ложится рядом, обнимая меня.
Я всё это время просто наблюдаю за происходящим в полном шоке, не в силах вымолвить ни слова. Поворачиваю голову в его сторону и внимательно смотрю на него. Он лежит с закрытыми глазами, с таким спокойным и безмятежным выражением лица, словно ничего необычного не произошло и не происходит прямо сейчас!