Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 29)

Ладно, признаю, я пропустила целых два ред флага. Точнее, спустила их на тормоза (первое высказывание про иномирян и галантность), но этот флаг был слишком очевидным, чтобы его игнорировать.

— Что значит — у вас нет выбора? — нахмурилась я.

— Не смешите, мадемуазель Катерина, — мужчина махнул рукой, уголки его губ дернулись. — Как будто его высочеству отказывают.

Ну, знаете ли, это уже не просто ред флаг, это уже попытка воткнуть мне древко прямо в задницу! Все благоговение и восхищение разом сдулось, как пробитый воздушный шарик.

— Его высочеству, может быть, и не отказывают, — ответила я, — но вы могли бы просто меня выслушать. Перед тем, как делать какие-то выводы.

— Так я и сказал: слушаю, — снисходительно-покровительственно отозвался он. — Рассказывайте про ваши уникальные таланты.

Я бы могла рассказать про макарон и про то, что у меня запись на заказы уже до середины весны. Про то, сколько я училась у себя на родине, сколько я тренировалась, сколько косячила и как радовалась, когда мне указывали на ошибки и у меня, наконец, получалось! Но, глядя на этого мужчину я поняла, что его это все не интересует. Он здесь для того, чтобы исполнить долг перед Плионом, читай, не навлечь на себя гнев Кириана. А потом запихнуть меня в самый дальний край зала, где будет проходить обучение, и обращать не больше внимания, чем на инвентарь для готовки. Хотя что это я… инвентарю как раз надо много внимания. От него многое зависит.

Да, можно было и это спустить на тормоза. Можно было пойти учиться, стараться взять по максимуму все, что мне не хотят отдавать, ловить насмешливые взгляды (если уж сам мэтр ко мне так относится, несложно представить, как будут относиться остальные) и все это терпеть ради полученных знаний, но я вдруг поняла, что не хочу. Не хочу — и все.

Не хочу учиться у этого человека, который погряз в своем снобизме и зашоренных взглядах. Потому что каким бы успешным мэтром он ни был, мне он ничего дать не сможет. А точнее, мне у него нечего взять.

— Я передумала, — сказала я и поднялась.

Кажется, такого он не ожидал, потому что тоже приподнялся в кресле, вцепившись в подлокотники, но тут вспомнил, кто он и кто я, и опустился обратно.

— Вы правильно решили, — разумеется, не позволил мне оставить за собой последнее слово месье Ламбер, — обучение в моей школе — занятие не из легких, вы были бы заняты практически все время. Сомневаюсь, что это понравится вам и вашему высочеству.

Как бы мне ни хотелось кинуть в него одним из его кубков, я сдержалась. Попрощалась и уже собиралась уйти, когда мне вдогонку донеслось:

— Кроме того, здесь нужно обладать крайним упорством и трудолюбием. Высшая кулинария — это не для всех.

— Возможно, — ответила я, — как и хорошие манеры, месье Ламбер.

Пожала плечами и кивнула на его кубок:

— Увидимся на следующем межмировом соревновании.

И вышла, оставив мэтра наедине с его безграничным сиятельным великолепием.

9. Кириан

Я и раньше сталкивался с иномирянами: при дворе и в дипмиссиях, но до моего знакомства с Катей они меня интересовали мало. Я знал, что они вносят значительный вклад в развитие Плиона, знал, что их отбором занимается Бюро, знал, что некоторые аристократы предпочитают иномирянок в качестве любовниц, для разнообразия в постели, и считал, что все всех устраивает, все остаются в выигрыше. Но потом мне подарили Катю, и теперь, даже если бы я захотел, у меня не получалось смотреть на иномирян прежними глазами.

Не знаю, нарочно ли отец выбрал дипломатический визит к герцогу Эсроту, возможно, хотел показать мне, как на самом деле следует относиться к гостям из немагических миров. Все получилось с точностью до наоборот: я стал наблюдать за Эллой и ее отношениями с герцогом. Вернее, отношением герцога к иномирянке.

Несмотря на чарующую, волшебную внешность Элла попала на Плион из немагического мира. Обладай она магией, будь, например, сиреной, ни один дракон не смог бы держать ее в качестве питомца. Иномиряне из магических миров посещали Плион как туристы, как гости и как приглашенные специалисты. В кураторах они не нуждались, и Бюро не имело к ним никакого отношения. Что же касается Эсрота, он хвастался Эллой, рассказывал, что Бюро выделило ему квоту на нее два года назад, и что она стоила баснословных денег.

— Которые теперь пусть отрабатывает, — похабно рассмеялся герцог.

Поэтому каждый вечер нашего пребывания во дворце герцога Элла пела. Так красиво, что все вокруг словно замирали, поддаваясь магии ее голоса. Но что самое удивительное — настоящей магии в нем не было, только непревзойденный талант иномирянки.

