Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 28)

— Извинения приняты, — кивнул я, перехватил ее руки и поднялся.

— И все? — переспросила Смирра. — Между нами все будет как прежде?

— Нет, не будет, — покачал я головой. — Мы закончим эту поездку, вернемся в столицу, и ты перестанешь быть моей невестой.

В красивых глазах драконессы заблестели слезы, а губы задрожали.

— Ты отказываешься от меня? От нас?

— Ты сделала это первой, когда решила, что сможешь манипулировать мной с помощью отца.

— Это была всего лишь глупая ошибка, — всхлипнула она. — Глупая женская ошибка.

— Возможно, — согласился я, возвращаясь на свое место, — но я больше не могу тебе доверять.

Смирра в слезах убежала из библиотеки, и я весь следующий день ждал разговора с отцом. Его гнева, приказа одуматься и слов, должных вразумить меня. Я, конечно же, не собирался менять своего решения, и даже испытывал облегчение от того, что это произошло до моей свадьбы со Смиррой, а не после. Даже разрыв с невестой может вызвать скандал, а разводы на Плионе вообще случались редко. Тем более у монархов.

Разговора не случилось. То ли Смирра ему ничего не доложила, то ли отец решил отложить нашу беседу до возвращения. Мы прибыли в герцогство Эсрот точно по расписанию.

Герцогство располагалось значительно южнее, и климат здесь был более мягким. Несмотря на вечернюю прохладу, больше свойственную осени, все вокруг было зеленым и красивым. Разве что деревья повсюду не цвели, как бывает весной. Нынешний герцог принял титул всего лишь полгода назад, после смерти отца, и был младше меня на пару лет. Он чем-то напоминал мне Нортона: такой же смазливый.

Когда после праздничного в нашу с регентом честь ужина все перешли в музыкальную гостиную, к нам вышла красивая девушка в мерцающем платье и с серебристыми волосами, стелящимися за ней шлейфом.

— Дорогие гости, — объявил герцог Эсрот, — это Элла. Она моя иномирянка и сегодня исполнит для вас одну из своих прекрасных песен.

8. Катя

Несмотря на то, что я многое знала и умела, а тортики, которые у меня заказывали, придавали еще большей уверенности, на собеседование я шла с замиранием сердца. Месье Ламбер здесь считался мэтром в создании десертов, он подвинул всех, кто был до него, и открыл свою школу, куда ежегодно поступали все желающие обучиться созданию сладостей.

Поэтому поговорить с ним лично было как… я не знаю, для балерины возможность поговорить с Анной Павловой. Если бы такое было возможно в принципе, но теперь я не знала, что возможно, а что нет. Возможно, где-то существуют миры, в которых разрешены манипуляции со временем и путешествия в прошлое и будущее. Хотя, если верить всей фантастике из нашего мира, ничем хорошим это никогда не заканчивалось.

Чтобы немного успокоиться перед собеседованием, я решила пройтись пешком. Оделась потеплее и побрела по городу: Плион опять посетила зима, старающаяся урвать побольше перед грядущим потеплением. Поэтому было морозно и солнечно, парящие над головой драконы наверняка не испытывали холода, а вот люди-иномиряне вроде меня или драконы послабее бегали между магазинчиками и домами, кафе и лавочками короткими перебежками.

Мне же совсем не было холодно: то ли от волнения и на адреналине, то ли просто потому что я привыкла к питерским морозам и быстро бегать от метро до работы, от работы до метро, от метро и до дома. Мысли были не только о месье Ламбере и предстоящей встрече, но и о принце. Во-первых, о том, что я приняла его подарок. Первым порывом, когда ко мне пришел Марстер, было отказаться. Потому что я хотела всего добиться сама и уж точно не идти по протекции принца, но… потом я подумала, что отказываться от такого подарка — это фу. Да и протекция не имеет никакого значения, потому что если бы я ничего не умела и не хотела учиться, а шла туда исключительно потому что мне «захотелось новую игрушку» или для статуса — вот это было бы не очень.

Я же умела, как показала практика с востребованными десертами и хотела уметь еще лучше. Так что плохого в том, что я воспользуюсь подаренной мне возможностью начать раньше? И подарок… как бы я ни пыталась от этого отбрыкаться, подарок от Кириана был мне приятен. Он сделал это, потому что для меня это было важно, и то, что принц обратил внимание на то, что мне важно, для меня тоже было важно. Вот такой вот круговорот важного для Кати.

Поэтому подарок я приняла и Марстера поблагодарила за заботу. А Кириана поблагодарю лично, когда он вернется. Сделаю ему торт. Он, судя по всему, тот еще сладкоежка — стоит только вспомнить, как уминал мое печенье. Да и в кафе месье Ламбера (одном из) его упомянули как почетного гостя.

«Вам как обычно?»

