Ксения Маршал – Развод. Я (не) буду мстить (страница 3)
А может быть я? Может, если бы я лучше за собой ухаживала, наносила бы каждый день макияж и выполняла супружеский долг даже через боль, Воскресенский не стал бы смотреть на сторону? Ведь говорят же, что в разводе виноваты двое. Получается, я была плохой женой?
Пока Маришка увлеченно ест кашу, я лезу на форумы. Пытаюсь отыскать ответы на свои вопросы, но так ничего толкового и не нахожу. Куча историй, еще больше рассуждений на тему, всяческих мнений. Единого, естественно, нет.
Да и, с другой стороны, ладно бы Андрей мне просто изменял, я бы могла, скрепя сердце, признать, что в том есть доля моей вины. Но муженек же решил избавиться от нас с дочерью, как от ненужного балласта! Просто вышвырнуть вон, напоследок кинув кость в виде поездки на море. И то не из-за мук совести, а ради удобства – чтобы под ногами не путались.
В чем же тут моя вина? В том, что всю жизнь была честной и никогда никого не подставляла? Поэтому Воскресенский решил, что меня можно шваркнуть, оставив на улице? Бомжом! Если потерявшую былую пышность грудь я признать готова, то к больной жадности бывшего мужа уж точно никакого отношения не имею.
И дочка наша тем более не виновата! Ни в том, что плачет по ночам, ни в том, что требует массу времени и заботы. А желать с появлением ребенка жить как прежде, свободно и беззаботно, не что иное, как эгоизм и инфантильность. Очень жалко, что я разглядела эти качества Воскресенского только сейчас.
А ведь я считала, что у меня идеальный муж! Высокий, привлекательный, успешный. У него даже пресловутые шесть кубиков пресса имеются – тренировки в спортзале он не пропускает. Вот только не про мою честь вся эта роскошь оказалась.
Обидно? Не знаю. Я скорее шокирована. Андрей выбил почву у меня из-под ног. И теперь моя единственная задача – устоять. Как минимум – не расшибиться при падении, ведь я не только за себя отвечаю, но еще и за Маришу. Поэтому не позволяю боли захватить себя. Сгребаю ее в плотный комок, утрамбовываю и заталкиваю как можно глубже. Сперва я сделаю все от меня зависящее, а потом уже можно будет жалеть себя. Желательно не на улице и не под открытым небом.
За завтраком удается впихнуть в себя лишь чашку эспрессо. От чего-то большего организм попросту отказывается. Тусуемся с Мариной на кухне, пока в холле не появляется Олеся с двумя чемоданами. Бросает на меня брезгливый взгляд, а потом молча уходит, шандарахнув дверью напоследок.
– У вас все в порядке? – тут же появляется Артур, наш домоправитель.
– Нет, – отвечаю глухо и отворачиваюсь, давая понять, что эту тему я продолжать не намерена.
Спустя несколько минут забираю дочку из высокого стульчика, умываю и вместе с ней поднимаюсь наверх. Моя цель – кабинет Воскресенского. Там сажаю малышку прямо на пол и занимаю развивающим планшетом. Минут пятнадцать свободного времени у меня есть.
Первым делом лезу в сейф. Сгребаю часть налички и золотых украшений – Андрей любит покупать толстенные цепи, вкладывая таким образом свободные деньги. Все документы, которые лежат внутри, фотографирую. Потом фотографирую бумаги в столе. Лезу в компьютер и пытаюсь добраться до паролей, но у меня ничего не получается.
Краем глаза замечаю машину Воскресенского, заезжающую во двор, и трясущимися руками торопливо заметаю следы. Сердце колотится в горле – только бы не попасться!
В самый последний момент успеваю подхватить Маришу с планшетом и выскочить в коридор. Награбленное запихиваю в большую вазу с сухоцветами.
– Аня! – раздается злой голос бывшего мужа с первого этажа.
«Он понял, что я все знаю и готовлюсь к мести? Или увидел, как я роюсь в его документах?» – прошибает паническая мысль.
Но мне нужно еще немного времени!
Глава 5
– Аня, ты совсем рехнулась? – орет с первого этажа Андрей. – Тебе моча в голову ударила? – похоже, чувствует, что конец близок, и уже не в силах продолжать играть роль примерного мужа.
– Не ори, – говорю строго. Я появляюсь наверху лестницы с дочкой на руках и свысока смотрю на муженька.
Удивительное дело, его правильные черты, стать, идеально сидящий костюм больше не кажутся мне привлекательными. И, если раньше я смотрела на Воскресенского и сама себе завидовала, то сейчас диву даюсь. Передо мной зажравшийся мужик, оборзевший от того, какие возможности перед ним открыли большие деньги. Нувориш, не справившийся с блеском медных труб.
У него же это буквально на лице написано: «Еще! Еще! Себе! Себе! Заграбастать как можно больше!»
А я, слепая идиотка, не замечала.
– Ты ребенка пугаешь! Если есть, что сказать, говори нормально, – наверное впервые за долгое время осаживаю мужа. Ах да, бывшего мужа.
