Ксения Маршал – Бывшие. Маленький секрет от босса (страница 2)

Входит. Останавливается напротив моего стола и молчит. Узкая юбка обтягивает стройные бедра, из выреза блузки выглядывают аккуратные холмики, золотая цепочка спускается между ними и теряется под одеждой. Глазищами по моему лицу шарит, словно поверить не может в то, что встретились. Взгляд у нее сумасшедший. Испуганный и всполошенный. Эвелина старается удержать лицо, но я всегда легко читал ее.

«Удивлена, милая? Жалеешь сейчас, что сбежала когда-то?»

Поднимаюсь на ноги, лишний раз демонстрируя, что не сдался в отличие от некоторых. Не смирился, не пал и не остался барахтаться на дне. Смотрю, прищурившись, в ответ. Лина дергается.

– Демид? – хрипит испуганно. Вздергиваю бровь, Лина поспешно поправляется: – Д-демид Леонидович, вызывали?

– Приятно видеть, что с субординацией у тебя гораздо лучше, чем с принципами, – бросаю коротко и снова смотрю.

Я знаю, что взгляд у меня тяжелый. С каким-то больным удовольствием буравлю им свою бывшую женщину и наблюдаю за тем, как ее начинает подергивать. Она похорошела, надо сказать. Обрела лоск, сделалась женственнее, интереснее. Четыре года назад Эвелина была простой студенткой, хоть и красивой до одури. Сейчас – знающая себе цену женщина. И только глаза, как и прежде, выдают всю ее подноготную.

– Простите? – все-таки набирается смелости уточнить.

Сажусь обратно на стул, ей присесть не предлагаю. Пускай постоит на коре, проникнется.

– Я слушаю отчет о работе твоего отдела. Докладывай.

– Т-ты, то есть, вы об этом поговорить хотите? – в голубых глазищах океан шока и неверия. Смотрит на меня, как на привидение.

– Понимаю твои чувства, – хмыкаю холодно, – но здесь мы прежде всего на работе. Так что не трать попусту мое время и выполняй поручение.

Вдыхает судорожно. Я уже начинаю думать, что ничего толкового от Лины не дождусь, как она удивляет. Довольно быстро берет себя в руки и начинает рассказывать про работу отдела. Перечисляет последние проекты, приводит по памяти цифры, хвастается достижениями. Не своими собственными, а принадлежащими всей команде. И я как последний дебил начинаю радоваться за нее. Гордиться своей девочкой и той женщиной, в которую она превратилась. Удавить себя за эти неуместные чувства хочется. Не мальчик давно уже, чтобы так плыть от бабы. Тем более от бабы, бросившей в самый тяжелый момент. Когда выл сквозь стиснутые зубы и от бессилия в борта больничной койки пальцами вцеплялся, мечтая раскрошить их.

Она заканчивает отчитываться и без перехода сообщает:

– Нам нужно поговорить, Демид, – лишь интонация меняется, становится неуверенной, слабой. – Скажи, когда, если не хочешь тратить рабочее время?

Меня бомбит. Увидела, что я снова полноценный, и вернуть все назад захотела? Еще бы, такой мужик перспективный… В голове петарды взрываются, ярость захлестывает грудную клетку. Не о чем мне с тобой говорить, милая. Ты свое право на разговоры добровольно похерила, никто не отнимал.

– Слова уже не помогут, – отрезаю, дернув шеей. Старые травмы периодически дают о себе знать. – Готовься передавать дела новому руководителю отдела. Тебя я снимаю.

Дергается, как от пощечины. Надо же, какие кидалы, оказывается, чувствительные бывают.

– Могу я узнать, почему? – вскидывает остренький подбородок. И вместе с этим подпрыгивает копна белоснежных волос.

– В связи с низкими морально-нравственными качествами, – выплевываю, не сдержавшись. Глаза напротив наполняются слезами. Плохо. Эта женщина все еще способна вывести меня на любые эмоции, так что нужно будет рядом с ней держать ухо востро. – Я решил, что ты не можешь больше занимать столь высокую должность в моей компании. Нужно еще выяснить, за какие такие заслуги зеленая девочка после университета заняла место руководителя, – намеренно бью словами.

– О, Господи… – срывается с обескровленных губ.

Лина качает головой разочарованно и смотрит так, будто я только что ей сердце разбил и потоптался сверху. Я – ей, а не она – мне. Сука! Хватает ртом воздух, а потом срывается с места. Подскакиваю с гребаного кресла, чтобы броситься следом, и лишь нечеловеческим усилием заставляю себя остаться на месте. Я перед ней ни в чем не виноват.

Глава 3

Не верю! Не может этого быть! Это точно не МОЙ Демид. МОЙ никогда не был так жесток даже с незнакомыми людьми, что уж говорить о близких… Что с ним сделалось за эти несколько лет? Добегаю до конца коридора и сгибаюсь пополам. От боли, разочарования, безысходности. Понимаю, что не имею права сдаваться. Как бы ни было тяжело, как бы ни рвалось сердце от жестоких слов любимого человека, я должна быть сильной. Ради дочери, ради своей малышки. Как я буду смотреть ей в глаза, если сейчас сдамся?

