Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 14)

– Я, разумеется, поступил бы именно так. А вот князь Сергос бы начал с беседы и, если бы она не возымела должного эффекта в виде раскаяния и извинений обидчика, только тогда бы полез бить морду. Да и дело даже не в этом, – Марис снова отхлебнул вино. – Ты и на меня готов наброситься, едва я с ней, о ней или даже просто при ней заговорю.

– Ты преувеличиваешь, – Сергосу хотелось, чтобы это прозвучало как можно более невозмутимо. – С этим наглецом я всего лишь использовал понятный ему язык, слова не привели бы его в чувство. А тебя я просто попросил не говорить за меня, и теперь тебе везде мерещится, что я что-то против тебя имею. Ну, может быть, я и был груб. Извини, если так. Но Альба здесь совершенно точно ни при чем. Ты тоже хорош! – попытался перевести тему Сергос.

– Так она тебе нравится или нет?

Мариса не так просто было сбить с толку.

– В том смысле, который ты вкладываешь в эти слова, я о ней не думал, – отрезал Сергос.

Марис одарил его долгим насмешливым взглядом.

– Ну, не думал, так не думал, – Марис одновременно пожал плечами и развёл руками. – Я спать, – он сделал ещё глоток из бутылки, после чего там осталась ровно половина, и поставил её рядом с Сергосом. – Это оставляю тебе. Доброй ночи, дружище!

– Доброй, – буркнул Сергос в ответ и остался в гостиной один.

В пламени очага резвилась, появлялась, исчезала и снова возникала саламандра. Сергос наблюдал за причудливым танцем духа и пытался собрать свои мысли в кучу.

Марис задал ему вопрос, который сам Сергос всё не мог себе задать.

Нравится ли ему Альба?

Когда его мысли коснулись её образа, на душе стало волнительно тепло. Перед его мысленным взором возникла её улыбка, сначала сдержанная и чуть смущённая, а потом широкая, открытая, вспыхивающая манящим огнём. Он вспомнил тепло её тонкой ладони в своей руке и трепет, охвативший его в тот момент, когда Альба прикоснулась к нему и позвала в хоровод.

Сергос почувствовал, что его щеки горят, и причина этому вовсе не жар очага.

Пожалуй, уж себе-то стоило признаться, что Альба ему нравится. Во вполне определённом смысле – как женщина нравится мужчине. И, кажется, с самых первых мгновений. Эта мысль вызвала волну смущения, которая прокатилась по нему и свернулась где-то в поджатых пальцах ног.

Спасал бы он какую-то другую женщину из того подвала? Да, разумеется, да. Отдал бы за неё сапфиры? Да, наверно. Если бы не смог сторговаться на меньшее. Но он бы торговался. А один лишь взгляд Альбы, каким-то чудом пойманный им с такого расстояния, не оставил ему ни единого шанса малодушничать и вести торг. Все сапфиры мира были обычной галькой по сравнению с этими глазами.

Однажды, когда дед ещё был жив, а Сергос только-только подходил к возрасту мужчины, в какой-то из их многочисленных бесед он спросил у деда, что есть любовь. И тот ответил, что объяснить это словами трудно, что у каждого в ней что-то своё и единого определения быть не может. Сергос тогда спросил, как же можно понять, что это именно любовь. И дед сказал, что когда она приходит, её нельзя спутать ни с чем другим.

Потом деда не стало, а Сергос вошёл в возраст мужчины. И он никогда не был обделён женским вниманием, и были женщины, которых и он находил интересными. С некоторыми из них он был близок. Это было приятно. Примерно, как вкусно поесть или принять горячую ванну после тренировки, или вытянуться у огня в холодную ночь. Но ничего сверхъестественного, чему нельзя было бы подобрать определения. Сергос искренне не понимал, о чём так многозначительно говорил дед, и что так воспевают менестрели в своих балладах.

А сейчас он всматривался в пламя, позабыв про сон, и одна только мысль о женщине, которую он знал всего несколько дней, заставляла трепетать и смущаться. В душе расцветал огненный цветок, папоротник в ночи. Прикасаться к нему было страшно, отказаться – невозможно. Саламандры водили вокруг него хороводы и кланялись этой искре изначального огня.

Сергос глубоко вздохнул.

«Так вот как это бывает. Действительно, ни с чем не спутаешь».

Глава седьмая

Тихий лес

Тихий Лес начинался почти сразу за стенами Вальде, стоило только обогнуть холм, на котором разместился городок, и перейти Тир – речку, обеспечивающую Вальде водой, в это время года мелкую и спокойную.

Сергос спал очень мало. Почти всю ночь он просидел у очага, подбрасывая в него дрова и прислушиваясь к своим новым, неведомым ранее чувствам. Только когда поленница опустела, огонь погас, а саламандра сгинула, отправившись на поиски другого пристанища, он все же прилёг, и на короткое время, пока солнце не поднялось в небе, возвестив начало нового дня, провалился в сон. Удивительно, но при всём этом чувствовал он себя сейчас довольно бодро.

