Ксения Маршал – Бывшие. Маленький секрет от босса (страница 3)

– Всегда презирал охотниц за деньгами… – кривится Градский, а я, стиснув зубы, стою в ожидании приговора.

Глава 4

Демид

«Не верю тебе, милая. Ни единому высокопарному слову» – кручу в голове, пока препарирую взглядом Линку. Она держится. Стоит, старается не ерзать, и ей это почти удается. Только заломленные в нервном жесте пальцы, да прикушенная нижняя губа говорят о том, как непросто дается бывшей ожидание.

Разочарование топит. И как я мог целый год, пока мы были вместе, не замечать лживости за этой ангельской внешностью? Единственная, пожалуй, кого не разглядел. Нет чтобы правду сказать: да, Градский, люблю деньги и хочу их как можно больше, не урезай мне зарплату. Зачем-то бабушку свою приплела, с апломбом заявив, что старушка зависит от количества нулей в зарплате Эвелины. Насколько я помню, Эмма Васильевна всегда прекрасно справлялась собственной пенсией, еще и внучке денег подкидывала. Так что тут Линка попала пальцем в небо и нисколько меня не разжалобила.

– Хорошо, – какого-то хрена произношу, удивляя не только Лебедеву, но в большей степени самого себя. – Я разрешу тебе остаться. Посмотрим, чего ты стоишь, как профессионал. Как человек – мы уже выяснили… – не удерживаюсь от намека на прошлое.

И сам себя матерю мысленно: ну зачем? Уж не для того, чтобы пробудить совесть бывшей, точно. То, что отсутствует в принципе, разбудить невозможно. Только дал понять тем самым, что мне не все равно до сих пор.

– Спасибо! – выдыхает та и хлопает глазами ошарашенно.

Ждала отказа. Да и я не собирался давать предательнице второй шанс, само как-то так получилось. Ладно, пускай работает, ее вроде бывший директор хвалил. Вот и посмотрим, так ли хороша Лебедева Эвелина Аркадьевна, как о ней отзывались. В конце концов интересы компании важнее личных обид, а я взрослый мужик и способен отделять корпоративное от личного.

– Не обольщайся, – решаю погасить немного триумф, да и как-то реабилитироваться в собственных глазах. – За первый же косяк переведу в уборщицы. Свободна.

Линку как ветром сдувает. В просторном кабинете остается только тонкий, едва уловимый запах цветочных духов. «Другие» – делаю мысленную пометку. – «Раньше были с ароматом ванили, попроще и нарочитее».

И тут же рычу на себя:

– Слабак, мать твою!

Духи он ее анализирует, стройными бедрами любуется. Еще только начать исходить слюной не хватало. Ничему жизнь не учит, идиота. Велю Ритке принести крепкого кофе и пригласить следующего руководителя.

Встречи с подчиненными проходят быстро и почти без эмоций – все досталось Эвелине. В принципе, особых нареканий у меня нет, но на некоторые позиции я поставлю своих людей. Это решено было еще до покупки компании.

Ровно в восемнадцать отпускаю всех по домам. А то видел я, как народ изображал бурную деятельность, чтобы произвести впечатление на новое начальство. Кроме Лебедевой, разумеется. Та, как только часы показали восемнадцать ноль-ноль, собрала вещи и торопливой походкой покинула офис. Специально проследил, благо доступ к камерам на проходной мне обеспечили прямо из кабинета.

Почему-то это кольнуло. А как же обещание трудиться в поте лица? Добилась своего и упорхнула. К бабушке? Или вообще на свидание? Есть у нее сейчас кто-нибудь? Такой же наивный болван, каким и я когда-то был, например. Кольца на безымянном пальце точно не было, я первым делом проверил.

Рука зудит снять трубку и приказать службе безопасности принести на Лебедеву полное досье. Где, с кем, когда и сколько раз.

– А оно тебе надо? – интересуюсь у самого себя вслух.

Собственный голос отрезвляет. Личная жизнь Эвелины – давно уже не мое дело. Пусть хоть десяток лохов окучивает, главное – чтобы на работе компании это никак не отражалось. Только поэтому я и не смотрел ее личное дело. Даже не заказывал, чтобы соблазна не было узнать о Лебедевой побольше. В топку все это.

Работаю с документами в опустевшем здании. Ассистентку свою, Ритку, и то отпустил, хотя она и порывалась остаться. Умудрилась, зараза, за год всего стать практически незаменимой. Слишком хорошо работает, чтобы увольнять ее. Ответственная, предусмотрительная, с акульей хваткой. Далеко девочка пойдет. И могла бы идти вместе со мной, если бы глаз на меня не положила.

Но теперь я не уверен, что нам по пути. К слишком активным действиям в отношении меня перешла Маргарита. Даже массаж шеи сделала перед уходом. Не то чтобы я против, он замечательно помог от усталости. Но на два фронта я не работаю, а Маринка замечательно справляется с ролью моей невесты и полностью меня устраивает.

