Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 31)

Я широко распахнула глаза. Если Смирра для меня была чем-то привычным, ну не знаю, как постоянно что-то сверлящий сосед или тот, кто курит в окно спальни на этаж ниже меня (неприятно, раздражающе, но знакомо), то новость об иномирянке оказалась оглушающей и куда более острой. То есть Кириан решил привезти себе другую… иномирянку?!

В моей голове в этот момент все мысли смешались в кучу, а жгучее чувство в груди превратилось в нечто особенное… и совершенно не позволяющее мыслить здраво. Именно в этот момент и открылась дверь, и на пороге нарисовался Кириан со своей иномирянкой.

С совершенно шикарной девушкой такой внешности, рядом с которой наши голливудские звезды удавились бы от зависти. Я вот была не голливудской звездой, поэтому мне не грозило удавиться, да и вообще, меня рядом с ней было глупо ставить. Поэтому я быстро метнулась мимо ошалевшего секретаря и мимо них в коридор, пролетела до лестницы, с которой чуть ли не кубарем скатилась вниз.

Литта, убиравшаяся в комнате, увидев мое лицо, округлила глаза:

— Кать, что случилось?

Но я ей не ответила, быстро стянула платье, натянула теплую юбку и свитер, вбила ноги в сапоги и схватила накидку — чтобы не схватить воспаление легких в довесок к жгущему изнутри чувству. В общем, основательно, я считаю, подготовилась.

В парке меня сразу за уши покусал мороз, потому что шапку я все-таки забыла. И не только за уши, за щеки тоже, вдвойне: я не сразу осознала, что по ним текут слезы. Вот только этого мне сейчас не хватало для полного счастья! А еще — чтобы меня кто-нибудь такой увидел. Рыдающей. Из-за парня! Из-за парня-дракона! Который вообще-то никогда моим не был. Ни драконом. Ни парнем.

В отчаянии я пнула сугроб, и снег полетел в разные стороны. В том числе мне в лицо и в рот. Супер! Прекрасно вообще! Как я до такого докатилась?!

— Катерина, — раздался низкий грудной голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела… ту самую иномирянку. Правда, она была великолепна, но сейчас у меня не было ни сил, ни желания с ней разговаривать.

— У меня неприемный день, — буркнула я и развернулась, чтобы уйти.

Хуже уже вряд ли будет. После того, как она увидела меня плачущей, хуже могло быть только если бы меня такой увидел Кириан.

— Я не займу у вас много времени, — девушка оказалась настойчивой. — Я просто хотела сказать, что Кириан спас меня из кошмара, которым была моя жизнь. И что, если для вас это важно, между нами ничего нет, не было и не будет.

— С чего вы взяли, что меня это интересует? — поинтересовалась я, сложив руки на груди. Пришлось обернуться к ней, потому что иначе получилось бы совсем невежливо. Поэтому я и подпрыгнула, когда услышала за спиной:

— Потому что ты вылетела, как ужаленная, не позволив никому даже слова сказать?

Непроизвольно повернувшись к Кириану, я вспомнила про слезы и поняла, что худшее, кажется, уже случилось. Поэтому решила сделать лучшее, что могла: сбежать. Я бросилась на аллейку, пересекающую ту, где все мы трое стояли. У меня были неплохие шансы, правда. Но все испортила замерзшая после недавней оттепели лужа, припорошенная снегом. Потому что именно на ней я поскользнулась и улетела в сугроб.

Часть 5. Возлюбленная принца

1. Кириан

Когда я заметил слезы в глазах Кати, мне захотелось уволить Марстера. За то, что не предупредил, что моя капибара будет ждать меня в моих же комнатах. И не одна, а в компании шедевра кондитерского искусства. Еще больше увольнения секретаря мне захотелось дать самому себе затрещину. Потому что я сразу не сориентировался и Катю отпустил. Или, правильнее будет — упустил. Катя слишком шустро перемещалась по академии, не догонишь.

Помогла мне, как ни странно, Элла, сказав:

— В растрепанных чувствах я бы пошла в мое любимое место. То, которое больше всего напоминало бы мне о доме.

Я понятия не имел, какое у Кати любимое место, но у меня все еще был секретарь, которого я не успел уволить.

— Ее комната, кухня и внутренний парк академии, — отрапортовал бледный Марстер. До этого подобных проколов у него не было. — Ваше высочество, вы не дали никаких указаний…

— Потом все обсудим, — прорычал я, — проверь комнаты, я загляну на кухню.

— Я посмотрю в парке, — кивнула взволнованная Элла.

— Я бы предпочел, чтобы ты подождала здесь, — начал я, и мысленно выругался, потому что иномирянка тут же смиренно потупилась, по привычке. И я добавил: — Мне не хотелось бы, чтобы ты заблудилась. Но от твоей помощи не откажусь.

Элла радостно вскинула голову:

— Мы через него проходили, не заблужусь.

