Ксения Павелко – Пылай для меня (страница 6)

– Нам нечего друг другу предложить, чтобы быть вместе.

– Редкая честность. Значит, требовательная?

– Это всё равно, что если бы мы с тобой стали встречаться – восходящая звезда и заложник собственного провала. – Я рассмеялась только что сформулированному описанию и поделилась им с собеседником: – Карьерное самоубийство.

Мы шли по аллее, и тишина между нами была не пустой, а густой, как мёд. Воздух был тёплым и влажным, обволакивающим.

– Пахнет грозой, – сказала я, просто чтобы разбить эту сладкую, невыносимую напряжённость.

– В Египте воздух суше. Пряный. Пахнет песком и неизвестностью.

Он говорил о далёких странах, а я думала: мы из разных вселенных.

Ледяная волна от системы автополива окатила меня с ног до головы, и его смех прозвучал как щелчок – он видел меня не начальником, а живым, растерянным человеком. И помог тем, что было в его силах – своим платком.

– Почему ты приехал сюда? – спросила я, стирая с лица воду и вспоминая обещание, данное Кириллу.

Аккуратно сложила мокрую ткань, протянув ему.

– Это сложно.

– Я не дорожу личным временем.

Виктор сел на лавочку и закурил.

– Расстался. Не мог оставаться в том городе. Попросился в командировку.

Я смотрела на него, пытаясь наложить этот образ – человека, бегущего от боли, – на портрет бездушного карьериста.

Села рядом, отметив лёгкое подёргивание его колена.

– Я думала, ты ставишь амбиции превыше чувств.

– Разве я похож на бездушную машину? – в его голосе прозвучала сдерживаемая резкость.

– А почему вы расстались?

– Увидел её с «другом». О котором не должен был беспокоиться.

Его слова повисли в воздухе острым осколком. И я вдруг поймала себя на мысли: а наша прогулка для него – не тот ли самый «друг»?

– А тебя не ждут? – его вопрос врезался в мои мысли, как подтверждение догадки.

– Не ждут, – резкость в моём голосе была защитой. – Ему всё равно.

– Почему не уйдёшь?

– Накоплю – уйду. Не хочу никого втягивать в свои проблемы.

– В этой компании меня учили, что команда – это когда помогают.

– Мы сейчас не на работе. – Я отсекла это. Его помощь была бы для него риском, а для меня – унизительной подачкой.

Мы вышли к фонтану. Вода била в небо, окрашенная в багровое и ультрамариновое.

– Тебя уважают в офисе, – сказал он, глядя на воду, а не на меня.

– Их штрафы вычитают из моей зарплаты. – Я закусила губу, чувствуя, как горечь подступает к горлу. – Идеальный рецепт обожания.

– Эффективно.

Он улыбнулся уголком рта, и эта улыбка была шифром, который я не могла разгадать.

– Ты произвёл впечатление планирующего чётко свою жизнь человека. Такое спонтанное желание переехать просто из-за девушки звучит неуместно.

– Это и есть план. – Его взгляд стал острым, как скальпель. – Новая площадка, руководящая позиция. Потом сделаю собственный бизнес, построю дом. Но с женой торопиться не буду.

– Почему? – Заинтересовалась я, отмечая его уверенность.

– Раны заживают долго. – Вся легкость исчезла из его голоса. – И с временщиной устал иметь дело. Не хочу, как отец, в работе утонуть. Хочу найти… свою. Чтобы можно было отдаться без остатка и получить то же взамен. Те отношения были односторонними. Я был просто… удобным придатком, функцией.

Он говорил, глядя в темноту за фонтаном. Его плечи были напряжены под невидимым грузом.

Его слова о доверии и отдаче ударили в незажившую рану. Я резко отвела глаза, делая вид, что меня ослепил свет фонтана и призналась:

– Меня, как женщину, это… обезоруживает. Прямо хочется тебе понравиться.

Он коротко кивнул, и в его глазах мелькнула та же искра признания.

– А меня – твоя прямотa. В ней есть мужество.

– У меня достаточно тяжёлая жизнь, чтобы я могла себе это позволить. – Я посмотрела на его сжатые кулаки, и слова пошли сами, тихо. – Знаешь, после расставания кажется, будто часть себя навсегда осталась там, в прошлом. Но это ложь. Это привычка. Как шрам, который всё ещё чешется. Мы держимся за старую боль, потому что она даёт какую-то определённость. Свой, мазохистский уют. А будущее – не понятно что там.

Он беззвучно усмехнулся.

«Кто ты?» – читалось в его глазах.

Виктор закурил и уставился в звёздное небо.

В облаке дыма его черты утонули, скрывая от меня эмоции.

– Это… тебя останавливает уйти?

Прямота его вопроса застала меня врасплох.

– Долг. – Коротко ответила я и скрестила руки на груди, чувствуя как вечерняя прохлада пробирается под кожу.

– Если бы мы были друзьями, – сказал он тише, – знаешь что бы я посоветовал? Составить список. «За» и «против» – на бумаге. Чтобы увидеть разницу между долгом и жалостью. Но это пока не мое дело.

– Пока? – я провела языком по пересохшим губам. – То есть… есть шанс, что станем?

– Решим.

Впервые за долгие годы кто-то говорил со мной не как с функцией «жена» или «сотрудник». Он говорил как с равным по несчастью. И его слова обжигали больнее, чем холод Виталия. Потому что в них была та самая правда, от которой я так долго бежала.

Фонтан взметнулся ввысь фиолетовым столбом, рассыпаясь алмазной пылью, что на миг застыла в воздухе, прежде чем исчезнуть. Мы стояли, слушая его шум, и тишина между нами была громче любого слова.

Его мизинец коснулся моего. Тепло. Легко, почти случайно. Затем его ладонь накрыла мою – не сжимая, просто укрывая от ночной прохлады. Это было не сплетение пальцев, а молчаливый договор. Двух солдат, нашедших друг в друге тыл.

Он проводил меня до угла. Перед тем как расстаться, его рука на мгновение легла мне на спину – лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое прожигало сильнее любых объятий.

Дверь дома отворилась с тихим, предательским щелчком. В прихожей пахло старым маслом и тоской. Я сняла туфли, поставила их в ряд, выстраивая последний оплот порядка перед хаосом.

В спальне он лежал, отвернувшись к стене. Дышал слишком ровно для спящего. Я положила часы на тумбочку. Щелчок браслета прозвучал как холостой выстрел.

Лежа под одеялом, я смотрела в потолок, чувствуя, как ледяная простыня высасывает из тела последнее тепло. Его спина была бетонным берегом, от которого меня уже отнесло течением.

– С кем была?

– С Виктором. – Я бросила имя в темноту, как вызов, и спрятала руку под одеяло, вспомнив тепло коллеги.

– Новенький? – в его голосе скользнула тень собственничества.

– Да.

– Почему на телефон не отвечала? – он повернулся на бок и я ощутила ожидание моего оправдания, чтобы снова почувствовать себя правым.

– Разрядился. – Ложь далась неестественно легко, удивив меня. – Ты же помнишь, он не держит заряд.