Домой возвращаюсь затемно, уставший и в какой-то прострации. Маринка молча разогревает ужин, потом ждет меня в спальне. Секс в этот раз без огонька, не приносит ожидаемого удовольствия. Как будто мы Риной уже лет двадцать женаты и занимаемся этим лишь по привычке, из чувства долга. Даже напряжение до конца сбросить не получается.

Зато на следующее утро на работу я отправляюсь с небывалым энтузиазмом, как восторженный олень предвкушаю новый день. И даже думать не хочу, с чего вдруг такие метаморфозы.

Глава 5

В офисе, как всегда, не задерживаюсь. Иначе рискую не успеть забрать Милашу. Она у меня и так последняя в саду остается и все время из-за этого расстраивается. Сейчас, правда, уже получше, а в прошлом году совсем тяжело было. Слишком маленькой дочь была, чтобы понимать, что маме необходимо работать.

Милана посещает частный сад, где за ней хорошо присматривают и обеспечивают специальный уход. Из-за ножки дочка ходит медленнее остальных и совсем не бегает. Поэтому государственный сад пока что нам не светит. Разве что после второй операции и успешной реабилитации. Врачи обещают полное выздоровление. А я даже боюсь загадывать и рассчитывать на что-то.

– Мама! – спешит, как может, ко мне в объятия мой светловолосый вихрь.

Они с воспитательницей уже вернулись после прогулки в группу.

– Привет, солнышко! – целую я сладкую макушку и втягиваю носом любимый аромат, теплый, уютный и умиротворяющий. Аромат настоящего счастья. – Как дела у тебя? Как день прошел?

– Холосо. Я так по тебе кучала, мам. А Аеся меня токнула, а потом удалила, она хотела книску мою отоблать. Ее Инна Витоловна аказала!

– Здравствуйте, – подходит следом воспитательница. – У нас все хорошо. Милаша поела, спала хорошо. Только с Алесей Дудаевой небольшой конфликт сегодня случился.

Инна Викторовна рассказывает, и у меня сердце кровью обливается от обиды за свою кроху. Так и хочется защитить малышку, а другой девочке пригрозить как следует, чтобы не нападала на младших. И вроде я понимаю, что для детей их возраста это нормально, что без таких вот мелких конфликтов ни в саду, ни в школе не обходится, а поделать с собой ничего не могу.

Возможно, если бы Милаша была обычным ребенком, я бы проще на все реагировала. А в нашем случае любая несправедливость воспринимается особо остро.

– К сожалению, Алеся у нас – отдельная история. Со всеми конфликтует, дерется, отбирает игрушки у детей. Психолог с ней работает, мы стараемся мягко гасить конфликты в группе, но вы же сами знаете, основы закладываются дома, в семье, – качает головой воспитатель.

– Спасибо вам, Инна Викторовна. Может, поговорить с родителями этой Алеси? В конце концов Милана не совсем обычный ребенок, она даже защитить себя толком не может… – останавливаюсь, потому что чувствую, как горло перехватывает.

– Попробуйте. Но должна предупредить, что отец у девочки – человек весьма специфический, – осторожно предупреждает воспитатель. – Вы с ним поаккуратнее. Он какую-то высокую должность занимает, ездит с водителем и просьбы простых людей, скажем так, не особо воспринимает.

– Спасибо, – еще раз благодарю Инну Викторовну.

Переодеваю дочку из сандаликов в уличные кроссовки, помогаю надеть ветровку, кепку и веду на выход. Милаша тараторит, рассказывая обо всем на свете. Столько событий у нее произошло за день – не счесть! Про Алесю она уже и забыла. А я слушаю вполуха и никак не могу отпустить ситуацию с агрессивной девочкой.

По-хорошему, надо бы поговорить с ее родителями. Да будет ли толк? Если отец Дудаевой действительно такой, каким описала его воспитатель, то вряд ли прислушается к моим просьбам. У меня ни высокого положения в обществе, ни сильных покровителей. Работа более-менее оплачиваемая, да и той я могу в любой момент лишиться…

На специальной парковке забираем наш розовый самокат, оставшийся там в одиночестве. Милаша привычно встает двумя ножками на доску, берется за ручки. Я цепляю руль посередине и качу самокат рядом с собой. Эта схема передвижения у нас давно отработана.

Весенний вечер радует. Солнце еще высоко и греет так приятно, что все невзгоды разом забываются. От цветущих деревьев и кустарников доносится изумительный аромат. Повсюду визг гуляющих детей. А встречные прохожие практически все улыбаются.

– Мама, мама, – зовет Милашка. – А давай купим молозенку? Ты обещала, – напоминает строго.

И хоть я не собиралась, заруливаю в магазин. Беру два стаканчика – дочери и бабушке, она тоже любит сладкое лакомство.

– А ты? – недоумевает моя кроха, глядя, как я убираю мороженое в сумку.

– А у меня горлышко болит, – кашляю показательно. Не признаваться же дочке в собственных страхах, что меня могут выгнать с работы и что сейчас каждая копейка на счету.