Ксения Матюшина – Зеркало, в котором нет отражений (страница 3)
– Великолепно, – Илья наконец откинулся на спину и хохотнул. – Значит, мы в лагере с древним устройством, которое игнорирует наше существование. Какой чудесный способ почувствовать себя ненужным, спасибо. Даже мой отец не был настолько эффективен.
Смех был нервным. Никто его не поддержал.
Потому что все уже подумали об одном: если зеркало не фиксирует нас – значит, фиксирует что-то ещё.
Илья не мог вынести тишины. Для него молчание всегда было хуже любого скандала: молчание давало место мыслям, а мысли – штука ядовитая. Поэтому, как только Анна закончила свою лекцию о «нефиксирующем наблюдателе», он встал, потянулся и обвёл группу взглядом, словно актёр перед началом дешёвого стендапа.
– Ну что, коллеги, – начал он, – поздравляю. У нас новый преподаватель. Зеркало. Оно умнее всех нас, только без диплома.
Студенты нервно усмехнулись.
– Серьёзно, – продолжал Илья, шагая вокруг артефакта, будто ведущий ток-шоу. – Представляю: сидим мы такие на экзамене, а зеркало ставит зачёты. «Вы, молодой человек, для меня не существуете, поэтому в зачётку вам ставлю прочерк. Следующий!»
Марина закатила глаза. Анна нахмурилась, но молчала: она знала, что спорить – значит только раздувать его комедию.
– Или вот, – Илья ткнул пальцем в чёрную поверхность. – Может, это не зеркало, а IQ-тест. Мы смотрим в него, а оно решает, кто достоин жить в реальности. Ну, знаете, как турникет в метро: умным – вход, остальным гулять.
– Морозов, – сухо сказала Анна, – иногда мне кажется, что твои шутки – это тоже эксперимент по поглощению света. Тьма, умноженная на сарказм.
Илья вскинул руки.
– Ага! Вот видите? Даже Анна согласна: я – ходячая аномалия. Отлично, значит, я и зеркало теперь коллеги. Только одно из нас молчит, а другое умеет материться.
Смех студентов был неровным, больше похожим на кашель. Никто не хотел смотреть в сторону артефакта, но все смотрели.
Илья сел обратно, налил себе из термоса чай.
– Ну что, – пробормотал он, – если оно считает нас несуществующими, может, оно и кофе мой не увидит? Тогда хоть останется больше.
Тишина вернулась. И именно в ней все поняли: шутки Морозова смешны только до тех пор, пока зеркало молчит.
А если оно ответит… то смеяться будет уже оно.
Ночь всегда наступает слишком внезапно, когда днём ты шутишь про смерть. Илья уснул не сразу: вертелся в спальнике, курил под тентом, мысленно спорил с Анной. Но сон всё же догнал его, и вместе с ним пришло то, что не укладывалось в простое слово «кошмар».
Он стоял перед зеркалом. Тем самым – чёрным, лишённым отражений. Только теперь оно отражало.
Илья увидел себя. Но это «он» по ту сторону стекла был не копией. Силуэт казался чуть вытянутым, движения – слишком плавными, глаза – темнее, чем должны быть. Как будто кто-то изучал Илью до мелочей, а потом собрал копию из чужих деталей, слегка ошибаясь в пропорциях.
Илья поднял руку – отражение не повторило.
Вместо этого оно ухмыльнулось. Его собственная улыбка, но глубже, шире, будто рот хотел разорвать лицо.
– Отлично, – пробормотал Илья, и даже во сне голос звучал привычно насмешливо. – Теперь я сам себе фан-клуб.
Зеркальный Илья наклонил голову. Медленно, как зверь, которого выпустили из клетки впервые.
Потом прошептал что-то – звука не было, но губы ясно складывались в слова:
«Ты – не настоящий».
Холод ударил в спину. Илья отшатнулся, но понял, что стоит на стеклянной поверхности. Под ногами была та же гладь, уходящая в бесконечность.
А «он» – по другую сторону – сделал шаг вперёд. Не к зеркалу, а через него.
Илья проснулся, резко, с криком, который заглушил кашель костра. Студенты в соседней палатке что-то пробормотали сквозь сон, но не проснулись.
Он лежал, задыхаясь, и смотрел в темноту.
И впервые за всё время не захотел пошутить.
Потому что сон казался чересчур убедительным.
Слишком реальным.
Слишком логичным продолжением теории Анны.
А что, если зеркало действительно не считает его настоящим?
Глава 3. «Оно записывает»
Раннее утро, серое и ленивое, пахло холодным дымом костра и недосыпом. Студенты молча ставили штатив: профессиональная камера выглядела рядом с зеркалом так же нелепо, как смартфон возле древнего идола.
– Ну что, – Илья хлопнул ладонью по объективу, – наконец-то у нас нормальный эксперимент. Сейчас посмотрим, кто фотогеничнее: мы или чёрная дыра в плиточном формате.
Анна сжала губы, но промолчала. Она проверила настройки, кивнула оператору-студенту и дала знак начинать.
Камера щёлкнула, запустила запись.
На экране – лагерь, палатки, пыль, знакомые лица. Всё предсказуемо.
Но через минуту изображение дёрнулось.
На плёнке появился костёр – горящий ярче, чем в реальности. Вокруг него сидели люди… только не они. Силуэты похожи, но черты лиц были смазаны, как будто их нарисовали чужими руками. Один из студентов заметил: у Анны на плёнке волосы были длиннее, чем в жизни. У Ильи улыбка уходила слишком глубоко, будто мышцы лица были прорезаны ножом.
– Это что за… – прошептал оператор.
– Эффект наложения, – быстро сказала Анна, хотя её собственные пальцы державшие блокнот побелели. – Камера снимает фоновые шумы, интерференцию…
– Интерференцию с чем? – хрипло спросил один из студентов.
Илья наклонился к экрану.
– С нами. Только слегка подгнившими.
На записи Марина повернулась прямо в объектив. Её глаза были чёрными, как смола. Она подняла руку и медленно провела пальцами по горлу.
В реальности Марина в этот момент сидела рядом и дрожащей рукой держала кружку с чаем.
– Вырубай, – приказала Анна.
Но камера не остановилась. Кнопка не реагировала. Изображение продолжало идти.
На плёнке лагерь за их спинами начал рушиться – палатки горели, люди кричали. В то время как в настоящем лагере было тихо, лишь ветер колыхал брезент.
Илья тихо усмехнулся, но в его смехе больше не было бравады.
– Ну, поздравляю. Наше зеркало ещё и режиссёр. Снимает фильм ужасов про нас. Только, чую, премьера будет без зрителей.
И все почувствовали одно: камера не просто фиксировала изображение. Она показывала версию событий, в которой они уже проиграли.
Лента шуршала в аппарате, будто у камеры появился собственный ритм дыхания. На экране возникла сцена: лагерь тот же, но освещение какое-то искусственное, словно солнце светило из-под земли.
В кадре – Дмитрий. Живой, реальный, только на плёнке он выглядел старше, глаза глубже посажены, тень от лица падала так, будто её рисовал не свет, а чужая рука.
Он стоял у костра, спиной к зеркалу.
И вдруг что-то тёмное скользнуло позади него. Фигура, похожая на человека, но слишком вытянутая, словно её растянули по вертикали, как картинку в старом телевизоре.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.