Ксения Перова – Комендант Холодной Башни. Рассказы (страница 30)

— Потому что Иден до сих пор стоит под дверью. Сквозь щели видно.

Относительно Идена Олли интересовало только одно — он свои кишки подобрал, или они за ним так и волочатся?

— Их же всего двое. Можно пойти, порубить, да и дело с концом, — предложил Берт.

— Идена порубить? — всхлипнул Франсуа.

Элейн все-таки налила ему полный стакан вина, и он успел благополучно выпить половину.

— А если не двое? Если там еще кто-то есть? — возразил Олли.

— Кто, например? Древние захоронения поднялись? Или что? Сейчас даже не полнолуние.

— Вараки.

— Да откуда бы им тут взяться? Кто их видел вообще? Говорят, тут одичавшие собаки есть, но людей они сторонятся. Лично вот ты вараков видел?

Олли хотел сказать, что да, видел. Что те самые собаки и есть нечисть, но вовремя передумал. О подарке берегини посторонним знать не нужно.

— Здесь должны быть Охотники, которые пришли уничтожить гнездо тварей.

— А это откуда известно?

— Местный священник сказал.

Берт что — то там буркнул, скорее всего выругался. И ударом ножа обрубил ветку, которая ковырялась в ставнях.

— Ну так пусть Охотники приходят и разбираются с этим вот.

— Может, придут. Но утром.

— А до утра еще дожить не мешало бы.

— Нас сожрут? — спросил Франсуа.

— Непременно.

— Я посмотрю, что там снаружи.

— Посмотри, если так интересно.

На самом деле Олли действительно было интересно. Когда он увидел трупы в лесу — это были обычные трупы. Выпотрошенные, да, но совершенно обычные. Ничто не предвещало, что они оживут. И он надеялся, что удастся разглядеть то, что каким-то образом позволит продержаться до утра и спасти сестру. Которая, как ни бодрилась, была перепугана не меньше юного Франсуа.

Хотя, все они были перепуганы.

И даже Берт.

И даже он сам.

Олли не собирался проявлять чудеса героизма. Просто посмотреть с крыльца и тут же вернуться под защиту стен, дверей и замков.

Деревья, окружающие поляну, высились вокруг черным непроницаемым забором.

Ни Идена, ни Жана не было видно. Вокруг самая обычная ночь, с шорохами и звуками. Но никаких намеков на воскресших мертвецов.

Ушли?

Вот просто так взяли и ушли?

Олли шагнул со ступеней, внимательно оглядываясь. За его спиной захлопнулась дверь, грохнул засов.

Олли вздрогнул и оглянулся.

И тут сверху, с козырька крыльца на него обрушилось тело. Мертвец. И, судя по путающимся кишкам, это был Иден. Почему-то он казался неимоверно тяжелым. При жизни точно столько не весил.

Олли попытался скинуть его, но тот намотал свои внутренности ему на горло, и теперь неторопливо тянул, не обращая внимания на нож, которым Олли пытался отбиться.

Олли бил в лицо, в шею и руки. Но какое значение это имело для того, кто и так мертв? Даже крови не было, не то что боли. Плоть просто расступалась под клинком.

Зато он успел увидеть, как человеческий, вполне круглый череп, начал вытягиваться, образуя зубастую псовую пасть.

Не это ли он хотел увидеть? Как сожранный человек превращается в варака. Они так размножаются? Значит, каждый варак был человеком?

Дышать становилось все труднее. Сознание начинало затухать.

И тут посыпались искры. Целый каскад. Некоторые попали на кожу, и Олли вскрикнул от неожиданности. Мертвец тоже взвыл, шарахнулся, едва окончательно не задушив своего противника.

Олли успел из последних сил перерезать скользкие путы и откатиться в сторону.

— Что разлегся? — Элейн держала в руках горящее полено. — Иди в дом быстрее.

— Кто тебя только выпустил, — просипел Олли, потирая горло.

— Кто бы меня остановил? — удивилась сестра.

Бедный Берт! Досталась же ему пленница!

— Ну что, доволен? — мрачно усмехнулся Берт. — Увидел, что хотел?

— Увидел. С рассветом нужно уходить.

Да, уходить нужно в любом случае. Либо мертвецы уползут в тень, не успев переродиться, и тогда дорога свободна. Либо они превратятся окончательно в вараков, и возьмут дом штурмом. Их когти и гибкие лапы способны открывать замки даже лучше человеческих пальцев. И если к ним присоединятся другие из гнезда… Тогда придется прорубаться сквозь них, но хоть какой-то шанс остается.

Если бы точно знать, что в округе только двое этих, не до конца перерожденных, и больше никого. Тогда уходить бы прямо сейчас.

Если бы точно знать.

Олли сел за стол, сложил руки на столешнице и опустил на них голову.

— Хочешь вина? — с сестринской заботой спросила Элейн. — Еще немного осталось.

От вина он отказался.

***

Едва завидев шпиль церкви, Берт и Франсуа предпочли тихо исчезнуть. Вернее, не совсем тихо. Прощальный поцелуй тюремщика и несчастной жертвы был слишком… слишком. Еще чуть-чуть, и они бы начали срывать одежды друг с друга.

Олли отвернулся. Пусть разбирается Габриэль, а его это не касается.

Радостное воссоединение жены и мужа его тоже не интересовало. Ночь в обществе оживших мертвецов сильно измотала.

Ступени церкви заливал солнечный свет. И камень, вытертый за долгие годы обувью прихожан, манил теплом и покоем. Олли опустился на ступени и лишь на минуту прикрыл глаза.

Сквозь закрытые веки солнечные лучи казались красными, с радужной каймой. Потом они куда-то исчезли, и возникла привычная чернота. Она уже давно не пугала, но хотелось знать, кого она скрывает. Или что. Кто тянет руку из сердца пустоты. И что нужно этой сволочи?

Олли вздрогнул и открыл глаза. Рядом сидел отец Адриан. Совсем еще не старый, в черной сутане.

— Я не хотел испугать, — сказал он, — но если вам необходим сон, может лучше перебраться в комнату?

— Разве я спал? — удивился Олли. — Где все?

Не было никого. Ни сестры, ни Пейна, ни его свиты. Люди и лошади будто растворились в прозрачном воздухе. Зато вольно пели птицы. Так старательно и громко, что он поморщился.

— Все отбыли.

— Вот как. Даже не попрощались.

— Господин барон хотел было, но благородная леди не позволила вас будить.