С появлением Мариши я стала всецело зависима от Андрея. И он, в полной мере прочувствовав это, принялся продавливать. Сначала потихоньку, потом сильнее, а в конце уже пер, как асфальтоукладчик, сминая любые мои возражения. И я как-то незаметно привыкла. Смиряться, подчиняться, уступать превратилось в привычку.
Итог, как водится, плачевен. Я прогибалась под Воскресенского, а в качестве благодарности он решил вытереть об меня ноги.
– Если бы ты ни с того, ни с сего не вышвырнула нашу няню, тебе бы было, с кем оставить ребенка. Вот скажи, ты вообще нормальная? – голос бывшего мужа все еще громкий и наполненный гневом, но все же далек от крика.
Только я не обманываюсь. Андрей уступил лишь для того, чтобы не мучить себя прослушиванием детской истерики, которая непременно бы наступила, продолжи он скандалить.
– Олеся мне больше не нужна, – сообщаю ровно.
И так хочется продолжить! Сказать что-то типа: «Если она так сильно нужна тебе, то флаг в руки. Только не в доме, где живу я с дочкой». Но я стискиваю зубы и молчу. Понимаю, что еще не время. Хотя язык так и жжет от невысказанных слов. Мне почти больно.
И еще больнее становится от того, с какой силой Маришка стремится к отцу.
– Па-па-па! – тянет она ручки и улыбается искренне.
У меня все сжимается в болезненный комок. Дочка такая открытая в своей любви, такая настоящая, а Воскресенскому это не нужно. Мы обе ему не нужны. И если свое разочарование я готова пережить, то за невинного ребенка обидно до слез. Потому что она заслуживает отцовской любви просто так. По праву рождения!
Но Андрей гораздо больше любит деньги и беззаботность. Замечаю, как он в раздражении поджимает губы.
– Могу я хоть дома отдохнуть? – рявкает он. – Пашу без выходных, а вы на шею сесть готовы. Никакой благодарности!
«При чем тут мы, дорогой?» – так и тянет поинтересоваться. Ведь пашет он ради своего собственного блага. Наш удел – остаться на обочине жизни, в то время как сверкающий лимузин Воскресенского понесет его дальше в прекрасную жизнь.
И снова молчу. Сейчас время собирать камни, а не бросаться без толку, словно брехливая собака.
Отворачиваюсь и ухожу. Меня колотит. От этой стычки. От понимания, что я продолжаю свою маленькую месть – ведь гнев бывшего муженька вызван исключительно тем, что удобной любовницы теперь не будет под рукой. А всякое видеонаблюдение и запись с экрана компьютера – всего лишь плод моего разгулявшегося воображения. На воре, как известно, и шапка горит.
Не желает горе-папаша с нами общаться, что ж, мы не настаиваем. Не такой уж и праздник лицезреть его кислую недовольную рожу. До вечера занимаюсь исключительно Маришей. Мы играем, делаем много полезных упражнений. Например, перекладываем фасоль из большой чаши в бутылку с узким горлышком. Смотрим развивающие карточки. Читаем стихи. Долго гуляем. Сидеть на участке нет никаких сил – слишком отвратительно чувствовать, что Воскресенский где-то поблизости.
Поэтому, дождавшись, когда дочка устанет, я укладываю ее в коляску и иду тихонько бродить наружу. Улочки нашего коттеджного поселка уже украшены гирляндами. Воздух свежий, чистый – одно удовольствие дышать. Легкий морозец чуть пощипывает щеки. И я наслаждаюсь немпешной спокойной прогулкой ровно до того момента, пока передо мной не останавливается блестящий представительский седан.
– Анна, – наружу выбирается высокий мужчина в кожаной куртке нараспашку.
Его голос тяжелый. Требовательные интонации ложатся грудой булыжников мне на плечи. Я знаю этого человека с внешностью отпетого бандита. Огромный, всегда небритый, предпочитающий кожанки, джинсы и грубые ботинки. Если честно, слегка пугающий меня. Это Вадим Тарханов, главный конкурент мужа. Мы не общаемся, конечно же. Тем непонятнее, что от меня нужно Тарханову.
– Ваша семья всегда грязно вела дела. Но на этот раз Воскресенский переступил все мыслимые границы. Неужели ты можешь спокойно воспитывать с ним ребенка, зная, на какие поступки способен твой муж?
Глава 6
«Не могу и не буду воспитывать с ним ребенка» – отвечаю мысленно. Только не после того, как Андрей поступил со мной и дочерью. Теперь Воскресенского для меня попросту больше не существует. Но жаловаться постороннему человеку мне, конечно же, и в голову не приходит.
– Мы уже год как не семья, – роняю я отстраненно.
Понимаю, так себе объяснение. Жаль, на большее я сейчас не способна.
– Да все в курсе, что вы живете вместе, – перебивает Вадим нетерпеливо. – Ладно я, я уже почти привыкший к выкрутасам твоего муженька. Но есть ведь и другие люди, которым не по вкусу такие методы. Они точно терпеть не будут. Если не хочешь оставить девчонку сиротой, поговори с ним.