Ксения Маршал – Развод. Я (не) буду мстить (страница 1)
Ксения Маршал
Развод. Я (не) буду мстить
Глава 1
Развод фиктивный, свадьба настоящая!
Воскресенский последняя сволочь! Об этом я узнаю чисто случайно, подслушав чужой разговор.
А как заливал!
– Дорогая, это все ради семьи. Любимая, я делаю это только для вас! Наш развод – чистая фикция. Просто так нужно для дела. Ну вот какая разница, что там написано у нас в документах? Главное, что вот тут, – на этих словах он непременно прикладывал мою ладонь к области сердца. Мол, я и дочь навсегда там, а нашей любви не страшны никакие условности. – Ты же знаешь, ты и Маришка – самое ценное, что есть у меня в жизни…
А ведь меня предупреждали! Не зря судья так странно на меня смотрела, когда я самоотверженно отказывалась от любого совместно нажитого имущества. Как на ненормальную. Видимо, сильно удивлялась моей блаженности. А я такой и была! Смешно сказать, почти год жила с Андреем. Еще и всем вокруг доказывала, что развод у нас фиктивный, существующий только на бумаге.
– Так нужно для бизнеса, мам, – в который раз разъясняла я родительнице.
Она только качала головой. А я верила! Верила мужу и в мужа. Как же иначе? У нас ведь настоящая любовь и дочка вон недавно родилась. Он даже пуповину сам перерезал. И вообще, как это – родному мужу не доверять? Кому тогда?
– Инвесторы отказывались вкладываться в его компанию, пока он женат, – продолжала я защищать Воскресенского. – Потому что, случись что, при разводе мы бы все пополам поделили. Они не хотели рисковать, вот и пришлось оформить бумаги. – Ты же сама видишь, как после всего у него дела в гору пошли. И деньги теперь совсем другие.
– Андрею, конечно, хорошо, кто же спорит, – качала головой мама. – Деньги рекой и никаких обязательств. А ты по факту для него посторонний человек. Ни кола, ни двора, да ребенок грудной на руках. Если выгонит он тебя, то и окажешься на улице. А ведь свой бизнес он начинал на твои деньги. Те самые, которые ты выручила с продажи бабушкиной квартиры. И не докажешь потом ничего, сама в суде ото всего добровольно отказалась.
– Мам, ну какое выгонит? Это другие мужики ненормальные, а мой Андрей не такой. Все у нас замечательно. Не надо нагнетать, пожалуйста.
Время показало, что мама была права. Все вокруг были правы, и только я одна жила в выдуманном мирке с радугой и розовыми единорогами. И пока Воскресенский выводил активы, продавал недвижимость и всячески готовился к новой холостой, беззаботной и сытой жизни, я продолжала пребывать в неведении.
Но ни один обман не длится бесконечно долго…
Открывает глаза на происходящее чистая случайность. Мы как раз отмечаем годик нашей дочери. Праздник я устроила с размахом. Обратилась в специальное агентство, пригласила всех родственников и друзей. Ведущий, аниматор, фокусник, фотограф, видеограф – все по высшему разряду. А как же – такое событие! Один годик бывает лишь раз в жизни.
Гости как раз смотрят салют с террасы полностью выкупленного ресторана, а я отхожу к распорядителю, чтобы уточнить кое-какие моменты. И спотыкаюсь, когда прохожу мимо туалетов.
– Сколько еще ждать, Андрей? – звучит капризный голос нашей няни.
Надо же, никогда не замечала у нее таких стервозно-требовательных интонаций. Обычно с Маришей она сама доброта. А тут вдруг какому-то Андрею не повезло. Интересно, чем провинился?
Собираюсь уже прошмыгнуть мимо, как вдруг из-за неплотно прикрытой двери звучит голос моего мужа. И понимание, что это не какой-то Андрей, а мой собственный, стрелой прошивает грудную клетку.
– Еще совсем немного, кис, – обещает он. – Мне осталось только дом продать, и я буду все так же богат, но зато свободен.
– Я уже восемь месяцев жду! Так никакого терпения не хватит, – обиженно выговаривает Олеся.
У меня же тем временем что-то нехорошее с организмом творится. Как будто ребра постепенно ломаются и заворачиваются вовнутрь, раздирая острыми краями все в кашу. А в голове шум, как при взлете истребителя. И картина мира никак не складывается. Потому что детали не подходят друг к другу, они из разных наборов и никогда в жизни не должны были соприкоснуться!
– Подними юбочку, я быстренько скрашу твое ожидание, – интимно рокочет Воскресенский. Его интонации я ни с чем не перепутаю – столько раз их сама слышала по ночам. Тело даже сейчас реагирует дрожью, хотя предназначались они не мне. – Пальцами или языком?
Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Звук в ушах нарастает. Даже странно, что сквозь него я все еще слышу.
– Языком, – повелительно и с долей снисхождения. Мол, так и быть, она разрешает. Слышится шорох, протяжный стон, а потом наша няня продолжает: – Когда ты уговаривал меня быть с тобой, обещал, что скоро выгонишь свою женушку. А по факту она мне почти год глаза мозолит!
