Ксения Маршал – Бывшие. Маленький секрет от босса (страница 4)

– Тогда тебе надо ичиться, – авторитетно заявляет дочь. – Дома я тебе сдеаю тяй с маиной.

– Спасибо, дорогая моя, – смеюсь, и на сердце становится легче. Милаша – мое солнышко и светит так ярко, что любые невзгоды тают под ее теплыми лучиками.

Дома у бабули все готово. Стол накрыт и ждет нас. После инсульта бабушка не рискует далеко ходить, поэтому дочку в садик отвожу и забираю я, но по дому ба шуршит довольно активно. За что я ей бесконечно благодарна.

– Случилось что? – спрашивает бабушка, когда уже пьем чай. В мою кружку Миланка щедро набухала малинового варенья.

– Ничего серьезного, – отмахиваюсь легко, но под проницательным взглядом чувствую, что переигрываю.

Бабушка не настаивает. Ждет, когда я созрею и сама приду за советом. Всегда так делает.

После ужина немного играю с Милашей, купаю дочь – водные забавы, особенно если с пеной, мы очень любим. Укладываю малышку спать. И, уткнувшись носом в ее затылочек, вдыхая самый сладкий и теплый аромат на свете, жмурусь. Не хочу, чтобы завтра наступало. Потому что придется снова расстаться со своей девочкой и ехать на работу. И о том, что меня там ждет, даже думать страшно.

Глава 6

День не задается с самого прихода в офис. В лифте сталкиваюсь с Градским и его помощницей, которая уже начинает казаться его неотъемлемой частью. Здороваюсь коротко, почему-то зависая взглядом на том, как царственно кивает мне Маргарита и делает шажок в сторону Демида, теснее придвигаясь к нему. Словно нарочно и с превосходством демонстрируя, какое место занимает в жизни босса.

Градский лишь кивает. Он затянут в темно-серый костюм, идеально сидящий на подтянутой фигуре. Формы Демид за эти четыре года не потерял, а скорее даже – приобрел, если брать в расчет раздавшиеся плечи и грудную клетку. Эдакий опасный варвар, затянутый в цивилизованный костюм. Одежда – лишь дань требованиям общества, призванная прикрыть внутреннюю дикую суть, но не способная спрятать ее или изменить.

Он всегда был таким, немного сумасшедшим, яростным, но честным. Брал на полную катушку, а отдавал еще больше. Вот только раньше его глаза не резали меня ледяными лазерами, а четко очерченные губы не кривились. Презрение – вот чего я заслуживала по мнению Демида.

А у меня слишком много в жизни проблем, чтобы еще пробиваться через броню, сотканную из недоверия, ненависти и застарелой обиды. У меня, в отличие от него, есть Милашка, и никого нам с дочкой больше не надо. Вот только вторую операцию сделаем и заживем счастливо, без оглядки на прошлое и на всех остальных. Да я даже с работы уволюсь, чтобы не ощущать на себе каждый день этот давящий, препарирующий взгляд!

К сожалению, хорошие события, о которых мечтаешь, не случаются мгновенно, по щелчку пальцев. С самого утра на работе захватывает суматоха. Кручусь, как белка в колесе, исполняя указания нового директора. А их на все отделы свалилось выше крыши. К одиннадцати утра мои девочки успевают придумать прозвище для нового директора – Гадский. И так в тему оно звучит, что я не пресекаю их. Только в сторону отворачиваюсь, чтобы похихикать тайно.

На этом хорошее заканчивается. В обед меня вызванивает секретарша Гадского и передает приказ подняться. Да-да, начальство у нас занимает целый отдельный этаж, можно сказать пентхаус. Тут помещается только приемная, куда выходят двери лифта, и, собственно, сам кабинет директора. Две стены полностью стеклянные, сквозь них город как на ладони. Суматоха, вечная гонка, люди, машины – все внизу, а тут, наверху, чувствуешь себя хозяином жизни, отделенным от мирской кутерьмы чем-то большим, чем простое расстояние.

– Вызывали, Демид Леонидович? – встаю по стойке смирно напротив огромного стола. Сегодня я в балетках без каблука – на шпильки не нашлось ни сил, ни мотивации. Внезапно хочется потерять яркость, стать совсем незаметной, лишь бы меньше привлекать внимание главного хищника в офисе.

Солнце приветливо заливает просторный кабинет, и при других обстоятельствах можно было бы даже насладиться моментом. Но не сейчас. Несколько бесконечных минут Градский молчит, испытывая мои нервы на прочность. Печатает что-то в ноутбуке и даже не смотрит на меня, словно я пустое место. Зачем вызывал тогда?

«Маргариты нет» – отмечаю про себя еще одну странность. Обычно красотка старается не выпускать из поля зрения своего босса. Стережет его, как овчарка – государственную границу. У нас уже даже слухи пошли, а кое-кто делает ставки, успел ли Гадский вместе с Марго обновить диванчик в кабинете и в приемной. Кто-то, к слову, голосовал за рабочий стол.

