Ксения Пашкова – Ник и Ясмина (страница 3)
Вот, что мне удается узнать за сегодняшний день: Яс – правша, а еще на каждом перерыве она достает зеркало и проверяет лицо, будто оно может неожиданно измениться.
– Зачем ты за ней следишь? – интересуется Лу, когда замечает, как я после занятий взглядом провожаю уходящую из аудитории Ясмину.
– С ней что-то не так, – я прищуриваюсь, осматривая подругу, – как и с тобой, ботаничка.
– Со мной все в порядке. – Луна гордо вскидывает подбородок. – Я намерена идти к своей цели.
– Ага, оно и видно, совсем помешалась на своих конспектах.
– Что до Ясмины, – задумчиво начинает она, – то новая стрижка ни о чем не говорит. А даже если и так, мы с ней теперь чужие друг другу люди.
– Не переусердствуй, – бурчу я под нос, когда мы, надев верхнюю одежду, выходим на улицу и направляемся к остановке.
– В чем? – недоуменно спрашивает Лу, уже потерявшая нить разговора.
– Круто, что ты думаешь о своем будущем, но не обязательно же становиться такой стервой.
– Я не… – Она растерянно останавливается посреди дороги.
– Извини, я снова перегнул палку. – Я притягиваю ее к себе, крепко обнимая. Мех от ее пуховика щекочет мне нос, и у меня вырывается непроизвольный чих. Лу тихо смеется, а потом неожиданно отходит, заметив кого-то за моей спиной.
Недалеко от нас стоит Флориан. Со своими кудрями, нелепо торчащими из-под шапки, он кажется каким-то придурочным и совсем не серьезным. Но за этой незамысловатостью скрывается не только издающийся писатель, но и человек, разделивший со мной несколько интересных и философских разговоров.
Подруга, завидев его, пытается сохранить спокойствие, но в итоге все равно ускоряет шаг и на скорости влетает в его распростертые объятия.
– Ты чего тут забыл? – удивляется Лу и пылко целует его в щеку.
Флориан протягивает мне руку, и я быстро ее пожимаю.
– Решил развеяться, а то у меня начал формироваться рвотный рефлекс на новую книгу. – Он вроде как шутит, но лицо его при этом остается серьезным и даже встревоженным. – Давайте сходим куда-нибудь перекусить?
Лу сразу же переводит взгляд на меня.
– Ник, ты идешь с нами, – безапелляционно заявляет она.
– А вот и не иду. – Я качаю головой. – У меня сегодня встреча с псих… со специалистом.
– Ах да, точно, это уже сегодня. Совсем забыла, прости.
– Не извиняйся. Ладно, хорошей вам прогулки. – Я уже двигаюсь вперед к остановке, как вдруг Лу придерживает меня за рукав куртки.
– Будь честен, – по-настоящему просит она.
– Ага, – неуверенно киваю я. – Ну, пока.
Быть честным с незнакомым человеком. Да, именно этого мне сейчас и не хватало. От абсурдности собственной жизни хочется смеяться, но даже на это у меня не находится сил.
Ясмина
Ходили слухи, что у Ника случился далеко не обычный нервный срыв. Некоторые уверенно заявляли, что тот намеревался что-то с собой сделать. Все то время, что он отсутствовал на занятиях, ребята из института строили догадки, как именно Ник хотел уйти из жизни. А я все сидела и не могла понять, почему подобная тема нас не пугает, почему мы обсуждаем ее с такой легкостью, как какую-то выдуманную байку или чью-то несмешную шутку?
Из-за всех этих разговоров я полезла в гугл и нашла статистику с жуткими цифрами. Около миллиона человек каждый год. Вдруг Ник мог стать одним из них? Тогда я задумалась, а так ли важна эта самая жизнь, раз люди с такой легкостью с ней расстаются? Важно ли мое собственное существование, кому оно вообще нужно? Моим родителям? Моему брату? Моим одногруппникам? Мне? Вряд ли.
Смотря на Ника, я пытаюсь докопаться до истины. Почему это случилось именно с ним? А не… например, со мной? Чем ему, популярному ютуберу, живется хуже, чем остальным? Неужели и в его жизни есть нечто настолько плохое, что лишает его желания просыпаться по утрам?
