Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 6)
– Сергос, дружище! – прогремело у него за спиной. – Ну наконец-то! Где ты шляешься? Я приехал, а тебя нет.
Марис сгрёб Сергоса в охапку. В его понимании именно так выглядели дружеские объятия.
– Даже отец твой куда-то подевался, – продолжил жаловаться Марис. – С ним хоть можно поспорить. Тоска смертная! Я уже второй вечер уничтожаю запасы гарденского вина в одиночестве! Я даже… О, – он осёкся, наконец заметив Альбу, – да ты с дамой! Представь меня, немедленно! – он приосанился, став ещё выше ростом, и, наконец, выпустил Сергоса из объятий.
Альба настороженно разглядывала незнакомца. Немудрено – Марис был огромен. Высокий, широкоплечий, слегка сутулый, он напоминал медведя, и на фоне Сергоса, который не был совсем уж коротышкой, но доставал Марису только до плеча, это сходство только усиливалось.
– А ты умеешь эффектно появиться, – проворчал Сергос, но скрыть улыбки все равно не смог. – Альба, эта здоровая шумная детина – мой друг, Марис.
– Лучший и, похоже, единственный друг, – уточнил Марис. – Потому что этого зануду могу выносить только я. Рад знакомству, миледи Альба, – он поклонился и протянул ей руку.
Альба робко протянула руку в ответ. Сверкнул браслет тёмного металла. Лицо Мариса исказилось.
– Это что?! – взревел он.
Девушка вздрогнула от неожиданности и попыталась отдёрнуть руку, но хватка у Мариса была железная.
– Почему на ней эта мерзость?! Сергос?!
– Долгая история. Альба была в плену у …
– А сейчас она где? – перебил Марис. – Почему ты их до сих пор не снял?!
– Успокойся, – в голосе Сергоса послышалась сталь. – Не надо смотреть на меня так, как будто бы мне это нравится. Не снял, потому что не могу, – добавил он мягче, – я истощён, – Сергос поймал удивлённый взгляд Мариса. – Это долгая история, я же сказал.
Марис зарычал.
– Прости. Я просто зверею, когда вижу их. Давай вторую руку, – обратился он к Альбе.
Она глянула на Сергоса, ища поддержки. Тот утвердительно кивнул. Альба нерешительно протянула вторую руку Марису.
– Не бойся, – он улыбнулся, и улыбка как обычно преобразила его лицо, сгладив грубые черты, – я выгляжу страшным и бываю грубоват, но я не обижаю девочек.
Альба улыбнулась ему в ответ. Сергос про себя отметил, что улыбка очень ей идёт.
Марис коснулся браслетов и скривился. Прикрыл глаза, с его рук побежали белые искорки. Они облепляли браслеты, и от них по металлу начинали идти мелкие трещины. Лоб Мариса покрылся испариной, по лицу прошла гримаса боли. Браслеты вспыхнули и рассыпались в пыль под его руками.
Альба покачнулась, но Марис ухватил её под локоть и удержал от падения.
– Держись, я знаю, как это бывает, сейчас пройдёт.
– Знаешь? – удивилась она.
– Угу. Я провёл в таких штуковинах десять лет. То ещё удовольствие. Чувствуешь себя как ныряльщик, резко всплывший с большой глубины, на которой пробыл очень долго. Голова кружится, уши закладывает и мутит.
– Как ты это вынес? – ошеломлённо проговорила Альба.
– Да как, характер вот испортился, – отшутился Марис. – У меня, кстати, были не такие мощные, я в своих мог даже фокусы показывать.
Марис отпустил руку Альбы и вытер пот со лба.
– Тебе сейчас надо поспать. Тебе, Сергос, тоже. Ну, а мне надо ещё выпить. Пойду, проверю, что там ещё припрятал Джарвис, – Марис развернулся и пошёл в сторону замка.
– Меня дождись, я скоро – бросил ему вдогонку Сергос.
Марис, не оборачиваясь, неопределённо помахал рукой над головой и ускорил шаг.
– Ты как? – обратился Сергос к Альбе.
– Как будто заново родилась, – пожала плечами она.
– Ну вот и хорошо. Пойдём, я провожу тебя до твоих покоев. Марис прав, тебе сейчас нужно выспаться.
Вечерние сумерки уже опустились на Гарден, но света было ещё достаточно, и Альба с явным интересом осматривалась. Всюду вдоль вымощенных брусчаткой дорожек были разбиты клумбы с разными цветами и кустарниками. Воздух наполняли их ароматы. Там и тут начинали мерцать огоньки светлячков.
– Эти тоже убивают того, кто к ним прикоснётся? – спросила Альба, кивнув на цветы.
– Нет, эти обычные, только цветут круглый год.
– А светлячки? Их так много только в лесу бывает…
– Так наш сад и есть как лес. Он начинается за замком. Из твоих покоев есть туда выход, увидишь.
