Ксения Матюшина – Зеркало, в котором нет отражений (страница 2)

Ему не хотелось отводить взгляд. Любопытство жгло сильнее страха. Силуэт словно смотрел на него – без лица, без глаз, но взгляд чувствовался физически, как игла в затылке.

– Ну что, дружище, – нервно усмехнулся Илья. – Если ты я, а я ты… то кто из нас завтра пойдёт на лекцию, а кто останется здесь валяться в грязи?

Силуэт поднял руку.

Но не ту, что должна была повторить его движение.

Не зеркальную. А правую. Ту же самую.

Илья похолодел. Впервые за долгие годы сарказм не пришёл на помощь.

В этот момент он понял: зеркало вообще не собирается играть по правилам.

Он дёрнулся назад, накрыл находку брезентом, будто это могло остановить то, что он только что видел.

Илья не признался никому, но когда он возвращался к костру, у него дрожали руки.

А бутылка, которую он держал, всё ещё отражала его лицо.

Только губы на отражении улыбались шире, чем у него самого.

Ночью лагерь дышал иначе: палатки тихо шуршали, словно в них прятались огромные насекомые, костёр тлел красными точками, и даже земля казалась более тяжёлой. Анна Соловьёва сидела у шурфа на дежурстве, записывая в блокнот цифры, которые завтра всё равно никто не прочитает.

Она всегда брала на себя ночные смены. Не из альтруизма, а потому что ночью всё честнее: не нужно улыбаться студентам, не нужно спорить с Ильёй. Только тишина и факты.

Она откинула брезент. Зеркало лежало там же, чёрное и гладкое, как пролитая нефть. Но в отличие от нефти, оно не пахло. И не отражало. Оно будто поглощало саму ночь, делая тьму ещё плотнее.

Анна вытянула руку, но не дотронулась. И сразу ощутила: воздух над поверхностью был ледяным. Сухой степной ветер тёплый, её собственная ладонь тёплая, а вот от зеркала веяло холодом, словно из подвала, где хранили не картошку, а чужие страхи.

Она отдёрнула руку, но не смогла отвести взгляд. Казалось, если отвернётся, зеркало что-то сделает.

– Замечательно, – пробормотала она вслух, голосом, в котором всегда звучала ироничная усталость. – Теперь я сижу и боюсь предмета. Если Илья увидит, будет смеяться месяц.

Она открыла термос, налила себе чёрного кофе. Сделала глоток. И тут же заметила: пар, поднимающийся из кружки, исчезал, стоило ему коснуться зеркала. Будто его вдыхала невидимая глотка.

Анна почувствовала, как по коже пробежал холодный пот.

Физика не любит таких фокусов.

Она сделала запись в блокноте:

«Объект излучает отрицательную тепловую динамику. Воздух вокруг него имеет меньшую температуру, чем окружающая среда. Возможно, аномалия пространства.»

А потом добавила ещё одну строчку – уже мелким почерком, как личную заметку, не для отчёта:

«Если долго смотреть на поверхность, возникает ощущение, что кто-то смотрит в ответ.»

Она захлопнула блокнот, снова накрыла зеркало брезентом и постаралась думать о чём угодно, только не о том, что будет, если ткань вдруг сама соскользнёт ночью.

Но до самого утра ей казалось: холод никуда не ушёл.

Он тихо сидел у костра рядом с ней.

Глава 2. «Фотон, который не вернулся»

Утро началось с пыли, кофе и плохого настроения. Временное полевое помещение – шатёр, набитый приборами, – выглядело как смесь барахолки и студенческой лаборатории: кабели, штативы, ящики, в которых инструменты жили вперемешку с консервами и сигаретами.

Зеркало заняло центральное место, как трофей, который никто не хотел признавать победой. Оно лежало на подставке, окутанное серой тканью, и казалось, будто само выбирало момент, когда его можно открыть.