Взгляд сам собой опускается на полированную дубовую поверхность, и я сглатываю ставшую горькой и вязкой слюну. А еще почему-то приходит мысль, что массивная мебель в классическом стиле, оставшаяся от прежних владельцев, совершенно не подходит Демиду. Ему бы больше подошло что-нибудь ультра-современное: лаконичность, текстуры, стиль.

– Покажи мне, куда тут все ходят на обед, – наконец отрывается он от компьютера и переводит внимание на меня. Взгляд Градского тяжелый, давящий и лишающий всякой уверенности. В голову начинают закрадываться всякие мысли.

– Не боитесь, что отравлю? – не удерживаюсь от шпильки.

– А меня после всего случившегося уже ничто не возьмет, – прищуривается опасно.

Так и хочется бросить колкое: «меня тоже». Но я молчу. Сейчас нам с Демидом нечего делить, кроме неоднозначного прошлого, а стоит только начать противостояние, как откроется ящик Пандоры.

Вдвоем с Градским в лифте тесно. Хоть кабина, обшитая нержавеющей сталью, и рассчитана на 12 человек, у меня складывается ощущение, что мы находимся в тесной каморке. Расстояние в присутствии Демида словно изменяет свои свойства, сжимаясь в маленькую точку, а напряжение возрастает до небес. Еще чуть-чуть, и все взорвется.

Парфюм у Градского другой. Раньше он предпочитал свежие и легкие, спортивные ароматы, теперь – уверенный в себе, насыщенный, чуть сладковатый парфюм. Не могу не отметить, ему идет. Подчеркивает мужественность и статус. А мне хочется оказаться как можно дальше и от Демида, и от его обволакивающего, подавляющего запаха.

Демид вдруг рычит, шарахает по кнопке лифта так, что кабина дергается и останавливается на месте. Резко прижимает меня к стене, нависает грозовой тучей. В его глазах сумасшедший блеск, дыхания тяжелое. Сердце ударяется в ребра, а во рту пересыхает.

– Жалеешь? – рявкает мне в лицо.

Глава 7

Сжимаюсь вся от той ярости, которая бьет из Градского. Волной меня захлестывает, топит с головой. Раньше я купалась в таком же бурном потоке его любви, теперь – отчаянная ненависть, как кислота, разъедает меня. Лишает сил и воли.

Хочется оправдаться. Хочется рассказать ему о дочери и о том, что никогда не предавала. Живого, во всяком случае, точно. Мне же сказали в больнице, что Демид умер. Травмы, не совместимые с жизнью. Да по всем каналам трубили о страшной аварии, в которую угодил миллиардер, приносили соболезнования близким и родственникам. Все они утверждали, что Градского больше нет, и вот он тут, ненавидит меня! Также сильно, как когда-то боготворил.

А делать он это умеет. Потому что все, за что берется, Демид предпочитает выполнять на тысячу процентов. И я рискую сгореть в пламени его ненависти, если как можно скорее не уволюсь.

«Нужно только дотерпеть до операции» – твержу себе мсленно, закрывая глаза. Не могу видеть Градского, слишком близко, слишком больно, слишком интенсивно – все слишком!

– Такой трудный вопрос? – чувствую, как новый босс приближает губы к моему уху и рокочет, едва задевая чувствительную кожу.

В животе простреливает острым спазмом. Молчу. Не знаю, что говорить. Разве что: «Нет-нет, пожалуйста, не надо мучить меня. Не нужно заставлять задумываться и вспоминать. У нас у каждого теперь своя жизнь…»

Потерю любимого я пережила четыре года назад, а этого нового человека не знаю. Я должна думать о дочке и только о ней. Когда-то я любила Градского, так сильно любила! И думала, что такая любовь не проходит. А теперь я просто мать больного ребенка и не имею права на страдания из-за постороннего мужчины, кем бы он в прошлом мне не приходился. Все свободное время уходит на Милашку и на занятия с ней. Я просто не имею права отвлекаться на что-то еще, если хочу, чтобы дочь выросла полноценной и счастливой.

Тем более, Демид вполне счастливо живет, нашел ассистентку, как с обложки журнала, и не отказывает себе в удовольствиях. Так к чему ворошить прошлое безо всякой надежды на будущее? Интересно, если я попытаюсь объясниться и начну рассказывать про то, как все было, Градский позволит мне хотя бы пару предложений произнести, или сразу заткнет и выгонит?

От необходимости отвечать на уже два заданных вопроса спасает Маргарита. Лифт неожиданно дергается, двери разъезжаются, и мы с Демидом оказываемся на всеобщем обозрении. Благо из зрителей только его ассистентка. Зато какой убийственный взгляд бросает она в мою сторону! Сам Демид бы позавидовал. И далась я им обоим…

– Не помешала? – голос у Марго глубокий, грудной. Такой многообещающий, как любят мужчины.

Градский выплевывает ругательство. Зато меня отпускает, и я испытываю бесконечную благодарность к брюнетке. Пусть она и не горит дружелюбием ко мне. Поправляю юбку и жакет, пока помощница модельной походкой дефилирует внутрь кабины и занимает место аккурат между мной и Демидом. Задаюсь вопросом: можно ли так радоваться человеку, который столь явно тебя недолюбливает. Выходит, что вполне. Жизнь вообще постоянно подкидывает мне всякие открытия.