Ксения Никонова – Я и мой король-4. Шаг за горизонт (страница 3)

Да, вот тебе и далеко идущие планы по революционному изменению моды. Один неверный шаг – и соседская королева не преминет воспользоваться оплошностью соперницы. Пока на мне есть некий налёт легендарности и народных симпатий, надо развивать успех.

– Маша, ты так ничего и не сказала про магию, – напоследок заметил Дэн.

– Ты о Вратах? Довольно неприятное ощущение.

– Да нет же. Я про магию – ту, что вокруг, – взмахнул он рукой.

Я застыла на месте, потому что только в этот миг осознала, отчего, несмотря на все треволнения этого утра, в душе так… приятно и гладко. Мне бы сейчас посидеть в уголке, чтобы проникнуться и насладиться этим чувством. Магия везде и всюду. Навсегда.

– У тебя впереди много времени, – легко коснулся Дэн моего плеча и, расцеловав обе руки, отправил: – Ступай, встречаемся здесь же через… можешь не торопиться, будем ждать сколько потребуется.

***

Пять нарядов, один хуже другого, пестрели на стойках. Пять платьев, дорогих, тяжёлых, не надеть под которые местное бельё – означает натереть себе жёстким каркасом кровавые мозоли на бёдрах, талии и боках. Мрачно рассматривая это великолепие, я лихорадочно соображала, как откосить от сомнительной чести. Ну почему я была такой дурой и не подумала о пошиве облегчённого варианта подобных платьев заранее? До конца не верила, что реальность превзойдёт самые худшие опасения. Впрочем… не так много у меня было времени на серьёзную проработку данного вопроса.

– Вам не нравится? – раздался осторожный вопрос.

Я беспомощно пожала плечами:

– Давайте попробуем.

– Которое?

– Это, – выбрала я сине-зелёное, с золотым шитьём.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что зелёный отблеск создаётся из-за множества изумрудов, рассыпанных по корсажу и верхнему слою юбки. Судя по уважительным взглядам фрейлин, самое дорогое. Губа у меня не дура, она без подсказок чует. Хотя выбирала я, конечно, не по дороговизне. Просто люблю синий.

Дело происходило после ванны и начиналось с некоторым перевесом в мою пользу. Я успела отказаться от помывочных услуг и свежего белья, кроме мягкого полотна, заменяющего полотенце, и халата.

Пока мы шли в отведённые апартаменты, я немножко осмотрелась, отметив высоту сводов и арок и скудность обстановки общих помещений, с лихвой компенсирующейся многочисленной стражей. Мне сказали, как называется замок, и имя владельца, но я всё сразу забыла. Потому что дальше шло перечисление свиты со всеми титулами и регалиями. Так, господин секретарь, далеко не отходите, вы мне пригодитесь в ближайшее время.

В покоях было несравненно теплее, чем снаружи, что вызвало мысли о…

– Первым делом выберем наряд и аксессуары к нему, – начала маркиза.

– Нет, первым делом ванна! Если она, конечно, здесь есть. Привычка, знаете ли, а в жутком холоде изолятора возможности помыться не было. Будьте любезны, найдите пока мой багаж.

И вот, наполоскавшись под душем, больше напоминающим дождик с потолка, я стояла перед платьями и с отчаянием понимала, что придётся сдавать позиции без боя: декольте у них ужасающее, бюстгальтер отпадает, а без исподнего под корсажем не обойдёшься. Ткнула в сторону служаночки с длинной белоснежной сорочкой, две девушки с нижними юбками, осмелев, двинулись за ней. Девушку-панталоны я злорадно завернула, кивнув в сторону своих припасов.

– Но это же неприлично! – с весёлым азартом рассматривала наше бельё графиня Саэт.

Откуда мне знакомо её имя?

– Во-первых, не более неприлично, чем эти декольте. Какой смысл прятать ноги, если грудь при этом у всех на виду? А во-вторых… – сделала я многозначительную паузу, – очень надеюсь, что никто не полезет мне под юбку проверять, всё ли там надето по форме.

Если кого-то мои слова и смутили, то не фрейлин. Графиня как старшая по возрасту и опыту только лукаво улыбнулась и, усаживая меня перед зеркалом, успела посоветовать:

– В любом случае придётся привыкать. В супружеской жизни ваши доводы перестанут действовать.

– Со своим супругом я договорюсь, – доверительно шепнула я.

Причёску делал личный парикмахер его величества, сокрушённо всплеснувший руками на мои волосы:

– С этим надо срочно что-то делать! Для нормальной причёски вам не хватает не менее локтя волос.

Ему мало?! В нашей парикмахерской из моей длины до середины спины без проблем соорудили бы любую причёску.

– Не огорчайтесь, – поспешил утешить меня парикмахер. – Сегодняшнее мероприятие хоть имеет статус официального, но не самого торжественного, поэтому обойдёмся полубашней. Под ваш княжеский венец прекрасно подойдёт. Но с сего момента начнём отращивать необходимую длину.