Это я ей мозолю? Хватает же совести гадине! Стою, покачиваясь и сжимая руки в кулаки. Мне так плохо – вот-вот в обморок свалюсь. Дыхания не хватает – кислород внезапно какой-то не такой. Голова кружится, как у пьяной. И сознание мутится. Может, мне все это кажется?
– М-м-м, киса, – доказывая жуткую реальность происходящего, тянет мой муж. Мой бывший муж. Бывший! Бывший! Бывший! Очевидно, мне нужно зарубить себе это на носу. Мы ведь и в самом деле официально в разводе. Так что… никто друг другу. – Совсем чуть-чуть осталось. Ты такая вкусная… М-м-м… Анька как раз скоро улетит с дочкой на море, я же ей путевку сегодня подарил. А я как раз освобожу дом для новых владельцев. Так что вернется моя бывшая женушка уже к своим родителям и перестанет нам мешать.
– Точно? – мерзкий голос няни с требовательными интонациями врезается в самый мозг.
Голову разрывает от нежданного открытия и чужой подлости. Я ведь даже не подозревала, что так можно.
– Точно-точно. Ты и сама не представляешь, как я задолбался от жизни с ребенком. Это же постоянные вопли, недосып и вечно уставшая, недовольная жена. Я не на такое подписывался, когда брал Аньку в жены. Она хотя бы привлекательная была. Теперь стыдно ее показать хоть кому-то. А ты ее сиськи после кормления видела? Отвратительное зрелище. Сам не понимаю, как целый год выдержал. На что только не пойдешь, чтобы свои деньги сохранить…
– Не отвлекайся, продолжай давай, – требует Олеся.
А я зажимаю рот ладонью и бегу, куда глаза глядят.
Глава 2
– Вам плохо? – меня ловит официант и не дает упасть.
Трясу головой, то ли подтверждая, то ли отрицая. Тошнота все активнее подкатывает к горлу, в голове крутятся обрывки подслушанных фраз и мерзких звуков. А разбившаяся картина реальности уродливо искажается и пытается собраться в новую. Такую, которой не противоречат открывшиеся факты. Не подходит к ней только один, который гласит, что Андрей Воскресенский хороший любящий отец и прекрасный верный муж. Тот самый факт, на котором зиждилась вся моя жизнь, на поверку оказывается ложным.
Видимо, зажатый ладонями рот и дорожки слез, расчертившие мои щеки, подсказывают официанту, что мне все-таки нехорошо. Он приводит меня в служебный туалет и оставляет.
Организм понимает, что мы наконец одни, и заставляет меня согнуться над унитазом. Тело прошибают судороги. Вся еда выходит наружу. Стоит только подумать, сколько всего себе позволял бывший муж, а потом приходил ко мне в постель, как меня вновь и вновь выворачивает наизнанку.
После родов я долго не могла восстановиться, поэтому супружеский долг был отложен на три месяца. Потом мне было больно. Потом я валилась с ног от недосыпа. И в итоге сама не заметила, как муж перестал приходить за мной в детскую и звать в спальню. Не удивлюсь, если ему уже тогда грела постель наша услужливая ушлая няня.
А ведь какую кроткую овечку из себя все время строила Олеся!
«Да, Анна Михайловна. Хорошо, Анна Михайловна. Как скажете, Анна Михайловна!»
Ну чудо, а не помощница. Еще бы знать тогда, что помогала она не только мне, но и моему мужу. Понятное дело, что уволь я ее, и голубки нашли бы другое место, где предаваться плотским наслаждениям. Но это происходило бы не у меня под носом!
Минут пятнадцать я борюсь с дурнотой. Еще десять уходит на то, чтобы привести себя в относительный порядок. Мочу бумажное полотенце и протираю лицо. Благодаря профессиональному фиксатору макияж на месте. Остается лишь стереть следы от слез, да промокнуть влажные глаза.
Руки трясутся, стоит только подумать, что мне нужно вернуться к гостям и делать вид, будто ничего страшного не произошло. Будто моя жизнь не перевернулась только что, разбившись на осколки и собравшись обратно в неправильном порядке.
А после мы отправимся домой, и Олеся, конечно же, поедет с нами в машине. Она всегда и везде с нами ездит. И комната ее на втором этаже, поблизости от детской – чтобы недалеко бегать было. Так Андрей решил. Он, собственно, ее в дом и привел. Интересно, она хотя бы няня настоящая? Или все подтверждения ее квалификации еще одно вранье?
До чего же я дура! Правы были все вокруг, когда не верили в фиктивность развода… Идиотка я клиническая. Клуша, которая дальше своего носа ничего не видит. Еще и грудь некрасивая со слов Воскресенского…
Тоже мне ценитель женской красоты выискался. Эстет фигов.
Разрешаю себе сделать еще пару глубоких вдохов и покидаю тесное помещение. Меня всю колотит. Даже каблуки цокают болезненно и не ритмично. Кусаю губы – во рту привкус горечи и соли. Первой меня ловит мама. Именно с ней я оставила Маришку, когда пошла искать распорядителя.