Элла пела на родном языке: Эсрот всегда деактивировал заклинание-переводчик перед каждым ее выступлением и возвращал его на место после завершения домашнего концерта. Он объяснял это тем, что на самом деле тексты у ее песен глупые и банальные, к тому же, на плионском теряется половина очарования. Я не понимал ни слова из того, о чем пела Элла, но то, что все песни грустные, понимал отлично. Весь образ иномирянки был просто пропитан грустью, хотя в коротких разговорах с нами она оставалась вежливой и даже улыбалась. Но стоило ей вернуться на сцену, как ее пение словно вынимало сердце из груди.

Эсрот множество раз упоминал себя как покровителя искусств в своем герцогстве и непревзойденного ценителя пения, рассказывал, как он счастлив, что стал куратором и покровителем Эллы. Но в один из вечеров я нарочно вышел вслед за герцогом и иномирянкой, когда Элла закончила петь: Эсрот провожал ее за двери после выступления, чтобы восстановить заклинание.

Картина в галерее заставила меня непроизвольно сжать кулаки. Эсрот сжал ладонью нежную кожу Эллы, которую буквально как бабочку пришпилил к стене, и ничего чувственного в этом жесте не было. Глаза иномирянки расширились от страха, лицо покраснело, а она сама хватала губами воздух.

— Я приказывал тебе переставать ныть? — прорычал дракон, и по его щеке пробежал тень чешуи, выдавая крайнюю степень бешенства. — Мои гости хотят веселых песен, а не страдальческих! Или тебе мало наказания, которое ты вчера получила?

Наказания?! Ладно, я тоже наказывал Катю уборкой, но судя по тому, как еще больше перепугалась Элла, речь шла не про мытье унитазов.

Девушка захрипела, и герцог ослабил хватку.

— Нет, — выдохнула она. — Не наказывай меня!

— Тогда пой нормальные песни!

Эсрот наклонился к девушке и провел языком по ее щеке, прежде чем отпустить ее.

— Иди в спальню, — приказал он. — Я приду через час. Если хорошо поработаешь ртом, смягчу наказание.

Элла убежала так быстро, что стало понятно: Эсрот говорил не про пение.

Я яростно сжал зубы: больше всего на свете мне хотелось расправить крылья, обернуться драконом и оторвать герцогу голову или то, что пониже! За отношение к Элле, за то, что порочит свой драконий род! Хуже — всю нашу расу!

Наверное, мой взгляд стал абсолютно убийственным и тяжелым, потому что герцог заметил меня и поинтересовался:

— Ваше высочество? Все в порядке?

Не в порядке, тварь ты такая!

Я чуть было не шагнул к Эсроту, но сам же себя остановил. Я будущий король, правитель. Надо действовать тоньше.

— Да, — кивнул я, делая вид, что только появился и не видел неприятной сцены. — Просто хотел с вами кое-что обсудить.

То, что я действительно хотел обсудить, так это пребывание Эллы в герцогстве Эсрот. Всем было понятно, что Эллу с Эсротом связывало не только ее пение, в этом не было ничего особенного: иномиряне часто заводили отношения со своими кураторами, влюблялись в них… По крайней мере, так было принято считать. Что эти отношения добровольные. До знакомства с одной упрямой капибарой я искренне верил, что все происходит по согласию. Либо, скорее, раньше меня совершенно не интересовали отношения иномирян и их кураторов.

Сцена в галерее прекрасно проиллюстрировала то, что пыталась мне сказать Катя. Открыла глаза на неприглядную правду. Подавляющее большинство плионцев относится к иномирянам потребительски, и это не всегда касается их талантов. Зачастую это настоящее рабство, где прав у иномирян меньше, чем у домашних питомцев. Знает ли Элла о том, что может пожаловаться в Бюро? Вряд ли. А даже если она пожалуется, то что? Найдет ли проверяющий Бюро какие-либо нарушения? И главный вопрос — станет ли искать? Кто захочет ссориться с герцогом из-за какой-то иномирянки, у которой из ценности голос да красивое личико?

Первым моим порывом было выставить Эсроту ультиматум и забрать девушку. Но я понимал, что для начала должен поговорить с ней. Она боится герцога, это ясно как белый день! Боится наказания и может все начать отрицать.

На следующий день после сцены в галерее мне удалось отыскать Эллу в парке. Она бродила по дорожкам, привычно грустная, и напевала под нос одну из своих песен.

— Как давно вы на Плионе? — поинтересовался я, поравнявшись с ней. Она подпрыгнула, обернулась и низко поклонилась.

— Ваше величество!

— Можете называть меня Кирианом, по крайней мере, когда мы одни.

— Я не могу… Вас послал ко мне герцог?

Кажется, Эсрот запугал ее настолько, что она боялась вообще всех. Никогда не думал, что выгляжу угрожающе. Обычно женщины считали меня привлекательным, но, видимо, не иномирянки.