Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 7)

– Об этом не очень приятно думать, но Дар случаен. И не всегда попадает в руки к достойным. Отчасти именно поэтому простой народ так настороженно к нам относится. Но ведь сейчас всё гораздо лучше, чем в первые годы после Темноты. Люди привыкают к нам. Никто уже не убивает детей из-за того, что они отмечены.

– Конечно. Нынче принято продавать их в балаганы или дожидаться, пока они подрастут, и насиловать. Или не дожидаться.

– Дженго ублюдок, но он ведь не все люди.

– Ну да, и маг, который ему помогал, не все. И зрители его представления не все. И мои родители, в конце концов, это же ещё не все, верно?

Сергос не нашёл, что ответить.

– Ладно, дружище, не смотри на меня так жалостливо. Больная тема, старые раны. Вскрыла эта девочка что-то во мне. Кстати, мне кажется, она эмпат.

Брови Сергоса удивлённо поползли вверх.

– Да? Редкий дар…

– Ну, мне так кажется, – Марис пожал плечами. – Глаза у неё такие, внутрь тебя будто бы смотрят. Ты сам-то как?

– Нормально. Думаю, за пару дней восстановлюсь. Надо просто впредь лучше себя контролировать, а то запаниковал– и вот, силы не рассчитал.

– Как тебе вообще в голову взбрело изгонять их, а не просто уничтожить?

– Мне это показалось правильным. В конце концов, ведь я пришёл к ним со злом, а они просто защищали своё сокровище.

– Сергос, с таким трепетным отношением к природе, тебе лучше завязывать с походами. Из одного ты не вернёшься, – посулил Марис, отхлебнув вино. – А мог бы ведь и девушку спасти, и сапфиры сохранить, и уродам этим навалять. И был бы перед ней весь такой князь-герой.

– Зачем мне это? – удивился Сергос.

– Не знаю, я, например, люблю в глазах симпатичных девушек выглядеть героем.

– А она симпатичная? Я как-то не обратил внимания, – зачем-то соврал Сергос.

Марис весело прищурился.

– На мой вкус – очень.

Глава третья

Странный князь

Альба спала без сновидений, глубоким тягучим сном, и в первые мгновения после пробуждения не сразу поняла, где находится. Судя по освещению, близился полдень – солнечный свет заливал комнату. Альба села в кровати, огляделась вокруг, и память услужливо предоставила ей события последних дней. Картинки того, что было, перемежались картинками того, что могло случиться, и где-то в животе скручивался тугой комок, а по коже бежали неприятные холодные мурашки. Волевым усилием она остановила этот калейдоскоп мыслей, повела плечами, будто стряхивая их с себя. Хотелось помыться. Вчера она, не раздеваясь, упала в кровать и сразу забылась сном, так и не найдя сил искупаться.

Ванна, вырезанная из цельного куска белого камня, была по-прежнему наполнена. Альба тронула воду рукой и поёжилась – холодная вода неприятно напомнила прикосновение бъёрка.

«Дашь страху укорениться, и будешь бегать от него всю жизнь», – сказала она себе. Сняла рубаху, стянула штаны и, бросив одежду на пол, залезла в ванну. От резкого погружения в холодную воду перехватило дыхание. Альба заставила себя медленно выдохнуть и расслабить тело. Прикрыла глаза, глубоко вдохнула, погрузилась с головой и пробыла под водой, сколько хватило дыхания. Вынырнула, прислушалась к себе.

Страх исчез. Вместо него чуть пониже груди приятно покалывало и щекотало – магия возвращалась, наполняла её, разносилась по телу вместе с кровотоком. Альба провела рукой над водой и вытянулась в ванне. От воды пошёл пар. И пусть это было всё, на что она сейчас способна, но ощущение беспомощности и беззащитности покинуло её вслед за утонувшим страхом.

Платье из мягкой, очень приятной на ощупь ткани, приготовленное для неё слугами, было великовато, но, когда Альба подхватила его поясом, получилось вполне сносно. А по сравнению с одеждой кухонного служки так просто великолепно. Быть одетой, чувствовать на ещё влажной коже мягкую ткань платья вообще было приятно. С момента, как её пленили, и до того, как Сергос прикрыл своим плащом, она целую вечность пробыла нагая, и, как бы Альба не тёрла кожу, смывая грязь грубых рук и соскребая липкие взгляды, она до сих пор чувствовала их на себе.

Её сознание зацепилось за мысль о Сергосе. Этот князь был странный. Выкупил её у бандитов… Зачем? Судя по словам Дженго, которые она помнила, речь шла о какой-то огромной сумме. Выходит, выкупил женщину, которую видел первый раз в жизни, за огромные деньги, чтобы потом просто отпустить на все четыре стороны? Как-то слишком хорошо… Хотя своё обещание снять браслеты он выполнил. И вёл себя с ней, как с благородной дамой, не делая никаких намёков, ни словом, ни взглядом.

«Ну, браслеты с тебя снял Марис, а собирался ли князь выполнять своё обещание, ты не знаешь», – вмешался ехидный голосок недоверия. «И правда ли он не мог их снять сам, ты тоже не знаешь. Ты вообще ничего о нём не знаешь. А как он смотрел на тебя вчера перед уходом… Ни словом, ни взглядом, как же».