Делаю пару глубоких вдохов, возвращаюсь в кабинет Градского и снова встаю напротив директорского стола.

– Демид… – стараюсь звучать мягко и убедительно. Не работает. Кажется, я на него действую, как красная тряпка на быка. Раздражающе и непереносимо.

– Леонидович! – резко поправляет он. Его глаза полыхают огненной ненавистью и ледяным презрением. Даже не думала, что такое сочетание в принципе возможно. – Не забывайтесь, Эвелина Аркадьевна, – рычит новый начальник и бывший жених по совместительству. – Не стоит вам уповать на прежние заслуги, в новых обстоятельствах все они подлежат обнулению. Так что, если желаете трудиться в моей компании, советую не оспаривать решения руководства, а также выполнять свою работу со всем трудолюбием и ответственностью.

Демид бьет словами и режет взглядом. Я чувствую, как все внутри у меня сжимается от ужаса. Потому что тот, в кого превратился Демид, не может не ужасать. Но мне нужна моя должность. Не потому, что я честолюбива или хочу что-то кому-то доказать, утерев нос. Все гораздо прозаичнее: мне слишком нужны деньги. А зарплата руководителя отдела разительно отличается от зарплаты простого служащего. Если меня понизят, я просто не в состоянии буду оплачивать кредит, детский сад и все реабилитации дочери. И я пробую достучаться до окаменевшего сердца Градского еще раз:

– Демид Леонидович, прошу вас, оставьте мне должность, клянусь, я не разочарую вас! Я готова работать так усердно, как никто и никогда. В сто, в тысячу раз лучше…

«Потому что нашей дочке нужны деньги на операцию» – хочу продолжить, но заставляю себя молчать. Сжимаю зубы, не позволяя лишним словам сорваться с языка. Очевидно же, что Милаша не найдет отклика в сердце отца, раз уж я вызываю в нем столь неконтролируемое отвращение.

С грустью осознаю, что его родственникам удалось сделать то, о чем они всей дружной семьей мечтали: разлучить нас навсегда и поселить в сердце Демида ненависть ко мне. Получается, правду говорят, что от любви до ненависти один шаг. В этом мне предоставляется возможность убедиться на собственном опыте.

– Значит, честолюбие? – прищуривается Демид. – Никогда не замечал за тобой этого порока. Да я вообще в тебе пороков не видел, пока ты не показала свое истинное лицо, – выплевывает он.

– Все не так, Демид… Леонидович, – качаю головой, пытаясь донести до него правду.

К сожалению, бывший жених и тот, кто клялся в вечной любви, не желает меня слышать. Он видит во мне только плохое, и вытаскивание на свет моих скрытых пороков доставляет ему больное удовольствие.

– В таком случае деньги, – хмыкает презрительно Градский. – А утверждала когда-то, что тебе на них плевать.

Вскидываю подбородок. Да как он смеет! Даже не разобравшись, в чем дело, не выслушав. Ставит клеймо, как на последней безбожнице. Даже на суде человеку дают возможность оправдаться, но не Демид и не мне. Обида напополам со злостью захлестывают обжигающей волной, и я чеканю:

– Так бы оно и было, если бы я несла ответственность только за себя. Но теперь от меня зависит кое-кто еще, и я не могу себе позволить беспечность в финансовом плане. Так что да, я прошу вас не понижать меня в должности из-за денег, – я даю Градскому шанс, жирный намек на то, что наша любовь не сгорела в пламени обстоятельств и его ненависти, она имеет продолжение.

Маленькое, с пухлыми щечками и ручками, с глазами цвета чистого неба и миллиардом вопросов обо всем на свете. Прекрасное, как рассвет, закат и Мона Лиза одновременно. А еще нуждающееся в операции. У нас врожденная деформация стопы – с такой нервной беременностью неудивительно.

Мануальная терапия, ЛФК и прочие назначения врачей не помогли или давали исключительно временный эффект. Мне удалось найти врача – детского хирурга от Бога, и одна операция у нашей малышки уже за плечами. Сердце сжимается, когда думаю, сколько всего пришлось вытерпеть моей крохе, сколько боли, мучений, лишений… Как это трудно: быть не таким ребенком, как все, замечать, что остальные веселятся и свободно бегают, а тебе доступно лишь наблюдать…

Но скоро все должно закончиться. Врачи обещают, что после второй операции Милаша станет как все обычные детки. Сможет бегать, прыгать сколько угодно и не уставать. Ее походка сделается ровной и красивой, как у супермодели, нужно только найти деньги. И я сделаю все, чтобы моя дочь стала здоровой.

К сожалению, Демид намек игнорирует. Намеренно – это точно. Потому что он из тех людей, кто никогда не упускает детали, разматывает клубок до конца. А раз не делает это сейчас, значит не хочет. Неинтересно ему. Или хуже того – он прекрасно обо всем осведомлен и не считает нужным вешать на себя мои проблемы. До какой степени можно выпестовать ненависть к некогда близкому человеку? Я не знаю…