Ксения Лив – Восьмые (страница 2)
– Да, – выдохнула я.
Забросила рюкзак на плечо, игнорируя протестующий импульс в колене, и покинула класс.
Кэмерон
Я сел на скамейку. Громкий бит в наушниках мгновенно отрезал меня от реальности. Басы «Enter Sandman» вышибали из головы лишний мусор. Пальцы знали свою работу: натягивая черный тейп, я методично покрывал им рукоять клюшки.
Воздух в раздевалке густел от криков и грохота железных шкафчиков. Парни орали, швыряли мокрые полотенца и проверяли инвентарь – привычная предматчевая лихорадка, бессмысленный выброс адреналина.
Доведя ленту до верха, я взял канцелярский нож. Лезвие со щелчком выскочило из паза. Точный надрез – и конец тейпа намертво закреплен. Я сжал рукоять, проверяя хват. В отличие от Ноя, привыкшего полагаться на удачу, у меня хватало мозгов готовить снаряжение заранее.
Вдруг я заметил, как вспыхнул экран телефона.
«Транзакция отклонена. Недостаточно средств».
Внутри все похолодело. Старик все-таки сделал это. Перекрыл кислород прямо перед выходными.
Я перешел к смазыванию сетки воском, подавляя закипающую ярость. Как вдруг на меня упала тень.
– Дружище, ты вообще здесь? – Голос Ноя пробился сквозь гитарный строй, когда он выдернул наушник из моего уха.
– Какого черта, Саттерс? – Я оскалился, вырывая провод из его пальцев. – Заняться нечем? На твоем месте я бы проверил палку. – Я кивнул на его клюшку, прислоненную к шкафчику. Сетка висела кое-как. – А то обделаешься, как в прошлый раз.
– О, узнаю этот занудный тон, – фыркнул Ной, широко ухмыляясь. – Наш полузащитник снова включил режим «капитана».
Я поморщился, выдернул второй наушник и забросил провода в шкафчик. Повернулся к парням, упираясь ладонями в деревянную скамью.
– Если на решающей передаче у тебя снова выскользнет клюшка и мы потеряем очко – пеняй на себя, – прошипел я.
– Так мы же в итоге выиграли! – вставил Оливер, натягивая через голову джерси. Плотная ткань с номером «1» с трудом налезла на его широкие плечи. – Три очка в копилке. Какая разница, как мы их достали?
– Разница в том, – я уперся ладонями в скамью, – что, если бы я не сделал тот слайд и не выбил мяч у нападающего «Вайорна», они бы сравняли счет. На последней секунде, Оли. Понял?
Ной закатил глаза и скрестил руки на груди, отчего цифра «девять» на джерси деформировалась.
– Ах да, – протянул он с сарказмом. – Я совсем забыл, что мы здесь всего лишь статисты при великом Кэмероне Риде. Без его героического броска мы бы непременно проиграли этим криворуким щенкам.
Воздух в раздевалке стал тяжелым и липким. Я сжал кулаки, костяшки побелели. Челюсти сводило так, что пульсация в висках стала болезненной. Любой конфликт сейчас – все равно что плеснуть бензина в костер. Одна искра, и вместо тактического разбора начнется потасовка, разбитые суставы и очередные нотации от тренера.
Оливер, почуяв накал, вклинился между нами. Он выудил из-за спины моток ярко-розового тейпа и с глухим шлепком впечатал его в грудь Ноя.
– Эй, Саттерс, твоя потеряшка? – бросил он, широко улыбаясь.
Глаза Ноя округлились. Он опустил взгляд на моток, и бравада мгновенно слетела с лица. Складка между бровей разгладилась; он тряхнул светлыми кудрями, принимая тейп почти с благоговением.
– Моя, – выдохнул он, и голос заметно смягчился. – Где нашел?
– Под шкафчиками. – Оливер небрежно махнул рукой в сторону угла, подхватывая клюшку. – Видимо, с прошлой игры закатилась.
Ной поднял розовый моток перед самым лицом, рассматривая его как редкую драгоценность, а затем громко приложился к нему губами. Я шумно выдохнул сквозь зубы и сдавил переносицу, пытаясь скрыть ухмылку.
Как вообще можно всерьез злиться на этого идиота? На лице – энтузиазм ретривера, розовый тейп вместо талисмана, а на удачу – боксеры со Спанч Бобом.
– Вернулась, красотка, – торжественно провозгласил Ной, с треском отрывая край ленты.
Оливер тут же протянул ему клюшку. На рукояти лохмотьями болталась старая обмотка.
И так всегда. Всякий раз, когда на поле сдавали нервы, Первый номер находил способ мирно решить конфликт. Определенно, самая смышленая рыбка в стае диких «Акул».
– Теперь точно никуда от меня не денешься, – бормотал Ной, с упоением обматывая рукоять розовой лентой.
Градус напряжения наконец снизился. Я отвернулся к шкафчику и достал пару белых, изрядно потрепанных перчаток. Взгляд зацепился за темно-синие пятна на предплечье – следы вчерашнего «воспитательного процесса». Они уже начали желтеть по краям, расцветая уродливой картой на коже.
Черт. С этим нужно что-то делать.
Оливер посмотрел на меня, нервно постукивая пальцами по ребру клюшки.
