Ксения Никонова – Лавка редкостей, или счастье со сковородкой (страница 34)

***

Маркиз приподнял одну бровь и вопросительно на меня посмотрел.

– Поясни.

– Ну...

Вот черт, я же давно вышла из девичьего возраста. Почему же мне сейчас так неловко? Даже слова подобрать получалось с трудом. Еще сложнее было сложить их в предложения.

– Если бы можно было зачаровать мою комнату так, чтобы ночью туда не смогла попасть мадам Тереза, и чтобы дракончики случайно не сунули любопытный нос...

– То? – голос Алекса совершенно однозначно дрогнул. А в глазах загорелась надежда.

Я решила ринуться в этот омут и ответила искренне:

– Я бы снова пришла к тебе. Я соскучилась, Алекс.

Всего на миг его лицо озарилось светом неописуемого счастья. И тут же стало благопристойно холодным.

– Есть такой артефакт, – услышала я в ответ.

И невольно возмутилась:

– Так что же ты молчал?

– Тише, Наташа, тише. Мы привлекаем слишком много внимания. Веди себя осторожнее.

Осторожнее? Да я и так практически, как ледяная скульптура. Вон, губы от вежливой улыбки уже свело.

– Мне нужен этот артефакт, – почти прошипела я, раскланиваясь с партнером из соседней пары, взирающим на меня с неприкрытым восхищением. - Срочно!

– Я, наверное, пожалею об этом.

Алекс нахмурил брови.

– Но? – я выдала саму просительную улыбку.

– Но я принесу его к тебе. Вечером. Сегодня.

Я опустила глаза и победно улыбнулась. Хватит! Монашеский образ жизни совсем не для меня. Особенно, когда все время где-то рядом любимый мужчина.

После танца с Алексом совсем не хотелось менять партнера, но любвеобильный барон Штигель уже был тут как тут.

Пришлось выслушивать его признания и комплименты и одновременно следить за шаловливыми ручонками.

– Неповторимая, неотразимая, невероятная! – жарко шептал барон, склоняясь в моему уху. – Что вам маркиз. В нем нет и сотой доли той страсти, от которой я сгораю рядом с вами.

Ага, ага. Много-то ты знаешь, сколько в нем страсти, и сколько мне приходится прикладывать усилий, чтобы сдержать ответную страсть в себе».

– Вы молчите, значит, у меня есть шанс? – продолжал напирать барон.

«Эй, полегче, – так и захотелось сказать мне. – Стоит мне ослабить концентрацию, и полыхнет так, что тебе мало не покажется».

– Будьте моей, и я заставлю солнце светить для вас одной, луну и звёзды небесные брошу к вашим ногам!Одно ваше слово!

– Барон, – стараясь сохранить серьезность, призналась я. – Вы несомненно самый красноречивый мужчина в моей жизни. Да вот беда, небольшой врожденный дефект не позволяет мне воспринимать всерьез ваши слова.

– Дефект? – удивился он, окидывая меня ревнивым взглядом. – У столь красивой девушки не может быть дефектов. Богиня! Безупречна!

– Благодарю за ваши комплименты. Но все же, один дефект у меня есть - слабые мышцы ушей.

– Что? – растерялся барон.

– Ушей, – повторила я, и откровенно расхохоталась. – Лапша не держится.

Пока обескураженный моим весельем бедолага приходил в себя, я выскользнула из его рук и устремилась к Алексу.

– Ты вовремя, нас просят немедленно следовать в приемную его величества.

Алекс кивнул на мужчину, ожидающего в сторонке.

– Так чего же мы ждем? Идем скорее! – нетерпеливо потянула я маркиза.

Несколько пар разочарованных глаз проводили нас печальными взглядами, но в ответ я лишь пожала плечами. Простите, господа, я честно говорила, танцы будут только до аудиенции. Судьба мне дороже ваших комплиментов.

И вот наконец нас вывели из зала.

– Прошу за мной, – распорядился серьезный придворный, облаченный в шитый золотом мундир и пошел, не оглядываясь, по лестнице наверх.

Зато я вертела головой вдоволь. И все-таки, красота здесь. Взгляд мой скользил по затейливой лепнине, фигурам атлантов, подпирающих проемы и арки, по великолепным портьерам на окнах во всю стену, витражам, подсвеченным с улицы яркими огнями. Я все это видела, и какая-то часть меня благоговейно отмечала все эти красоты. Но опасения все равно не отпускали – повезет или не повезет?

Пусть показался мне утомительно долгим, но наконец он закончился у высоких двустворчатых дверей.

Придворный жестом велел нам подождать, а сам скользнул внутрь. Спустя минуту створки раскрылись изнутри, и хорошо поставленный голос объявил наше прибытие:

– Маркиз Александр Витторио дель Гранже и Наташа Риммель, владелица «Лавки редкостей»!

Алекс незаметно передал мне шоппер с подарком и сковородой. Спросил одними губами, без звука: «Готова?»

Я нервно сглотнула и кивнула.

- Тогда идем.

Глава 18. Где я поражаю короля и таю в восхищенных взглядах

Король, немолодой, седовласый, но удивительно красивый мужчина встретил нас изучающим взглядом. Внимательно оглядел меня с ног до головы, улыбнулся каким-то своим мыслям и скользнул по Алексу нечитаемым взглядом.

Мне показалось, что меня просветили насквозь, как рентгеном. Чтобы скрыть смущение, я присела в вежливом поклоне. Маркиз тоже склонил голову.

Король чуть выждал, отдал дань протоколу и сделал шаг вперед.

– Маркиз дель Гранже, мадемуазель Риммель, весьма рад, – гостеприимным жестом указал он нам на мягкие кресла. – Располагайтесь.

В памяти у меня промелькнуло, что при монарших особах вроде бы как не положено сидеть. Я немного удивилась, но тут же успокоила сама себя что в этом мире порядки вполне могут отличаться от земных.

Король понял мое замешательство по-своему, доброжелательно пояснил:

– Не волнуйтесь, в этой резиденции действует малый протокол, в нем разрешены послабления. В столице вам бы такую вольность не позволили. Присаживайтесь.

Я улыбнулась и грациозно опустилась в кресло.

– Очень рада, ваше величество, этой встрече и знакомству, – тщательно подбирая слова, сказала я.

Алекс дождался, когда сядет хозяин, лишь потом устроился сам.

– Вы не поверите, мадемуазель, - продолжил король с улыбкой, - но я несказанно рад видеть вас у себя. За то время, что вы предъявили права на наследство мадам Риммель, я премного о вас слышал.

Я улыбнулась:

– Надеюсь, хорошее?

– Исключительно превосходное. А уж о вашей ароматной воде слухи дошли даже до столицы.

Алекс смущенно крякнул, я от неожиданности покраснела. Король усмехнулся.

– Ну, не будем об этом. Давайте поговорим о деле.

Меня слегка отпустило. Обсуждать «виагру» с его величеством было бы слишком.