Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 47)
Я умерла.
В мой чай добавили не возбуждающее, а яд, но это я поняла уже значительно позже. Когда пришла в себя в другом мире и в другом теле. То ли благодаря начавшей пробуждаться во мне магии, то ли чему-то еще я не отправилась в небытие, меня закинуло в другую девушку. Так что когда Нортон говорил, что после пробуждения моя жизнь снова полностью изменится, он в кои-то веки не соврал.
Потому что очнулась я не Катериной Тортинской, а Авророй Эр-Астор, наследницей древнего драконьего рода. Мир, в котором я оказалась, ничем не напоминал Плион, он был чем-то средним между нашим и техногенным, супер-продвинутым. Здесь магия мешалась с технологиями в такой причудливый коктейль, что голова шла кругом. Мегаполисы сочетались с островками эко-поселений, а высотки — с роскошными особняками-поместьями максимум из трех этажей. Одно из таких поместий принадлежало роду Эр-Астор, находилось оно, разумеется, в спальном районе города. Хотя Эр-Асторам принадлежало не только это поместье, а весь район. Вокруг роскошного дома был разбит огромный эко-парк, а река, разделившая его на две части, была опоясана тремя мостами.
У Эр-Асторов был не только эко-парк, но и личный парк летающих мобилей, как их здесь называли. Разумеется, все дорогущие. Еще у них была личная пляжная полоса вдоль той самой реки, и все такое.
Сирота вроде меня должна была быть в восторге, если бы ей выпал такой шанс. Но я не была. По правде говоря, первую неделю после пробуждения я была в истерике. Родители Авроры и врачи списывали все на отравление «дурманом» — так здесь назывался синтетический препарат, которым Аврору накачал один из желающих поиметь ее парней в ночном клубе. Я бы посмеялась с иронии судьбы, но мне было не до смеха.
Во-первых, потому что Аврора умерла, и ее место заняла я. Во-вторых, потому что я тоже умерла… для Кириана. Первую неделю я орала, что я никакая не Аврора, что мне срочно надо на Плион, потому что меня там ждут и любят, что Кириан сходит с ума… Увы, мне никто не поверил — от передозировки «дурмана» иногда случались необратимые изменения мозга и перли страшные глюки. Мне просто выписали успокоительные и назначали магическое восстанавливающее лечение. Вряд ли оно бы помогло, если бы не Северин Эр-Астор. Брат-близнец Авроры и один из самых завидных женихов на всех семи континентах Фэйра (так назывался этот мир).
— Ты же не хочешь, чтобы тебя отправили в закрытую лечебницу, Рор? — произнес он однажды, когда я спала. Точнее, все думали, что я спала. Насколько я поняла из происходящего, Аврора с братом были очень близки. Поэтому Северин просто сидел на моей постели и держал руку сестры в своей. — Поэтому приходи в себя, пожалуйста. Очень тебя прошу.
Если бы он только знал…
Но именно его слова меня отрезвили. Дали понять, что из закрытой лечебницы я точно на Плион не попаду, а значит, надо действовать тоньше. Иначе. Осторожнее. К счастью для меня, этот мир входил в систему открытых миров, то есть допускающих свободные путешествия в другие, равно как и туристов с других планет — на Фэйра. К несчастью… когда я добралась до возможности получить туристическую визу на Плион, Плион оказался закрыт.
Для всех.
Это произошло примерно через месяц после моего пробуждения, когда родители наконец-то дали мне-Авроре добро на путешествия. Но…
— Плион закрыт на неопределенный срок. Он больше не принимает иномирян.
Как я не сошла с ума, когда это услышала — не знаю. Один месяц без Кириана, с осознанием того, что я для него умерла, превратился в пытку. Память Авроры, знание языка, доставшиеся мне «автоматом» существенно облегчали задачу, но они совершенно не спасали от дикого чувства безысходности и ощущения рваной пустоты в груди. Я как будто все же умерла, но осталась жить, и эту пустоту я носила с собой изо дня в день. Перестав быть и Катей, так и не став Авророй, утратив единственную возможность сказать Кириану, что буду его любить несмотря ни на что. Он собирался ради меня заключить союз с Гартианом, и он жил с мыслью, что меня больше нет. Одна только попытка представить такое разрывала сердце на части, и тогда внутреннюю пустоту заполняла раскаленная лава, мешающая дышать.
Родители списывали все странности на происшествие (все-таки Аврора пережила клиническую смерть) и не давили на «дочь», когда я в очередной раз оставалась дома, только чтобы не идти на очередное благотворительное мероприятие, где надо будет всем улыбаться. Или на какой-нибудь светский прием. На пикник на пляже Эр-Асторов. На выставку магических технологий (именно ими занимались отец Авроры и Северин).
Я отправляла запросы в бюро международных путешествий чуть ли не каждый день, и снова и снова, раз за разом, получала отказ.