Пока над моей головой колдовали, я решила не тратить время зря. Маркиза удалилась с заданием найти и привести портного, с которым мы будем работать в дальнейшем. Графиня, будто ждала этого момента, пересела поближе, покосилась на парикмахера, с самым вдохновенным видом творящего невероятное с моими волосами, и вдруг спросила:

– Скажите, вам знаком Николай Андреевич?

Я изумлённо посмотрела на сидящую рядом женщину. Она спрашивает про Николая Андреевича? С чего бы это? Она так забавно произнесла имя: «Ниххолаэ Антрээвиш», что было понятно – русским не владеет. Парикмахер немедленно вернул мою голову в надлежащее положение.

– Да, а вы откуда…

Так ведь друг любезный – местный граф! Наверняка они знакомы. Подождите. Дэн ведь называл его как-то… графом Саэтом! Я встретила взгляд графини в зеркале и с вероятностью девяносто девять и девять десятых определила – жена! Ну кто бы мог подумать!

– Вы расскажете как-нибудь о своём мире? – пряча за любезной улыбкой неподдельный интерес, попросила она.

– Разумеется. У нас будет возможность поговорить, – многозначительно пообещала я.

Если бы графиня Саэт желала прилюдной беседы, то спросила бы о муже прямо. А коли назвала его земное имя, тут не всё так просто. Надо узнать у Дэна, что является предметом конспирации, чтобы невзначай не устроить графу подлянку. И быть всё же поосторожнее, не то окажется, что я носитель таких тайн, за которые тут голову снесут, не задумываясь.

Но каков любезный друг! Женат, оказывается, а ведёт себя как закоренелый холостяк. Впрочем, мы с нашей эмансипацией до того испортились, что вполне способны принять за флирт любезность воспитанного мужчины.

***

Платье оказалось составным. И надевали его на меня вчетвером. Ой, зря я отказалась переодеться в изоляторе: то, что там висело, теперь казалось мне верхом совершенства. Во всяком случае, оно было мягким на ощупь. И чувствовала бы я себя в нём, не как корова на льду. Нескольких шагов до зеркала мне хватило, чтобы ощутить всю «прелесть» качающегося со всех сторон кринолина. Как жаль, что узрела я это чудо только в процессе одевания – раньше оно пряталось за платьями. Чтобы поддерживать баланс и не хлопать подолом о пол при каждом шаге, нужны месяцы тренировок. А протискиваться в дверные проёмы – это, наверное, особое искусство.

При первом же взгляде в зеркало у меня кровь застыла в жилах. Весь мой облик от кудрявой макушки «полубашни» и сверкающего венца до подола размахом не меньше двух метров, беспощадно сметающего всё на своём пути, кричал: «Маша, ты попала!». Этим великолепием я не просто затмила своих фрейлин, но далеко их переплюнула. И за что же мне такая честь? Ужас на моём лице остановил готовых осыпать меня комплиментами присутствующих.

– По… подайте мою сумочку, пожалуйста, – пролепетала я.

Выудила ручку и блокнот и написала по-русски: «Дэн, у меня ПРОБЛЕМА!!! Нужно срочно поговорить!». Записку попросила немедленно отнести его величеству. Он должен это видеть – видеть, как я никогда одеваться не буду! И если он посмеет сказать, что моё высочество прекрасно выглядит, я его побью, не глядя на подданных. Надо что-то решать – или со мной, или с модой.

Графиня открыла рот, чтобы возразить, но я пояснила:

– Самой мне до него не удастся добраться.

Ожидая Дэна, я стояла. Как в ЭТОМ присесть, не имею ни малейшего представления.

Он пришёл довольно быстро и не один. Короля сопровождали оба секретаря и Дэйтон. Кинув на меня один-единственный взгляд, Дэн обернулся к другу и негромко сказал по-русски:

– Ты проспорил.

Он издевается? Да нет, взгляд серьёзный. А у Дэйтона – растерянно-виноватый. Ну и о чём речь? Оба предусмотрительно остановились на расстоянии… или это мой раскидистый прикид их остановил. Вдоволь налюбовавшись мной, Дэйтон рискнул заговорить:

– Вы чем-то недовольны?

Тихо закипая, я кинула взгляд на Дэна. Тот поощрительно кивнул мне, мол, высказывайся смелее.

Спокойно, спокойно, поорать я всегда успею. Пока меня принимают всерьёз, никто украдкой не улыбается. И я задала самый нейтральный вопрос из всех возможных:

– И давно у вас носят… столь объёмные юбки?

Я же помню Элию. Ну не было на ней таких изысков!

– Со второго-третьего послевоенного года, – честно попытались вспомнить мужчины.

Писк моды, значит.

– Позвольте узнать, в связи с чем?

– За время войны мода упростилась до предела. Нелегко приходилось всем, и женщины терпели лишения не меньше мужчин. Поэтому после наступления мира уважение к маленьким женским капризам стало считаться хорошим тоном. Ткани, украшения демонстрируют щедрость мужчины и подчёркивают статус дамы.

Маленькие женские капризы, значит. Девочки меряются юбочками. В то время как страна не оправилась от страшной войны, они тут с жиру бесятся! Ну, значит, и мне можно. Смелое решение, на грани наглости, но настолько изящное и простое, что само напрашивалось, созрело мгновенно.