Ксения Никонова – Лавка редкостей, или счастье со сковородкой (страница 36)

– Хорошо, – я окончательно растерялась. - А почему?

Его величество дернулся, словно хотел еще что-то сказать, но в последний момент успел остановить себя, обратился к Алексу:

– Нам предстоит серьезный разговор, маркиз, – сказал он почти без эмоций.

– Я уже догадался, ваше величество.

Я перевела взгляд с одного мужчины на другого. Король мне улыбнулся. Алекс успокаивающе прикрыл глаза.

– Но это чуть позже. А сейчас вернемся в кресла. Я хочу наконец увидеть знаменитую сковороду и услышать ваш рассказ о наследстве и завещании.

***

Остаток встречи прошел куда спокойнее. Король с улыбкой поглядывал на мою сковородку, а Алекс рассказывал про завещание, про странные условия, про попытку тетки выдать меня насильно замуж. Словом, обо всем, о чем я и без того прекрасно знала.

Через полчаса наша аудиенция подошла к концу. Мне отчетливо запомнилось окончание разговора. Особенно слова короля:

– Маркиз дель Гранже, признаю вашу правоту. Мадемуазель Риммель лучше, чем кто-либо, соответствует званию придворного артефактора.

– Как видите, ваше величество, я нисколько не преувеличивал, – склонил голову Алекс.

– Мда-а-а-а, – король опасливо постучал кончиками пальцев по подлокотнику, оглянулся на стол с картой, дернул кадыком, - наоборот, я вижу, вы бессовестно поскромничали. Никогда не встречал столь уникальных способностей.

Я восприняла это, как комплимент, и поспешила обнадежить монаршую особу:

– Думаю, это еще не все. У меня эти артефакты как-то сами собой получаются. Я даже не знаю заранее, что они смогут.

На этих словах его величество как-то странно замер, а я заметила, что у него дернулся глаз. Алекс прикрыл ладонью лицо.

– Знаете, маркиз, – наконец-то отмер король, – а еще вы правы насчет экзамена, контракта и дворянства. Нельзя, ох нельзя такой талант оставлять без присмотра. Ни в коем случае нельзя. Только, – он вновь покосился на меня, склонился к соседнему креслу и остаток фразы прошептал Алексу прямо на ухо.

После этого оба уставились на меня. Я почувствовала себя ужасно неуютно и заерзала на мягком сидении. Интересно, что они скрывают?

Мой любимый маркиз весело сверкнул глазами, ответил твердо:

– Справлюсь.

Король мне подмигнул. Так неожиданно, что я почему смутилась еще сильнее и едва не пропустила последние слова.

– В таком случае я с легким сердцем вверяю в ваши руки этот бриллиант. И да, можете не сомневаться, я подключу своих поверенных к делу мадемуазель Риммель. Пришла пора разобраться с условиями завещания мадам Женевьев.

Глава 19. Где я возвращаюсь домой и нахожу неприятный сюрприз

Сама не знаю почему, но разговор с королем совершенно меня вымотал. Мы с Алексом возвращались назад, сидя на одном сидении, и мне было глубоко безразлично, что скажут люди, если увидят эту возмутительную картину. Я просто положила голову на плечо любимого и прикрыла глаза, думая о своем.

Итак, мои шансы на освобождение от теткиной опеки возросли многократно. Король обещал взять под личный контроль мою ситуацию, чтобы не допустить потерю столь перспективного артефактора.

А это значило, что притязаниям Режины пришел конец. Теперь уж точно никто не позволит ей распоряжаться моей судьбой и моей же лавкой. И дворянство, я это чувствовала точно, было у меня почти в кармане. А вместе с ним и долгожданное замужество.

– О чем задумалась? – спросил Алекс и провел пальцем по моей щеке.

– О себе, о нас, о будущем, – вздохнула я.

– Ты не веришь королю? Напрасно.

– Верю. В том-то и дело, что верю.

– Тогда откуда эта печаль? – заглянул мне в глаза любимый. – Все ведь хорошо.

– Я ему верю. Это и напрягает. Вспомни его реакцию на мою карту. Он же откровенно испугался. Мне стоило быть осмотрительнее, когда я решила сделать ему такой подарок.

– Поздно казниться. Да и не думаю, что тебе всерьез что-то грозило со стороны короны. Слишком ценен твой талант.