«Плион закрыт».
«Нет, они не возобновили контакты».
«Путешествие на Плион невозможно».
Да что там вообще происходит-то?!
Так реально можно было спятить, поэтому после очередного такого отказа сегодня я отправилась гулять в парк. Здесь можно было бродить часами, это реально был парк, размером с наш питерский ЦПКиО, разве что более навороченный. Из этого же парка было знаковое фото близнецов, где они стоят рядом на фоне поместья. Брат и сестра были очень похожи друг на друга, поэтому ни у кого не возникло бы сомнения в их родстве. Разве что цвет волос у сестры был более светлый, почти пепельный. Аврора в красном платье держала в руках букет цветов, Северин стоял позади. Вокруг них клубилась сильнейшая драконья магия, однозначно дающая понять, что перед вами наследники рода.
Такое фото стояло у Авроры в спальне, в гостиной, и, насколько я понимаю, в точности такое же было у Северина. Я избегала лишний раз с ним общаться, потому что мне казалось, что этот парень видит меня насквозь. И что он там себе надумает… Оставалось только надеяться, что Плион откроют раньше, чем Северин Эр-Астор поймет, что со мной что-то не так. Я понятия не имела, как они отреагируют, если узнают правду — несмотря на то, что я пыталась им всеми силами ее сообщить, когда пришла в себя.
Поэтому сейчас мне оставалось только держаться особняком или не выделяться, и про себя повторять: «Кириан, я жива, я жива, я жива», — в надежде, что он это хотя бы почувствует. Потому что если нет…
— Снова гуляешь в одиночестве, Рор? — Голос Северина за спиной заставил подпрыгнуть.
Я оглянулась и наткнулась на холодный взгляд льдисто-голубых глаз наследника Эр-Астор.
— Захотелось подышать воздухом, — пожала плечами я.
— Аврора ненавидела этот парк.
А, так вот почему у нее на том фото выражение лица, как будто она хочет кого-то убить? Мысль мелькнула и пропала, потому что под пристальным ледяным взглядом Северина мне стало не по себе.
— Давай договоримся так, — он вплотную приблизился ко мне, — ты скажешь, что вы сделали с моей сестрой, и я не стану тебя убивать.
4. Кириан
— Кириан, ты не можешь провести в этой комнате всю жизнь.
Кажется, последний час я рассматривал капли дождя на стекле, сидя в кресле напротив окна и рассматривая королевский парк. Лето на Плионе выдалось холодным и дождливым, под стать моему настроению. Но на слова сестры я обернулся.
Астра заходила ко мне каждый день, проводила со мной по несколько часов, и это при том, что собеседник из меня в последнее время был ужасный. Я больше слушал, чем говорил, а зачастую выпадал из реальности, погружаясь в собственные мысли. В воспоминания, в которых была весна, сладкие ночи и дни, жизнь, а не существование… В которых была Катя.
— Не могу, — согласился я, — но отца бы это порадовало. Он бы объявил меня безумным и таким необычным способом избавился от настоящего наследника.
— Он не может объявить тебя безумным, — фыркнула Астра, — это ляжет пятном на всю нашу королевскую семью. Даже если действительно сойдешь с ума, он закроет тебя в темнице и скажет, что ты отрекся от престола и путешествуешь по другим мирам… — Сестра осеклась и посмотрела на меня испуганно. — Прости, я несу полную чушь. Я просто пытаюсь тебя развеселить.
Я попытался растянуть губы в улыбке, но если у меня и получилось, то это была самая отвратительная гримаса. Потому что, кажется, я разучился улыбаться. Лучше бы я разучился дышать! Может быть тогда, последовал бы за Катей и не мучился сейчас. Не переживал все случившееся изо дня в день снова и снова.
Я яростно, до хруста сжал кулаки и вернулся к созерцанию парка. Это меня успокаивало. Хоть немного отвлекало.
— Дело не в тебе, Астра. Не в твоих шутках. У меня больше не получается смеяться. Из меня вытащили сердце и раздавили его.
— Но ты не можешь хоронить себя только потому что похоронил
Я снова повернулся к ней, готовый напасть, готовый сделать больно, потому что Астра упомянула Катю, хотя не имела права упоминать, но увидел в глазах сестры не злость, а беспокойство, волнение, отчаяние, и мой гнев разом сдулся, возвращая меня в эмоциональный вакуум, в котором я находился последние месяцы.
— Я не могу, Астра, — признался, и мой голос даже не дрогнул. Сейчас не дрогнул, а в первые дни я срывал его до хрипоты, драконом летая над столицей, и в человеческой ипостаси, когда разрушил собственные комнаты в академии. Уничтожая любое напоминание о моей боли. Тогда было все, и злые слезы, и ругательства, и вой… Ничто не могло стереть из моей памяти распростертую на кровати Катю.