Ксения Пашкова – Ник и Ясмина (страница 2)
Удивительно, но все складывается донельзя хорошо. Никто не подходит и не справляется о моем самочувствии, они не задают идиотских вопросов и практически игнорируют мое присутствие в комнате. Луну это почему-то злит.
– Доброго слова от них не дождешься, – яростно шипит она, доставая из рюкзака тетради и учебники для занятия.
– По-моему, все отлично. – Я пожимаю плечами. – Их игнор – это именно то, что мне нужно.
– Сам не знаешь, что тебе нужно, а что нет, – недовольно фыркает подруга, продолжая с грохотом заваливать наш стол книгами и разными канцелярскими принадлежностями. С тех пор, как она после недолгого перерыва вернулась на учебу и «взялась за ум», Лу стала перегибать в своем желании стать хорошим биологом. Но это определенно лучше моей расхлябанности.
– Им на меня и раньше было плевать. Пытались подружиться только ради того, чтобы засветиться у меня в соцсетях или попасть ко мне на стрим.
Я вырос закрытым человеком и никогда не любил заводить новые знакомства. Всех, кто набивался ко мне в друзья, приходилось вежливо отшивать. Не потому, что я раскусил их корыстные мотивы, а потому, что никогда и ни в ком не нуждался. Злясь на мои отказы, они сами себя выдавали, над чем оставалось только посмеяться. Но иногда их отношение действительно причиняло боль.
– Говорю же, свиньи. – Лу зло трясет волосами, собранными в высокий пучок.
Когда занятие начинается, у меня никак не получается сконцентрироваться на речи преподавателя. Кажется, я отвык от учебы и монотонных лекций. Подруга, сидящая рядом, сосредоточенно выводит в тетради каждое слово, успевая при этом выделять ярко-желтым маркером важные определения. Покачав головой и закатив глаза, я решаю даже не пытаться записывать конспект. Все равно ничего путного из этого не выйдет.
В какой-то момент я отчетливо ощущаю на себе чей-то взгляд. Резко повернув голову влево, мне удается засечь наблюдателя. Это незнакомая мне девушка с каре. Она мгновенно отворачивается и прикрывает лицо правой рукой. Кажется, мы с ней уже встречались раньше, но где? А потом меня пронзает осознанием, что только у одной девушки в нашей группе такие светлые волосы. Осмотрев аудиторию и присмотревшись к ней еще раз, я понимаю, что не ошибся.
Интересно, зачем Ясмине понадобилось на меня пялиться? И что, черт возьми, такого случилось, раз она избавилась от своих прекрасных длинных волос?
Ясмина
Отвращение. Ничем не прикрытое и выставленное напоказ. Да и с чего бы ей скрывать охватившую ее неприязнь? Перекошенный от недовольства рот, холодный резкий взгляд, заставляющий с головой окунуться в ледяное озеро стыда. Это мамино выражение лица хорошо знакомо мне с самого детства.
– Зачем ты это сделала? – спрашивает она сдержанно, но с присущей ей тихой яростью.
– Мне показалось, что… – Я тяжело сглатываю образовавшийся в горле комок. – Мне просто захотелось перемен.
– Почему ты не посоветовалась со мной? – Мама всегда делает акцент на слове
– Я не думала, что это так важно. – У меня непроизвольно дергаются плечи. – Это всего лишь волосы.
– Складывается впечатление, что тебе ни до чего нет дела.
– В каком смысле? – Мне чудится, что под ногами образовывается гигантская воронка, в которую меня вот-вот засосет.
– Ты переписала курсовую работу, которую тебе с позором вернули?
Как глупо, должно быть, стоять и бояться собственной матери, но я боюсь. Всегда боялась.
– Многим вернули курсовые на доработку, – несмело замечаю я, – никакого позора в этом нет.
Мамино лицо делается уставшим, мое присутствие явно ее утомило.
– Хорошо, но, если тебе интересно мое мнение, в чем я, конечно, сомневаюсь, – она бросает на меня очередной презрительный взгляд, – мне твоя новая прическа не нравится, она тебе совершенно не идет.
– Ладно, – выдыхаю я вслед ее удаляющейся из моей комнаты спине.
Поездки на собственном автомобиле радовали только первое время. Мой собственный маленький мир, где я чувствовала себя под защитой невидимого кокона, перестал быть безопасным после того, как здесь побывала мама. Какие глупые и странные мысли. В последнее время они посещают меня все чаще, и в такие моменты я самой себе кажусь какой-то пугающе нездоровой.
Институт стал местом, куда я могла ненадолго сбегать и делать вид, что все в порядке. Жизнь здесь походит на пребывание в спокойной тихой гавани, где глубокий лазурный цвет моря бесконечно радует глаз.
Сегодня все идет своим чередом: я благополучно добираюсь до учебной аудитории, с натянутой улыбкой приветствую одногруппников и, разглаживая помявшуюся по дороге блузку, занимаю свое место. Алина, сидящая рядом, оценивает мою новую стрижку.
– Ты теперь похожа на Марго Робби, – подмечает приятельница, широко улыбаясь.
