Ксения Лив – Восьмые (страница 4)
– Но ведь можно попробовать… с жестким фиксатором?
– Исключено, – отрезал Тайлер. – Даже с наколенником риск запредельный. Ты вообще представляешь, чем это может обернуться? Сейчас колено просто ноет и иногда подводит… – Он шумно выдохнул, касаясь моих щек, и на этот раз пальцы обжигали. – А что будет, если травма станет непоправимой? Оно будет хрустеть при каждом шаге. Боль не отпустит тебя даже ночью. Ты этого хочешь, Ви?
Его слова вонзались в меня, как лезвия. Тайлер не просто советовал – он выносил приговор, отнимая последнюю призрачную надежду на возвращение.
– Я просто… хочу попробовать. – Голос сорвался на шепот. – Хочу снова просыпаться и знать, для чего я живу. Иметь цель. Мечту. Все то, что в один миг отняли…
Горячая слеза скатилась по щеке. Тайлер тут же поймал ее большим пальцем. Янтарь его глаз потеплел. После травмы между нами выросла стена – я видела, как он отдаляется, как он смотрит на меня с жалостью и странным чувством вины, пока я медленно угасала. Но даже сквозь эту стену пробивалось что-то настоящее. Пусть чувства и переплавились в ответственность или привычку – он все еще был здесь, был рядом.
– Детка, я ведь хочу как лучше… – прошептал он. – Я был там, когда тебя уносили из зала. Слышал, как ты кричала. – На миг он замолчал, отворачиваясь. – Я не переживу этого снова.
Качели жалобно скрипнули, словно вторя отчаянию в груди. Он боится за меня. А я… я давно живу в страхе, приправленном слабостью и тошнотворной жалостью к себе. Но в глубине души выбор был сделан: я должна попробовать. Даже если это станет концом.
– Мне решать, что для меня лучше, Тай, – горячо выдохнула я, с раздражением смахнув слезы рукавом свитера. Грубая шерсть неприятно царапнула кожу. – Дело ведь не только в стипендии. Речь о том, что я чувствую здесь.
Я прижала кулак к груди, где все стянулось в тугой узел.
– Я должна попробовать. Даже если это будет стоить мне всего.
– Хорошо, – резко бросил он. В глазах проступил холод, появлявшийся всякий раз, когда я переставала быть «удобной». – А как насчет твоих планов? Подтянуть оценки, нагнать программу, выбрать колледж… Если ты ввяжешься в эту авантюру, сколько времени сожрут тренировки? Ты не сможешь совмещать, Ви. Проиграешь турнир – завалишь год. Останешься ни с чем.
Я не заметила, как впилась ногтями в ладони, да так, что на коже остались алые полумесяцы. Они пульсировали в такт учащенному сердцебиению.
– Все или ничего, Ви. – Тайлер не оставлял попыток «вразумить» меня. – Оправдывает ли призрачная награда такой риск?
Внутри что-то болезненно дернулось – знакомое, предательское сокращение мышцы. Колено затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. Я спешно накрыла ладонью бедро, вжимая его в сиденье качелей. Отчаянно хотела верить, что это всего лишь нервы, а не физический изъян. Но сустав капризничал каждый раз, стоило лишь подумать о возвращении в спорт.
«
Но как объяснить телу, что этот страх медленно убивает меня изнутри?
– Детка? – снова позвал Тайлер.
Я подняла голову. Небо над нами медленно угасало, разливаясь по горизонту сиренево-розовыми красками, которые словно вымывали остатки дня и мои последние силы.
– Мне пора, – выдохнула я, поднимаясь. Цепи громко звякнули, будто протестуя против ухода. – Мама ждет к ужину. Обещала какую-то важную новость.
Во взгляде Тайлера мелькнула тень досады, но он не стал продолжать спор. Вместо этого просто встал и протянул руку – жест поддержки и молчаливого перемирия.
– Тогда идем. – Он сдержанно улыбнулся, но его глаза оставались непроницаемыми. – Провожу тебя до дома.
Кэмерон
Я закатал рукав, с усилием проталкивая ткань по предплечью, и положил руку на липкий от пива стол. Под тонким слоем защитной пленки темными линиями плыл новый рисунок. Цепи, тянувшиеся от самого плеча, теперь обрывались у запястья раскрытой акульей пастью – оскаленной, с рядами идеально прорисованных острых зубов.
– Да ты гонишь, – протянул Ной, присвистнув. Он прищурился, бесцеремонно притягивая мою руку к свету. – Это ты когда успел? Свежак?
Я молча кивнул, подхватывая запотевшую кружку. Сделал большой глоток ледяной колы, чувствуя, как пузырьки обжигают горло. Вечером мы завалились в «Переулок». Парни – чтобы закинуться парой пинт холодного пива, которое им втихую продал знакомый бармен, а я – чтобы лишний раз не светиться дома. Два дня назад мать укатила в Вашингтон на переговоры, и это означало, что на ближайшие недели я заперт в одной клетке с «цербером».
– На тебе уже живого места не осталось, – заметил Линкольн, лениво пережевывая соломинку. – Ты как раскраска, Кэм. Только кто-то явно перестарался и закрасил все к чертям.