Да, я тоже была наблюдательной и умела подмечать важное. Для него. Вот если бы узнать еще «как обычно» — это что? Проще было бы сориентироваться по подарочному десерту. Но собеседование сегодня было в другом месте, в центральном кафе-ресторане месье Ламбера. Там все двухэтажное здание принадлежало ему, там же располагалась школа. Про себя я решила, что спросить о предпочтениях Кириана вполне можно Марстера. Не думаю, что это строжайший секрет. Так что сегодня же, сразу после собеседования и спрошу. Заодно узнаю, когда примерно он возвращается, чтобы заранее купить продукты и спроектировать подарок. В том числе дизайн.

Дизайны, украшательства десертов я тоже всегда любила: мне нравилось их придумывать и реализовывать. Нравилось создавать с нуля. Поэтому я уже предвкушала и готовку, и декор, а еще… реакцию Кириана. Мне правда хотелось узнать, как он отреагирует на такой подарок. Это тоже было для меня важно.

Слишком много всего важного уже было связано с Кирианом, но отрицать это было бы глупо. Точно так же глупо было бы отрицать, что я думаю о нем… слишком много. С этой мыслью я шагнула на порог огромного, с витринами во весь этаж заведения. На Плионе считалось дурным знаком быстро убирать праздничные украшения, поэтому они могли везде стоять до весны. Вот и здесь арки украшали тринадцать столиков, и все они были заняты. Остальные столики тоже не пустовали, но на них украшения были попроще. Кафе-магазин гудел от голосов, а пятеро продавцов едва успевали отпускать сладости. Не говоря уже о сновавших по залу официантах.

— Добрый день! — поздоровался со мной красивый темноволосый молодой человек на входе. — Вас ожидают?

— Нет… да. Добрый день! Я к месье Ламберу, на собеседование.

— Тогда вам сюда. Позвольте я возьму вашу одежду.

Молодой человек помог мне снять накидку, забрал варежки с шапкой и проводил к лестнице на второй этаж.

— Наверху сразу повернете направо, первая дверь — это кабинет месье Ламбера. Он вас ожидает.

Я закусила губу, сердце заколотилось быстрее. Вот вроде бы не первый раз на собеседование иду, но сейчас просто почувствовала себя как перед ЕГЭ. Ладони вспотели, я вытерла их о юбку и зашагала быстрее. Чем больше я торможу, тем больше себя накручиваю. Только этого мне еще не хватало!

Я осторожно постучала и, услышав резкое низкое с хрипотцой:

— Войдите, — открыла дверь и вошла.

Кабинет месье Ламбера представлял собой скопище наград и дипломов. Ими были уставлены все полки, за которыми не было видно корешков книг, увешаны все стены. Даже на столе красовался огромный кубок-торт, на котором было написано «Победитель межмирового десертного конкурса». Ого! И такое бывает?

— Здравствуйте, я Катерина Тортинская, — представилась я мужчине, сидевшему в кресле.

На вид ему можно было дать как пятьдесят пять, так и все семьдесят: я уже успела узнать, что на Плионе отличная экология и продляющие жизнь и здоровье зелья, которые вкупе с хорошим образом жизни и самым обычным спортом могут позволить человеку дожить до двухсот и выглядеть как наши бабушки и дедушки.

Высокий, с легкой проседью в волосах мужчина в светло-сером камзоле и рубашке с белоснежным жабо посмотрел на меня сверху вниз (при том, что я стояла, а он сидел) и кивнул:

— Да-да. Катерина Тортинская, иномирянка его высочества.

Я решила не заострять внимания на том, что он сказал, и на том, как он это сказал. В конце концов, логично было предположить именно это — в отличие от драконов, нюхом на девственность и близость с этими драконами месье Ламбер не обладал, да и к тому же, если к вам присылают девушку с рекомендациями от самого принца, сложно подумать что-то другое. В моих же силах его переубедить и показать, что я действительно многое умею, могу и хочу учиться.

— Ну-с, садитесь, — он кивнул на стул, придвинутый к его массивному столу.

Вообще весь его кабинет (не считая разномастных наград) наводил на мысли о викторианской эпохе. Об этом говорили и темные тона интерьера, и массивная мебель с бронзой на подлокотниках и ручках, да и в целом вся атмосфера.

Чтобы отодвинуть стул и сесть, мне пришлось потрудиться, и про себя я подумала, что кабинет викторианский, а мужчина в нем нет. Обычно в ту эпоху мужчины, особенно знатные, были галантны и внимательны к женщинам. С другой стороны, месье Ламбер здесь достаточно давно: возможно, оплионился уже.

— Итак, вы хотите у меня учиться, мадемуазель.

— Да… я… очень! Я восхищена вашей историей и тем, что вы смогли создать. И еще у вас очень вкусные десерты, я пробовала, и…

— Все их пробовали, — перебил он меня, — лучше расскажите, чем особенным вы сможете порадовать Плион? Я обучаю только тех, кто может что-то дать, не только что-то взять. Насколько я понимаю, с вами у меня нет выбора, но я должен понимать, что не потрачу время абсолютно впустую. Или напротив, очень четко это понимать.