Ксения Матюшина – Зеркало, в котором нет отражений (страница 1)

Ксения Матюшина

Зеркало, в котором нет отражений

Введение

Если вы открыли эту книгу ради уютного вечера, где за окном шумит дождь, а под пледом тепло и спокойно, – закройте её немедленно. Потому что после этих страниц ни дождь, ни плед, ни даже собственное отражение в зеркале не будут вызывать у вас прежних чувств.

Люди привыкли верить, что зеркало – это просто кусок стекла, услужливо показывающий, насколько безнадёжно вы не выспались, насколько криво сидит галстук или насколько плохо вы подобрали тональный крем. Мы привыкли доверять отражению: оно честное, оно неподкупное, оно всегда рядом. Даже когда все против вас – зеркало смотрит молча, будто понимает.

Но что, если однажды оно решит больше не смотреть?

Что, если зеркало вдруг перестанет вас замечать?

Вы наклонитесь к нему ближе, вглядываясь в мутное стекло, и поймёте, что там – пустота. А потом эта пустота заполнится кем-то другим. Не вами. Никогда не вами.

И вот здесь начинается самое неприятное: человек всегда боялся темноты, привидений, инопланетян, искусственного интеллекта, но никто толком не задумывался, что страшнее – потерять своё отражение или встретить его?

В этой истории наука и мистика играют в поддавки. Учёные будут спорить, пытаться объяснить происходящее квантовыми теориями, гипотезами наблюдателя, параллельными реальностями… Но вы быстро поймёте: научное объяснение не снимает страха. Оно делает его плотнее, осязаемее, будто холодное дыхание на затылке.

А ещё здесь будет юмор. Да, чёрный, как сама тьма за зеркалом. Потому что человек смеётся, когда ему страшно. Это не лекарство, это тик, судорога мозга. Героев этой книги тоже будет пробирать на сарказм: кто-то пошутит на грани истерики, кто-то хохотнёт, пока его отражение протягивает руку сквозь стекло.

Вы можете отложить книгу прямо сейчас. Никто не осудит.

Но если решите читать дальше – помните: каждое зеркало в вашем доме уже знает, что вы начали.

И они всегда были терпеливыми зрителями.

До сих пор.

Глава 1. «Зеркало в земле»

Земля всегда отдаёт находки неохотно, будто старая вдова, которой неприятно расставаться с наследством. Лопаты вгрызались в сухой грунт, камни звенели, как пустые черепа, и археологи, привыкшие к запаху пыли и костей, работали почти машинально. До того самого удара – глухого, металлического, слишком тяжёлого для глины.

– Ну вот, – буркнул Илья Морозов, главный циник экспедиции, вытягивая из земли кусок чего-то гладкого. – Либо древние похоронили холодильник, либо мы нашли портал в «Икею».

Смех прокатился по раскопу. Такой смех, когда все устали, в голове звенит от жары, а любое дурацкое слово звучит как гениальная шутка.

– Холодильник? – переспросила Анна Соловьёва, худощавая рыжая биофизик, с глазами, которые никогда не умели улыбаться. – Если в нём нет еды, значит, это точно твоя версия.

Она говорила резко, как скальпель, и всегда поддевала Илью – просто потому что его самодовольный сарказм раздражал её сильнее мошкары.

– Отлично, – Илья с усилием вытащил находку. – Теперь у нас есть зеркало. Только какое-то, хм… стеснительное.

Предмет был прямоугольным, словно кусок камня, отшлифованный до идеальной гладкости. Он весил килограммов сорок, и его поверхность не отражала ничего. Даже солнце над раскопом будто отказывалось иметь с ним дело.

– Может, это базальт? – предположил один из студентов, вытирая пот.

– Базальт отражает хуже твоей головы после похмелья, – отрезал Илья. – Но даже твоя башка хоть что-то отражает. А это – нет.

Марина Коваль, историк с вечно чёрными ногтями и кольцами на каждом пальце, присела к находке почти благоговейно. В её глазах горело то опасное пламя, которое у других людей бывает при виде золота.

– Это не зеркало, – прошептала она. – Это окно. Просто пока закрыто.

Илья скривился.

– Окно без стекла? Спасибо, Марина, очень практично. Думаю, древние строили такие, чтобы не смотреть, как соседи опять жарят мамонта.