– М-м, спасибо. – Я рассеяно киваю, и в этот момент все присутствующие шумно оборачиваются на дверь.
Конечно, мы знали, что с ним случилось что-то плохое. Но на меня новость о случившемся оказала ошеломительное влияние. Я постоянно думала об этом, пыталась понять, из-за чего конкретно Ник попал в больницу, но так ничего и не поняла. Он всегда казался мне легкомысленным, не имеющим серьезных намерений на жизнь человеком. Было непросто поверить в произошедший у него тяжелый нервный срыв. Да и что могло подкосить его так сильно?
Ник и Лу, держась за руки, проходят на свои места, и все остальные охотно возвращаются к пустой болтовне.
– Говорю же, свиньи, – неожиданно выпаливает Лу, будто намеренно повысив голос.
Не похоже, что сам Ник на кого-то злится. Он выглядит как человек, который вообще ничего не испытывает по отношению к окружающим его людям. Когда начинается лекция, я не могу удержаться и не повернуть голову в их сторону. Лу, моя бывшая лучшая подруга, кажется, не замечает ничего вокруг, кроме тетради и монотонной речи преподавателя. Но Ник… Он никого не слушает и определенно ничего не записывает.
Видимо, я переборщила с наблюдением, потому что Ник ловит меня с поличным. Он так резко оборачивается, что я не успеваю скрыть следы постыдной слежки. Теперь, когда у меня короткая стрижка, не выходит полностью спрятаться от внешнего мира с помощью волос. Кожей чувствую, как он пристально меня разглядывает. Наверное, хочет мне так отомстить. Мол, нечего пялиться, дрянь такая.
Всю лекцию мне приходится просидеть, отчаянно прикрываясь рукой и короткими прядями, но и это меня не спасает. На перерыве справа от себя я слышу шаги и нехотя поворачиваю голову, заранее зная, кто там стоит.
– Яс? – У него болезненный хрипловатый голос, идеально подходящий под его бесцветное лицо и блеклые серые глаза. – Все нормально?
– Чего? – Я перевожу растерянный взгляд на Лунару, но та выглядит такой же недоумевающей, как я. – Ну да, нормально, а ты?
– Лучше всех. – Не демонстрируя ни единой эмоции, он кивает и неторопливыми шаркающими шагами возвращается на место.
Ник
Что-то едва уловимое пробегает тенью по ее лицу, но хватает и доли секунды, чтобы узнать в ней себя. Дело не только в том, что она, как и я двумя месяцами ранее, изменилась внешне. Тут есть что-то еще – в ее стеклянном обеспокоенном взгляде. Неужели он всегда был таким? Точно нет, я бы заметил. Хотя… Что вообще мне известно о Ясмине? Кроме того, что она притворялась подругой Лу, чтобы свести ее со своим братом, таким же неприятным человеком, каким является сама.
– Что на тебя нашло? – шепотом спрашивает подруга, когда я сажусь обратно за наш стол после короткой беседы с Яс.
– Ты о чем?
– Зачем ты к ней подошел?
– Решил поздороваться. – Я пожимаю плечами. Как жаль, что минуту назад мне не пришло в голову задать себе тот же самый вопрос.
– Сначала утренняя выходка с сугробом, теперь это… – Лу сильно хмурится и качает головой.
– Не будь в нашей жизни последних месяцев, ты бы никогда так не отреагировала. – Я чувствую, как теряю нечто важное, и меня это очень злит. – Раньше ты бы прыгнула в соседний сугроб и начала бы обстреливать меня снежками.
– Раньше. – Она словно перекатывает это слово на языке, пробуя его на вкус. – Раньше, когда мы еще учились в школе, ты так не смотрел. Когда видишь такой взгляд у кого-то, кто тебе важен, внутри все переворачивается. И, поверь, в этот момент нет никакого «раньше». Есть только «сейчас», в котором мой лучший друг равнодушно лежит в снегу и смотрит в никуда.
– Еще немного и ты начнешь вслед за своим Флорианом писать книги. – Подмечаю я, ухмыляясь. – Красиво стелешь, Лу.
– Да иди ты. – Она демонстративно отворачивается и, к моему облегчению, возвращается к чтению конспектов.
К концу дня мне уже надоедает раз за разом ловить на себе быстрые взгляды Ясмины. Она будто проверяет, на месте ли я, с детским усердием стараясь оставаться незамеченной.
Ни с ней, ни с ее братом Савой, бывшим парнем Лу, у меня нет ничего общего. В нашу первую совместную встречу эти двое окрестили меня глупым и бесполезным ютубером и с тех пор обращались ко мне исключительно так. Я не оставался в долгу и каждый раз давал им новые прозвища. Интересно, как Ясмина будет называть меня теперь, когда больше нет никакого YouTube канала?
Я не похож на Лу, мне не свойственно изучать других людей, пытаться познать их внутренний мир и понять мотивы чужих поступков. Какое мне может быть дело до остальных? У них своя жизнь, у меня остатки своей. Поэтому тот факт, что я начинаю следить за Ясминой в ответ, не на шутку меня пугает.