На кухне Кати не оказалось, и я, следуя за своей интуицией, бросился в парк. Надо было сразу туда идти. Как знал! С другой стороны, если бы я встретил Катю раньше Эллы, не услышал бы то, что услышал. Пусть капибара твердила, что ей безразлично, что я привез с собой иномирянку, что я ей безразличен, все ее поступки говорили об обратном. Осознание, что она скучала и ждала меня, словно укутало теплым одеялом. В груди будто раскрылось солнце, магия, которой я никогда не чувствовал. Это чувство настолько меня поразило, удивило, увлекло за собой, что я снова не успел за Катей.

Мгновение — и моя капибара улетела в сугроб. Причем без чьей-либо помощи.

Я бросился к ней, вытащил, отряхнул от снега. Сжимать вот так Катю в объятиях — все, о чем я мечтал последние недели. Прижимать к груди, смотреть в небесного цвета глаза, касаться губами искусанных губ. Но вместо этого я воспользовался простым заклинанием сушки, которое высушило мокрую одежду Кати и даже ее слезы. Теперь то, что она плакала, выдавали только покрасневшие глаза, и сердце кольнуло виной. Потому что плакала она из-за меня.

Марстера я решил не увольнять в тот момент, когда он, запыхавшись, подбежал к нам.

— Если бы ты сначала дождался меня, — сообщил я секретарю, — то получил бы распоряжение устроить Эллу в академии. Собственно, это я тебе и поручаю.

— Спасибо, — поклонилась мне спасенная иномирянка.

— Спасибо тебе, — ответил я, и удержал трепыхнувшуюся в моих руках капибарочку.

— Я тоже пойду, — проворчало добытое из сугроба сокровище и попыталось снова слинять. Но я был начеку.

— Куда? У меня были другие планы на этот вечер!

— Видела я твои планы…

Катя так очаровательно надулась, что я не выдержал и расхохотался.

— Рад, что ты не против попробовать торт вместе со мной!

Я на всякий случай набросил на нее согревающее заклинание и подхватил на руки. А после выпустил крылья и взмыл над парком вместе со своей драгоценной ношей. Пришлось еще и «молчанку» использовать, иначе бы капибара перебудила своим воплем весь кампус.

Впрочем, я снял с нее все заклинания, когда шагнул в собственную гостиную и усадил Катю в кресло. Сам же наклонился к ней, не позволяя никуда сбежать и предложил:

— Давай попробуем все с самого начала? Вот ты меня ждешь, а я пришел. Один.

— Но ты пришел не один, — напомнило мое злопамятное солнце.

— Это не отменяет того, что я пришел к тебе.

— К себе!

— Я бы все равно пришел к тебе!

— Правда? — прошептала она буквально мне в губы.

Между нами были считаные миллиметры, и я едва сдерживался, чтобы не податься вперед и не поцеловать ее. Очень хотелось.

— Катя! — прорычал я. — Я не видел тебя, кажется, сотню лет и безумно соскучился. Поэтому сейчас я хочу тебя и… — Я покосился на кондитерское чудо, которое даже на вид было сладко-вкусным. — Тортик. Откуда здесь тортик?

Щеки Кати порозовели и, кажется, не от контраста температур.

— Его сделала я.

Я вскинул брови:

— Сама сделала?

— Да, — почему-то ответила она хрипло. — Хочешь попробовать?

Хрипотца в ее голосе ударила по моим взбудораженным нервам. Словно мы не о торте говорили, а о самой Кате.

Я стянул пальто и закинул его на диван, после опустился в кресло рядом с Катей и взял ложечку. Зачерпнул прямо с верхушки: если торт для меня, могу есть его, как захочу. На языке тут же растеклась нежность бисквита, сладость сливок и оттеняющая вкус ягодная кислинка.

— М-м-м, — застонал я от блаженства. Даже прикрыл глаза от удовольствия, а когда снова посмотрел на Катю, заметил, что она сидит, подперев голову рукой и ловит каждую эмоцию на моем лице. — Это божественно! Ради этого стоило лететь к тебе эти долгие два дня.

Ради этого и ради ее улыбки. Моя фантазия настолько разгулялась, что я представил, как измазываю Катю кремом и шоколадом, а потом слизываю сладости прямо с ее кожи. Катя такая же сладкая, как все тортики мира. Даже слаще.

— А как же эта… Элла?

— Когда ты узнаешь всю ее историю, то поймешь, что по-другому я не мог поступить. Как будущий король. Тем более Элла сказала чистую правду: между нами ничего нет. Между мной и Смиррой теперь тоже.

Глаза Кати расширились: она так была потрясена, что не стала уворачиваться, когда я поднес следующий кусочек торта к ее губам. Взяла не раздумывая. А я понял, что самое чувственное на свете зрелище — это кормить Катю тортиками.

— Только не говори, что ты научилась создавать такую вкуснятину после пары занятий у Ламбера!

Улыбка Кати мгновенно увяла.

— Кстати, об этом…