Они снова рассмеялись. Смех – лучшее лекарство от тревоги. Никто не хотел признавать очевидное: перед ними лежало что-то, что не должно было выглядеть так.

Даже Анна, всегда цеплявшаяся за логику, нахмурилась. Она приложила ладонь к поверхности и резко отдёрнула.

– Холодное, как металл, – сказала она. – Но не проводит тепло. Оно… как будто отталкивает его.

– Прекрасно, – Илья расправил плечи, словно объявлял тост. – Мы нашли нечто, что нарушает законы физики. Поздравляю, коллеги. Через месяц мы будем безработные, зато с мировым открытием.

Они снова засмеялись. Но смех звучал уже тише. Потому что каждый в глубине души подумал об одном и том же: если зеркало не отражает, то куда уходит отражение?

И никто не хотел задавать этот вопрос вслух.

Ночь на раскопе всегда наступала внезапно. Казалось, солнце уставало смотреть на людей с лопатами и просто уходило спать, оставляя им в наследство костёр, жужжание комаров и тихое постукивание бутылок.

Археологи сидели полукругом у огня: грязные, усталые, но почему-то живее, чем днём. В темноте каждый становился настоящим, потому что прятаться было некуда.

Илья сделал большой глоток дешёвого лагерного пива и заговорил, как обычно, с усмешкой:

– Ну что, коллеги, поздравляю. Мы откопали самое странное зеркало на свете. Представляю древнего нарцисса: стоит, смотрит в пустоту и думает – «Боже, какой я загадочный».

Марина прыснула, прижимая к груди кружку.

– Уж лучше смотреться в пустоту, чем в нынешние зеркала. По крайней мере, пустота не показывает целлюлит.

– Ага, – хмыкнул студент, пытаясь казаться остроумным. – Селфи древних: лицо, ничего, ещё немного ничего.

– Молчать, дети, – оборвала его Анна. Она сидела прямо, будто костёр был лекционной аудиторией. – Вас не смущает, что зеркало не отражает?

– Смещает, – уточнил Илья. – В психику. У тебя – тревога, у Марины – восторг, у студента – желание произвести впечатление. А у меня – острое желание найти ещё ящик пива, пока оно не решило отражать только наше похмелье.

Огонь осветил его лицо – худое, с усталой иронией во взгляде. Он всегда шутил первым, но делал это так, что после смеха у всех оставался лёгкий холодок под рёбрами.

Анна скривилась, но ответила спокойно, сдержанно:

– Ты всё время шутишь, Морозов, будто смеёшься над страхом.

– Именно, – он поднял бутылку. – Лучше смеяться над страхом, чем позволить ему смеяться надо мной.

Костёр треснул, выстрелив искрой в темноту. На секунду всем показалось, что за кругом света кто-то стоит. Но никто не сказал ни слова.

Марина заговорила первой, тихо, как будто боялась разбудить ночь:

– Я думаю, зеркало – это дверь. Просто мы пока не знаем, куда она ведёт.

Илья фыркнул, но в этот раз не ответил.

Ему вдруг стало не по себе: в бутылке с пивом он увидел своё отражение.

Только оно почему-то моргнуло раньше, чем он сам.

После костра лагерь стих. Комары улетели к более вкусной крови, студенты разбрелись по палаткам, и только костлявый силуэт Ильи остался сидеть с бутылкой, будто охранник собственного цинизма.

Он встал, пошёл к находке – зеркало так и лежало в шурфе, накрытое брезентом. Казалось, что оно дышит под тканью: едва заметное колыхание, хотя ветра не было.

– Спокойно, дружище, – пробормотал Илья, стягивая брезент. – Сейчас я посмотрю на твою замечательную, неотражающую рожу.

Он наклонился над гладкой, чёрной поверхностью. И вдруг увидел.

Силуэт. Чёткий, высокий, человеческий.

Но это был не он.

Сначала мозг рефлекторно успокоил себя: «Ну, привет, оптическая иллюзия. Рад знакомству». Но иллюзия не спешила исчезать. Более того – она двинулась.

Илья поднял руку. Силуэт – нет.

Илья шагнул влево. Силуэт – остался стоять.

Потом он наклонил голову набок, и фигура в зеркале сделала то же самое, но с задержкой.

Секундой позже.

– Отлично, – выдохнул он, вцепившись в бутылку, как в крест. – Я только что встретил своё отражение с лагом. Интернет у загробного мира, видимо, тоже через ж…