После занятий приходится не просто уходить, а спешно бежать, потому что Ник однозначно засек мою непрерывную слежку и в ответ организовал свою собственную. По-детски, наверное, вот так переглядываться. Но я никогда не осмелюсь задать ему все эти терзающие мой разум вопросы. Выходит, что и говорить нам с ним не о чем.
Официально после занятий я направляюсь на курсы визажистов, которые с удовольствием оплачивают мои родители. На деле же я заезжаю в первый попавшийся двор и сижу два часа в машине, слушая музыку и смотря перед собой.
Так продолжается уже три с половиной месяца. Сначала это представлялось временной мерой, пока я не наберусь храбрости рассказать обо всем маме. Она считала, что мне не хватает ни знаний, ни практики, но, когда я пришла на пробное занятие и показала преподавателям свои умения, они лишь пожали плечами. Им оказалось нечему меня учить. «Ты – готовый визажист» – сказали они мне на прощание.
Как только я собралась заикнуться об этом перед мамой, то осознала, что заранее знаю ее ответ. Она посчитает преподавателей некомпетентными, раз им нечего мне предложить. Я не хотела начинать поиски новых курсов, и поэтому решила промолчать. Только так меня могли оставить в покое.
Забываться, на удивление, легко. Сознание словно отключается, погружаясь в некий транс, где ничего не существует и не способно меня потревожить. Гораздо тяжелее продолжать изо дня в день просыпаться в нашем доме и ждать, когда очередная истонченная до предела нить оборвется.
Когда приходит время, я снова завожу машину и нехотя разворачиваюсь в сторону дома. С каждой минутой внутренняя тревога нарастает все сильнее, и даже «Let's Love» в исполнении David Guetta и Sia оказывается не способна поднять резко ухудшившееся настроение. Я прибавляю до максимума звук, открываю все окна, позволяя холодному зимнему ветру танцевать с тем, что осталось от моих волос. Мне вдруг хочется подпевать, и я что есть мочи кричу на весь салон:
Дома оказывается только Сава, мой старший брат. Он, лениво потягиваясь, выходит в коридор и окидывает меня подозрительным взглядом.
– Ты как-то рано.
– Что? – Я ахаю и одним быстрым движением руки достаю из кармана куртки телефон и смотрю на время. Кажется, я ехала на слишком высокой скорости, раз добралась на двадцать минут раньше обычного. – Ой да, нас отпустили немного раньше.
– Как дела в универе? – вроде как невзначай интересуется брат, но мне-то уже давно известны его корыстные мотивы.
– Нормально в универе. Тебе же нет никакого до этого дела, зачем спрашиваешь? – Я нервно сбрасываю с себя сапоги и убираю их в платяной шкаф.
– Почему нет никакого дел…
Я прерываю его, громко хлопнув в ладони.
– Сав!
– Да что не так-то, а?
– Ты ведь не это хочешь спросить.
– Да. – Он тяжело вздыхает и опускается в небольшое кресло. – Не про это, а про нее. Как она там?
– Там? – Я сажусь в другое кресло напротив него. – С ней все хорошо, учится, пишет конспекты, ничего и никого вокруг не замечает.
– И…? – Мне казалось, что Сава уже успел свыкнуться с мыслью, что они с Лунарой больше не вместе, но он раз за разом доказывает обратное.
– И встречается с другим, – заканчиваю я за ним. – Сколько еще ты будешь изводить меня этими расспросами? Неужели ты думаешь, что однажды она подойдет ко мне и спросит о тебе?
– Нет, ей на меня плевать.
– Лу не плевать, но после того, что мы с тобой натворили, ее можно понять. Я бы тоже послала нас далеко и надолго.
– Мы ничего такого не сделали. – В знак несогласия он скрещивает на груди руки.
– Ради тебя я притворялась ее подругой, чтобы ты мог с ней почаще видеться, когда она приходит ко мне в гости.
– Я лишь хотел ее добиться. Разве это так плохо?
– Ты мог добиться ее иначе, мне стыдно за нас.
Лу предельно ясно высказалась на наш с братцем счет. Даже мои извинения не смогли ничего изменить.
– И все же ты наплела ей чушь, – фыркает Сава.
– Это никакая не чушь.
– Ты совсем завралась, Яс.
– О чем ты вообще?