– Серьезно, – фыркнул Ной, отпуская мое запястье. – Зачем их столько? Ты уже под завязку забит.
Я одернул рукав, скрывая рисунок. Сжал стакан так, что стекло едва не треснуло. В такие моменты чертовски хотелось не этой приторной шипучки, а чего-то, что могло бы выжечь все внутри. Виски. Или хотя бы крепкого эля, чтобы заглушить голоса в голове.
– Нравится, – бросил я, отставляя стакан со звонким стуком.
Я почти не врал. Мне нравился процесс – монотонное жужжание машинки, превращающее тупую внутреннюю боль во что-то осязаемое. Но на деле чернильные узоры стали моей броней. Способом спрятать другие – желто-синие – «узоры», которые отец оставлял с завидной регулярностью.
– Их у тебя сколько? – спросил Оливер. Он, как и я, пил колу. Понимал, что завтра на тренировке за любой запах перегара Маркус заставит нас выплевывать легкие на газон.
– После двенадцатой перестал считать. – Я пожал плечами, чувствуя, как свежая тату горит под кофтой.
Почти все тело покрывали рисунки: молнии, рвущиеся наружу, цепи, кельтская вязь. Чистой оставалась только спина – девственный холст, скрытый от чужих глаз. На ней почти никогда не бывало отметин.
Парни переключились на привычный треп: тактика, сплетни о девчонках из группы поддержки, прогнозы на турнир. Их голоса сливались в фоновый шум.
– Эй, кому ты там строчишь? – Лини постучал по телефону, в который Ной уткнулся с таким видом, будто там объявляли результаты драфта в PLL[1] и его фамилия висела в первой строчке.
– Мишель, – протянул Ной, ухмыляясь. Он пару раз ткнул в дисплей и развернул его к нам, демонстрируя фото. – Ну? Горяча же, а?
Я нахмурился, вглядываясь в дисплей. На меня смотрела светловолосая девчонка с дерзким вызовом в карих глазах и маленьким серебряным колечком в нижней губе. Очередная «жертва» обаяния девятого номера.
– А что с прошлой-то стало? – подал голос Оливер, когда Ной убрал смартфон. – Той, с которой ты весь прошлый месяц переписывался?
– С Эмбер? – Ной округлил глаза, явно придуриваясь. – Да мы просто пересеклись пару раз, ничего серьезного…
– Да нет же, болван, – фыркнул я, отодвигая пустую кружку. – Он про ту, с которой ты болтал ночами напролет. Кайла, кажется? Ты наконец встретился с ней, и что… слился?
Ной перевернул мобильник экраном вниз, с грохотом откинулся на спинку стула и отхлебнул пиво, делая вид, что вспоминает.
– А, ты про эту. – На лице появилась дежурная, скользкая ухмылка. – Да забей. Не сошлись характерами. Ей сразу чего-то серьезного захотелось, любви до гроба, а ты же знаешь – вся эта романтическая муть не для меня. Я человек свободный. Пока она не начала строить воздушные замки, я тактично ретировался. Чисто по-взрослому.
Оливер фыркнул, неодобрительно качая головой:
– Странно. Помнится, ты сам ныл, что устал от одноразовых тусовок и хочешь чего-то настоящего. Иначе зачем потратил столько времени на одну девчонку? Давал надежду?
Я кивнул, поддерживая друга:
– Оливер прав. Так дела не делаются, Саттерс.
Ной скривился, будто глотнул прокисшего молока. Он со стуком отставил стакан и качнулся вперед, упираясь локтями в колени. В его позе сквозило раздражение – он ненавидел, когда его «золотой» ореол подвергался сомнению.
– Чего накинулись-то? – взбеленился он. – Я передумал, ясно? Имею право. – Он щелкнул языком, резко меняя тему: – Кстати, Маркус ничего не говорил про сетку? Когда уже расписание будет? Хочу знать, кого мы порвем в первую очередь.
Я поводил плечами, чувствуя, как мышцы приятно ноют после тренировки. Свежая татуировка под кофтой саднила, напоминая о себе.
– Пока тишина. Думаю, сейчас идет набор и пробные игры. В школах наверняка очереди из желающих получить халявную стипендию. Сформируют команды – вывесят расписание.
Ной допил пиво залпом и демонстративно щелкнул пальцами, подзывая официантку.
– Да мы их все равно сделаем, при любом раскладе, – заявил он, когда перед ним возник новый бокал. Пена стекала прямо на стол. – Маркус говорил, в некоторых школах команд по лакроссу отродясь не было. Эти ребята клюшку от швабры не отличат. А в финале, бьюсь об заклад, будем грызться с «Волками» или «Орлами». Как обычно.
Ной прав, и от этой мысли внутри разлилось холодное спокойствие. Школ, способных составить нам реальную конкуренцию, в округе, – по пальцам пересчитать. Всего восемь команд. Половина из них – новички, набранные ради экспериментального гранта. Это в разы увеличивало наши шансы. А значит, эти двадцать пять тысяч долларов были уже не просто мечтой. Они были почти у меня в кармане.