– Так ценен, что может быть опасен.

Алекс хмыкнул.

– Ну поставь себя на место его величества. Даже мне стало неуютно, когда я осознал все возможности, которые дает твой артефакт. Благо, в мире есть другие, не менее сильные артефакты, способные скрывать владельца от магической слежки. Даже у меня в сейфе лежит такой.

– Правда? - я приподнялась, заглянула Алексу в глаза и убедилась, что он меня не обманывает. - То-то король сразу схватился за амулет. Думаешь, он тоже ставит такую защиту?

Алекс воспользовался моментом и поцеловал меня в губы. Не так, как у себя в спальне, пока вполне невинно коснулся, но этого стало достаточно, чтобы я расплылась в улыбке.

– Умница моя. Ты все правильно поняла.

– А принца карта не нашла, потому что у него был такой же амулет?

Я получила второй поцелуй, куда чувственнее первого. И только потом ответ.

– И у принца, и у королевы, и всех приближенных его величества.

– Пронесло, - выдохнула я с облегчением.

– Что? - не понял Алекс.

– Повезло, - тут же исправилась я. - Только знаешь, я ведь не всю правду сказала.

Маркиз даже отстранился. Спросил с подозрением:

– Ты собираешься сделать новую карту? Ты уже обещала, что больше не будешь. Данное слово нарушать нельзя.

Я покусала губу и нехотя призналась:

– Беда в том, Алекс, что эта карта была не первая. Я нашла похожий артефакт у Женевьев еще в первые дни своего пребывания...

– В лавке? – продолжил за меня Алекс, и я ухватилась за его предположение.

– Да, я еще ничего не смыслила в том, что и кому продаю. Деньги нужны были позарез, поэтому я брала из хранилища все подряд, оценивала предмет на каталоге и продавала. Так и карту продала. А потом вспомнила о ней и решила попробовать свои силы. Сделала такую же для себя. А оказалась что она не только рисует план, но еще дает и живую картинку со звуком.

– И ты конечно же, не помнишь, кому ее продала?

– Первую, которую нашла у Женевьев, помню. Твоему знакомому графу Конти. Только, думаю, там самая обычная карта. Как все прочие. А вторую... – я улыбнулась, – не продавала. Она до сих пор у меня дома.

Алекс выдохнул с облегчением, вновь прижал меня к плечу, склонился и поцеловал. На этот раз долго, жарко, по-хозяйски. Так, что, когда закончился воздух, мне пришлось молить о пощаде и стучать его по руке кулачком.

Он на миг отстранился, дал мне вдохнуть воздуха.

– Обязательно принесу вечером артефакт, - прошептали осмелевшие губы. - И никуда ты от меня не денешься, мадемуазель Наташа.

– Я и не соби…

Договорить мне дали, вовлекая губами в новое безумство. Я едва смогла удержать стон. Все, что было дальше, утонуло в сладком дурмане.

***

За окном потихоньку светало. Первый свет еще совсем робкий просыпался в небесах. Я дремала, прижавшись к Алексу. Настоящий сон не шел. Взбудораженное сознание блуждало между явью и сладким забвением, заставляя прислушиваться к себе.

На душе почему-то скребли кошки, и чем ближе мы подъезжали к дому, тем тревожнее становилось.

Наша улочка, полностью оправдывая свое название, спала беспробудным сном. Ни в одном окне не теплился огонек. В вязкой тишине цоканье копыт казалось вызывающим, почти неприличным. И поэтому я попросила не тревожить покой соседей, остановить чуть в стороне, на углу.

– Пойдем, доведу тебя до дверей и сдам с рук на руки бабуле, как и обещал, – предложил Алекс. – Дома обязательно поспи. Ты очень сильно устала, Наташа. Вот увидишь, как проснешься, ситуация покажется тебе куда приятнее.

Я не стала шуметь на входе и решила сама отворить замок, полезла за ключом, но так его и не достала. Дверь оказалась не заперта. Между створкой и стеной зияла темная щель шириной в ладонь.

Это открытие поразило меня до глубины души. Неужто бабуля почуяла мое приближение и приготовилась к встрече?

Мне стало совсем неуютно. Я бросила на Алекса быстрый взгляд, увидела на его лице тревогу и окончательно растерялась.