– Так что сегодня по отработкам, Кэм? Тренер сказал хоть что-то?
Я быстро натянул перчатки, скрывая отметины, но воздух в раздевалке вздрогнул.
– Ну что, мои кровожадные акулы, готовы превратить тренировку в настоящее месиво?! – Низкий голос тренера Маркуса заполнил пространство.
Он встал в дверном проеме, грузный и незыблемый, раскинув руки, будто собирался обнять всех нас сразу – или придушить. Не отворачиваясь, я качнулся в сторону, бросив Оливеру через плечо:
– Думаю, вопрос снят.
Тренер сверкнул голливудской улыбкой. Его взгляд, быстрый и цепкий, фиксировал малейший изъян: развязавшийся шнурок, недокрученный тейп, неуверенная поза. Наконец глаза Маркуса остановились на клюшке Ноя.
– Опять эта розовая дрянь, Саттерс? – Тренер склонил голову набок, в голосе заплясали опасные смешинки. – Тебя что, в детстве мама мало на руках носила? Или ты из тех, кто в песочнице строил замки для Барби?
Ной поперхнулся воздухом. Щеки раздулись, словно у рыбы-шара. Мы с Оливером переглянулись: начинался очередной спектакль.
– Это не дрянь! – взорвался Ной, прижимая «красавицу» к груди так, будто это был его первенец. – Это талисман! Мы «Волкам» в прошлый раз чуть не продули, потому что я играл с тейпом Кэма! С этой… этой черной тоской!
Он ткнул пальцем в сторону моей клюшки, лежащей на скамейке, и его лицо исказилось в гримасе отвращения.
– Вы только посмотрите на нее! В таком цвете только на похороны ходить или в монастырь подаваться.
Оливер осторожно положил руку на плечо Ноя, пытаясь вразумить его, но это было равносильно попытке остановить лавину голыми руками. Я глубоко вздохнул, потирая переносицу.
– Ной, может, хва…
– А вот это! – Ной взметнул розовую клюшку перед лицом ошеломленного тренера, игнорируя наши попытки его заткнуть. – Это – оружие! Мощь! Стиль! Энергия! Противник ослепнет от ее величия, подавится завистью и отступит! Розовый – это не просто цвет, тренер! Это манифест! Это…
Раздался оглушительный, режущий уши свист. Ной резко замолк, будто ему перекрыли кислород. Тренер Маркус медленно вынул свисток изо рта.
– Хорош, Саттерс, с твоим манифестом все ясно, – прорычал он. – Еще одно слово – и твой розовый талисман отправится в мусорное ведро, а ты – бегать круги до тех пор, пока не вспомнишь, что такое дисциплина. Ясно?
Благо даже этот полудурок не осмелился распаляться дальше. Ной лишь коротко кивнул. Его недавняя бравада испарилась, сменившись покорностью.
И только в наступившей тишине я заметил кое-что новое. За массивной спиной Маркуса стоял незнакомец. Его широкие плечи почти заполняли дверной проем, а на губах играла едва заметная усмешка.
Тренер, почувствовав мой взгляд, обернулся и сделал шаг в сторону.
– Так, закончили балаган. – Голос Маркуса прозвучал фальшиво-бодро, он явно пытался скрыть раздражение. – Парни, перед вами мистер Харрисон. Скаут из спортивной академии «Стилстоун». Проявите уважение.
Ной издал странный булькающий звук, будто подавился языком, и тут же громко, неуклюже кашлянул в кулак. По раздевалке пронесся почти физически ощутимый электрический разряд. Спины выпрямились, подбородки вздернулись. На лице Маркуса застыло такое уничтожающее, усталое разочарование, что у меня по спине пробежали мурашки.
– Думал, покажу гостю, как мои «Акулы» настраиваются на работу. – Тренер разочарованно выдохнул, проводя ладонью по затылку. – А вы, как всегда, устроили цирк.
Ной, все еще красный от кашля, виновато хихикнул. Я тут же незаметно, но с силой пихнул его локтем. Один неверный, глупый шаг сейчас – и впечатление будет безнадежно испорчено, похоронено под грудой идиотских шуток и розового тейпа.
Оливер, наш штатный дипломат с миролюбивым выражением, уже сделал шаг вперед.
– Мистер Харрисон, мы очень сожалеем об этой…
Но скаут резко поднял руку. Жест был властным, не терпящим возражений.
– Не стоит. – Его голос прозвучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась стальная уверенность. – Лучше горячо спорить о цвете клюшки, – его взгляд на мгновение задержался на розовом мотке в руках Ноя, – чем молча, исподтишка, ненавидеть друг друга.
Мы с Ноем переглянулись. В его глазах читалось облегчение, смешанное с остатками испуга. Слава богу! Слава богу, этот Харрисон не зашел пятью минутами раньше и не застал нас, когда я готовился треснуть клюшкой по самодовольной физиономии Саттерса!
Тренер, не давая никому вставить и слова, продолжил:
– Мистер Харрисон здесь не просто так. У него есть предложение. Речь о турнире. Особом турнире для всех школ Сильверпайна. И поверьте, ставки в этот раз будут выше, чем ваше эго.
Скаут сдержанно кивнул, подтверждая слова тренера. Его холодные глаза вновь принялись методично обходить нас, будто сканируя и присваивая каждому предварительную оценку.