Анна поставила лазерный модуль на штатив, выровняла его с точностью до миллиметра. Красная точка упёрлась в гладкую поверхность артефакта.

– Итак, коллеги, – сказала она, щёлкнув тумблером. – Сейчас мы посмотрим, как объект ведёт себя при воздействии монохромного излучения.

– Перевожу для людей, – вставил Илья, развалившись на ящике. – Сейчас мы узнаем, любит ли зеркало лазерные указки так же, как коты.

Студенты захихикали. Марина фыркнула. Анна закатила глаза, но не ответила: спорить с Морозовым – значит только кормить его сарказм.

Лазер загорелся ровным лучом, вонзился в зеркало.

И пропал.

Не рассеялся. Не отразился. Не вернулся.

Просто исчез, как будто кто-то выключил реальность на этом участке.

– Так, – Анна наклонилась ближе, проверила датчики. – Нет отражения. Никакого. Даже на уровне шумов. Поглощение стопроцентное.

– Стопроцентное? – переспросил студент. – Но ведь такое невозможно…

– Верно, – сказала она сухо. – Невозможно. Но факт остаётся фактом.

Илья щёлкнул пальцами, будто озарение.

– Значит, зеркало жрёт фотоны. Отлично. Осталось выяснить, когда оно проглотит нас.

– Морозов, – тихо сказала Анна, не отрываясь от приборов, – иногда я думаю, что твой мозг тоже поглощает свет. Только в отличие от зеркала, он даже не блестит.

Он ухмыльнулся, но внутри у всех щёлкнуло что-то неприятное. Потому что приборы молчали. Лазер исчезал бесследно. Будто за поверхностью не было материи. Будто там не было ничего.

Тишина давила сильнее, чем шутки Ильи. В этой тишине каждый невольно подумал:

если свет не возвращается… значит, он куда-то уходит.

И только зеркало лежало спокойно.

Как будто знало, что ответы появятся гораздо позже.

И никому они не понравятся.

В шатре пахло перегретой проводкой, пылью и крепким чаем, который студенты гоняли в термосах так, будто он мог заменить сон. Приборы выдавали ровно ничего. Абсолютное отсутствие данных. На графиках была ровная линия – не результат, а насмешка.

Анна сидела, уставившись на монитор. Карандаш в её пальцах постукивал по столу с математическим ритмом: тук-тук-тук… пауза… тук-тук. Звук раздражал Илью, но он молчал. Не потому что хотел проявить такт, а потому что даже его язвительность казалась неуместной в присутствии объекта, который играл с законами физики, как кот с дохлой мышью.

– Смотрите, – наконец сказала Анна, и в её голосе звучал тот самый оттенок, который все знали: значит, сейчас она скажет что-то, что заставит остальных пожалеть о высшем образовании. – Мы привыкли, что зеркало отражает, потому что свет, который падает на поверхность, возвращается к наблюдателю.

Она сделала паузу, ткнула пальцем в чёрную плиту.

– Этот объект не возвращает информацию. Он ведёт себя так, как если бы наблюдателя… не существовало.

– В смысле, – буркнул Илья, – зеркало решило, что мы – воображаемые друзья?

Анна не улыбнулась.

– Именно. Оно не «видит» нас. И поэтому не считает нужным отражать.

Студенты переглянулись. Один даже поёжился.

– То есть, – медленно сказал Марина, – мы для него… не настоящие?

– На уровне квантового наблюдения, – кивнула Анна, – мы не фиксируемся как часть реальности. Оно не регистрирует наш статус. Как будто мы не вписаны в уравнение.

– Подождите, – оживился Илья. – Если оно не считает нас существующими, то что оно тогда считает?

Анна посмотрела на него долгим взглядом, от которого у студентов пробежал холодок.

– Возможно, – сказала она тихо, – оно отражает кого-то другого.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Только вентилятор ноутбука жалобно жужжал, словно пытался возразить.