Подошли к замку. Стражники приветствовали их и шустро распахнули перед ними двери. Сергос ответил кивком и сделал жест, приглашающий Альбу войти. Потом они прошли через большой зал, ещё не полностью освещённый. Слуги сновали туда-сюда, зажигая свечи. Завидев князя, они приветствовали его, и Сергос отвечал каждому.
– Мы пришли, – Сергос остановился у двери в конце галереи, приоткрыл её перед Альбой. – Располагайся, я сейчас пришлю слуг, можешь ими распоряжаться, что надо – скажи им, не стесняйся. Ну вот… А я пойду посмотрю, как там Марис.
Сергос сделал лёгкий кивок и развернулся, чтобы уйти. Ему виделось, что нужно избавить Альбу от своего общества как можно скорее и дать ей прийти в себя в одиночестве.
– Сергос, подожди.
От звука своего имени, произнесённого Альбой, у него на мгновение перехватило дыхание. Он замер, смущённый своей неожиданной и непонятной реакцией, потом обернулся.
– Спасибо, – Альба заглянула ему в лицо.
Сейчас в её глазах больше не было того страха загнанного зверька, она смотрела прямо и открыто, и, встретившись с ней взглядом, Сергос смутился ещё больше. Вдруг вспомнилось:
Какая ворожба, она просто красива, вот и вся ворожба. Он заметил это ещё в таверне, мысль мелькнула и погасла, не до того было. А вот теперь, в безопасности, она снова всплыла, оформилась и потребовала к себе внимания. И сейчас, вглядываясь в глаза Альбы: светлые, ясные, с широкими кольцами вокруг радужки, – Сергос осознал, что она сверхъестественно привлекательна. И ни вновь разлившаяся по её лицу бледность, ни залёгшие под глазами тени, ни мужская одежда с чужого плеча не умаляли её красоты.
– С тобой все хорошо?
Голос Альбы донёсся до него, словно через толщу воды.
– А… Да, всё нормально, – Сергос встряхнулся, осознав, что всё это время пялился на неё, с, несомненно, глупейшим выражением лица, – мне просто тоже надо поспать. Пойду.
Он замер на мгновение, потом лёгким и быстрым движением дотронулся до её руки чуть повыше локтя.
– Доброй ночи! – Сергос быстрым шагом пошёл прочь по галерее.
– Ну, рассказывай, друг мой.
Марис развалился в кресле на летней веранде, где его и обнаружил Сергос.
– Я хотел выпытать у твоих наёмников, что произошло, но они несут какую-то чушь.
Сергос налил себе вина из наполовину опустошённой Марисом бутылки и начал рассказ.
Первую часть Марис слушал с интересом, но почти молча, а вот на второй каждое слово Сергоса отзывалось отборной бранью со стороны Мариса.
– Ублюдки! – в очередной раз выплюнул он, когда Сергос замолчал. – Они с ней что-нибудь сделали?
– Откуда я знаю? Не мог же я у неё спросить.
– Ну да, – Марис потёр лоб. – Она, судя по всему, не из Круга, одиночка?
– Похоже на то.
– Тогда ей нельзя пока возвращаться домой, она сейчас даже не сможет себя защитить. Боевые заклятия ещё некоторое время будут ей не под силу. Хотя, дома у неё теперь, скорей всего, тоже нет.
– Может, у неё есть какое-то другое безопасное место? – предположил Сергос.
– Сергос, – Марис горько усмехнулся, – она женщина, она красивая, она наделена Даром и она не из благородных. Для неё нет безопасного места, пока ублюдки вроде Дженго разгуливают по миру с тёмными браслетами в кармане. Они ненавидят нас, Сергос. Ненавидят и боятся. Ты благородный князь, и твоего имени достаточно, чтобы держать их в узде, ты этого не замечаешь. Если ты родился аристократом, твой Дар воспринимают как мелкий недостаток, бывающий полезным в быту. Но есть те, кому повезло меньше. Это же ужасно, Сергос. Мы, наделённые великой силой, не всегда можем защититься от толпы с вилами, – Марис залпом допил своё вино и откупорил следующую бутылку.
– Я замечаю, Марис. Я способен видеть дальше своего носа. Но ведь не все люди ненавидят нас.
– Все, мой друг, все. Когда меня как зверя таскали по ярмаркам, я видел сотни, тысячи глаз. И во всех читалось одно: «Урод, нелюдь, отродье». Они и на тебя так смотрят, просто прячут это. И на неё. Мужиков она привораживала. Ха! Красивая девочка, вот бабьё и зависть взяла. Только будь она обычной, они б поохали, позавидовали и успокоились. И мужики, которые на неё слюни пускали, обычную девочку бы всяко от разбойников отбили и на поругание не отдали, уж кто-нибудь бы возмутился. Но за ведьму никто не заступится. И знаешь, что самое страшное в этом во всем? Эти браслеты… Ведь их создаёт кто-то из нас. Духов этих поймал, овеществил и натаскал кто-то из нас, – Марис закрыл лицо руками. – Кто-то из нас ненавидит нам подобных ещё сильнее, чем обычные люди.