Альба по-прежнему выглядела напряжённой, и хоть она и старалась этого не показывать, выходило у неё плохо. Сергосу очень хотелось спросить, что с ней, но в то же время теперь, осознав своё к ней влечение, он боялся выглядеть навязчивым. Ему казалось, что все чувства написаны у него на лице, а, судя по вчерашним намёкам Мариса, так оно и было. А даже если и не написаны – она эмпат. Поэтому этим утром он предпочитал держаться от Альбы подальше, наблюдать и не встречаться с ней взглядом. К новому состоянию нужно было привыкнуть и понять, как себя вести.

Марис был свободен от подобных сомнений, поэтому, когда Альба не рассмеялась очередной его искромётной шутке, он учинил ей допрос. Они как раз пересекли Тир и перед ними раскинулся Тихий Лес.

– Так, красавица, не нравишься ты мне.

Марис поравнялся с Альбой и придержал её лошадь. Сергос развернулся на голос. Наёмникам, которые тоже замедлились, он сделал знак ехать вперёд.

– Какая-то ты невесёлая, – продолжил Марис. – Со вчерашнего вечера ещё. По сторонам озираешься, видно, что нервничаешь. Что случилось?

Альба замялась. Долго смотрела на Мариса, потом бросила быстрый взгляд на Сергоса.

– Мне неспокойно, – наконец выдавила она и нахмурилась, подбирая слова, – такое ощущение, что кто-то всё время смотрит.

– Ну, так это мы на тебя смотрим, любуемся, – попытался пошутить Марис.

Альба осталась серьёзной.

– Нет. Кто-то смотрит, а я его не вижу, – она поёжилась.

Сергос не смог больше оставаться в стороне от разговора и направил лошадь к ним.

– Но вчера видела? – он озвучил свою догадку. – В той лавке?

Альба неуверенно потёрла лоб. Потом ответила, глядя Сергосу в глаза и, как ему показалось, ища у него поддержки.

– Мне кажется, я видела того мага.

– Какого? – живо заинтересовался Марис.

– Того, что надел на неё браслеты, – Сергос ответил за Альбу.

– Ух ты! Как интересно… – протянул Марис. – А мне вы про это не рассказывали. Неприятно, когда у друзей от тебя есть секреты, – он принял шутливый тон, но, не дождавшись соответствующей ему реакции ни от Альбы, ни от Сергоса, посерьёзнел. – Хочешь сказать, он за нами следит?

– Я не знаю, – растерянно проговорила Альба. – Вчера я убедила себя, что мне показалось. А сейчас я уже так не думаю. Мне кажется, что она идёт за нами. Но это предчувствие может быть и просто моим страхом. Их сложно отличить друг от друга, я не умею.

– Так, во-первых, это не повод расстраиваться, красавица, – Марис ободряюще улыбнулся. – Ты ж не одна. С нами тебе бояться нечего. Если кто-то, действительно, идёт за нами, то мы его встретим, как полагается, уж поверь, – глаза Мариса недобро сузились. – А во вторых, я жажду подробного рассказа про этого мага. Ты сказала «она»? Это женщина? Вы так говорили, я сначала подумал, что речь идёт о мужчине.

– Альба думает, что это женщина, – пояснил Сергос, – но это не точно.

– Как так? – Марис вопросительно посмотрел на Альбу.

Выслушав её беглый рассказ про мага в маске, его манеру держать себя, странную в свете ощущений Альбы, и его не менее странные слова, Марис подытожил:

– То есть мы имеем дело с ряженой, которая обладает Силой, путается с разбойниками, видит свою миссию в спасении мира от Альбы, а её – ещё от чего-то, и таскает в кармане парочку тёмных браслетов. Ничего не скажешь, особа интригующая. Если она за нами идёт, то я с нетерпением жду встречи. Нам будет о чем поболтать.

– Она очень опасна, – с нажимом произнесла Альба. – Я, может, и выгляжу как воробушек, но мой Дар силен. Не будь с ними её, мне бы хватило сил уничтожить каждого, кто попытался бы ко мне приблизиться. А с ней я ничего не смогла сделать.

– Ты была одна. Тебя застали врасплох, – возразил ей Марис. – А сейчас мы предупреждены и нас трое, это если не считать парней. А иногда честный клинок оказывается даже полезней заклятья.

– Меня не застали врасплох. У меня были такие же предчувствия. Я знала – что-то случится. И нас не трое – я по-прежнему бесполезна в бою, Сила возвращается медленно. Я не в состоянии себя защитить и, – она прерывисто вздохнула, – мне страшно.

– Значит так, воробушек, пока мы с Сергосом рядом, тебе никто не причинит вреда. Запомни это. Я прав? – Марис обратился к Сергосу за поддержкой.

Сергос утвердительно кивнул. Он смотрел на Альбу, такую хрупкую, растерянную, беззащитную и взъерошенную, как пить дать, воробушек, и ему хотелось защитить её от всего мира. Слова Мариса явно смутили её, но и успокоили тоже, красивое лицо посветлело.

– Может, мне всё-таки показалось, – с надеждой в голосе произнесла Альба.