Альба отогнала эти мысли. Он мог сделать с ней все, что угодно, ещё в том злосчастном постоялом дворе, или по дороге сюда, или уже здесь прошлой ночью. Но не сделал же. И в его вчерашнем взгляде и прикосновении, последовавшем за ним, не было опасности. В этом она совершенно точно уверена, хоть Сила и возвращалась медленно, но способности эмпата работали прекрасно и подсказывали ей, что ни Сергос, ни Марис для неё не опасны.

Влетевший в покои тёплый ветерок всколыхнул шторы, и Альба увидела за ними выход на террасу, похоже, тот самый, о котором говорил Сергос. Значит, оттуда должен быть виден сад.

Она быстро обулась и направилась к выходу, по дороге прихватив большое яблоко из вазы с фруктами.

Отсюда открывался потрясающий вид на сад. От лестниц, с двух сторон ведущих с террасы, через поляну цветов бежали вымощенные тропинки. В центре поляны раскинулся большой пруд, через него были перекинуты навесные мостики, а в центре было какое-то сооружение, напоминавшее беседку. За поляной первой широкой полосой были высажены невысокие, явно плодовые деревья, а дальше начинался самый настоящий лес, тропинки уходили в него и терялись в зелени.

Альба залюбовалась видом.

Сергос, который упражнялся с мечом неподалёку, заметил Альбу раньше, чем она его. Оставив своё занятие, он направился к террасе. Но на полпути, на середине лестницы, остановился и совершенно невольно залюбовался видом девушки.

На ней было простое светлое платье, очевидно, всё, что удалось найти слугам, не рискнувшим трогать гардероб княгини, матери Сергоса, даже по его прямому указанию. Платье явно было велико, но, перехваченное поясом на талии, делало Альбу ещё более хрупкой и удивительным образом ей шло. Ветер взъерошивал её каштановые волосы, она же не обращала на это никакого внимания, задумчиво вгрызаясь в яблоко и глядя на сад. Солнце заливало все вокруг тёплым светом, и Альба, прикрыв глаза, подставила лицо его лучам. Все движения девушки были так свободны, так естественны, что гипнотизировали.

Сергосу подумалось, что на неё можно смотреть вечно, как на пляшущее пламя или на текущую воду, каждый раз замечая все новые тени, отблески и переливы, неуловимые и оттого ещё более прекрасные.

Похоже, он так долго смотрел на неё, что его взгляд стал осязаем. Альба почувствовала присутствие, вздрогнула, повернулась в его сторону. Безмятежное выражение лица сменилось настороженным, яблоко выскользнуло из руки и улетело куда-то за перила террасы. Сергос, проклиная свою бестактность, тремя широким шагами преодолел остаток лестницы.

– Не хотел тебя пугать. Думал, ты меня заметила раньше, – зачем-то соврал он в своё оправдание.

Ну, в самом деле, не признаваться же, что он уже во второй раз просто стоял и глазел на неё.

– Ничего, – она скрестила руки на груди, но лицо её расслабилось, – я не испугалась.

– Как себя чувствуешь? Выглядишь прекрасно, – Сергос не удержался от комплимента, хоть и постарался облечь весь свой восторг в максимально сдержанную форму.

Уголки её губ едва заметно дрогнули. Или ему показалось?

– Хорошо, спасибо, – она перевела взгляд с лица Сергоса на сад. – Так красиво.

– Если хочешь, – подхватился он, – после обеда можем пройтись, я тебе всё здесь покажу. Ты же пообедаешь со мной? – и тут же ударил себя по лбу. – Ну, что за чушь я несу, конечно, пообедаешь, ты же совсем ничего не ела. Пойдём! – Сергос развернулся вполоборота и сделал рукой приглашающий жест.

Альба последовала за ним.

В обеденном зале их встретил Джарвис.

– Милорд, миледи, – он поклонился сначала Сергосу, затем Альбе. – Прикажете подавать обед? – обратился он к Сергосу.

– Да, Джарвис, подавай. Мы очень голодны.

Джарвис кивнул куда-то в сторону и по залу засуетились слуги. Сергос пригласил Альбу за стол.

– Какое вино прикажете подать к обеду?

– На меня не рассчитывай, Джарвис, я даже думать не могу о вине. Только-только перестала голова болеть. Порекомендуй лучше что-нибудь миледи Альбе.

Альба отрицательно повертела головой.

– Ну, значит, сегодня без вина, Джарвис, – развёл руками Сергос. – Приложимся к твоим запасам как-нибудь в другой раз.

– Если ваш глубокоуважаемый друг от них что-нибудь оставит к другому разу, – проворчал дворецкий.

– О, Джарвис, не ворчи, – рассмеялся Сергос. – Марис самый преданный твой поклонник. Кстати, он ещё не вставал?

– Нет, милорд. Хорошо, если мы сможем лицезреть его к ужину, – Джарвис поджал губы и добавил, – ему нездоровится.