Ксения Кокорева – Дело о пропавшей музе (страница 13)
– Царевну! – снова попросил Петя и невольно дернул зеркало на себя. – Вдруг она в опасности!
– Евфему! – Волк потянул зеркало в свою сторону.
– Уронят и разобьют ценный артефакт, – взялся пророчить Кот Баюн.
Взглядом Кота Ученого можно было выжигать по дереву.
– Царевну! Надо правильно расставлять приоритеты!
– Евфему!
– Запрос не распознан, – конец дискуссии положил нежный, слегка металлический голос. – Обнаружено противоречие. Владелец не определен. Просьба согласовать требования. Либо воспользуйтесь услугой «МираКорп: Оракул+».
– Да какая разница, кто владелец! Покажи Царевну, а то нас казнят! Вообще всех казнят!
– Евфему! Мы обещали Советнику!
– Конфликт интересов, – констатировало зеркало. – Прекратите тянуть меня в разные стороны. Режим ожидания активирован. Для разблокировки необходим единогласный выбор или апгрейд до «Зеркала мудрости».
Петя и Волк опомнились и устыдились.
– Ладно, Волк. Ты прав, надо держать слово. Пусть сначала оно покажет нам кормилицу муз, а потом посмотрим, где Царевна.
– Нет, Петя, давай сначала посмотрим, где Царевна. Ты прав – она может быть в опасности, а с кормилицей, я почти уверен, ничего не случится. Экстренного.
Со стороны окна раздались два синхронных удара – коты, не сговариваясь, хлопнули себя лапами по лбу.
Зеркало вспыхнуло мягким светом. Его гладь поплыла, пошла рябью, а затем прояснилась.
Петя и Волк увидели уютное и очень хорошо знакомое обоим помещение, заставленное книгами и бумагами. За столом с кружкой в одной руке и пирожным в другой сидела Царевна. Казалось, она спокойна и довольна жизнью.
Напротив девочки восседала – как всегда, царственная – Пифия. У заварочного чайника хлопотала еще одна пожилая женщина.
– Я – кормилица муз. Евфема. Я растила и воспитывала всех этих девочек – Каллиопу, Терпсихору, Эвтерпу… – услышали друзья будто через слой воды.
– Она в Эрмитаже!!! – завопили Петя и Волк хором.
Зеркало вздрогнуло и разразилось бодрой скороговоркой:
– Подключите тариф «Царский»: трансляция в высоком качестве и без рекламы! Смотрите что угодно, где угодно и когда угодно! Хотите – за врагом подсмотреть, хотите – за котом, пока вас нет дома. В подарок – функция «Запись прошлого» (архив до 100 лет)!
Друзья ошалело уставились друг на друга.
– Они обе в Эрмитаже, – подвел итог Петя. – А теперь нам надо…
– Вам надо вернуть мне ценный артефакт, – напомнил Кот Баюн.
Петя смерил взглядом расстояние от окна до пола. Оно было внушительным. Не допрыгнет.
– А как?
Тяжелая дубовая дверь приоткрылась, на пол упала косая полоса света. Внутри у Пети что-то сжалось, и нестерпимо заболел живот.
Но вместо суровых стражников или богатырей с косой саженью в плечах на пороге переминался с лапы на лапу Кот Ученый.
– Совершенно беспомощные существа, – заключил Кот Ученый, когда Петя и Волк исчезли в полутьме. Друзья воспользовались тем же проходом, что и Царевна.
– Смертные, что с них взять? – поддакнул Кот Баюн.
И два представителя семейства кошачьих отправились во двор (гордо помахивая хвостами и распушая роскошные усы).
Как и предполагал Петя, стража спала. Баюн бесцеремонно запрыгнул одному из богатырей на могучую грудь. Доспехи звякнули. Богатырь вздрогнул и проснулся (вы бы тоже проснулись, если бы на вас непринужденно развалилась лоснящаяся туша в полпуда весом).
– Извини, мужик, это опять мы, – заявил Кот Ученый, осторожно пристраивая связку ключей у богатыря на поясе.
Мужик перевел взгляд с кота, сидящего у него на груди, на кота рядом. Свел глаза к носу в попытке поскорее снова отключиться.
– Каждый кот – это яркая индивидуальность, – поучительно заметил Баюн. Изящно поднял заднюю лапу и принялся вылизываться. – Привыкай!
– Брысь? – неуверенно пробормотал богатырь. Представители семейства кошачьих посмотрели на ничтожного смертного взглядами двух оскорбленных василисков. Один василиск источал холод и осуждение, второй – презрение.
– Хлипкие богатыри пошли, – заметил Баюн.
Глава 12
– Санкт-Петербург встретил путешественников запахом мокрого асфальта, ветром и гулом машин – после тихого и размеренного Тридевятого царства все это ошеломляло даже Петю. Каково пришлось Царевне, мальчик даже не представлял.
А еще ужасно хотелось есть.
Оказалось, что во время заключения в царском погребе Петя волновался гораздо больше, чем готов был признать даже перед самим собой. Если бы не коты – что бы они с Волком делали? И теперь, когда все благополучно завершилось (но завершилось ли?), пережитое волнение сменилось зверским аппетитом.
И пока друзья бодрой рысью неслись по улицам Питера, мальчик тихо мечтал о бутербродах с колбасой и горячем чае. А еще он мечтал, чтобы в Эрмитаж не было очереди.
– Как я есть хочу, просто ужас! – простонал Петя, увидев ручеек из людей, неторопливо втекающий в двери музея.
– Приоритеты, Петь? Спасать Царевну или спасать себя от голодной смерти?
– Сначала Царевну, конечно.
В кабинете Пифии друзья уже когда-то бывали, и Волк еще тогда приметил там большой старинный сундук. Именно им и воспользовались друзья, чтобы не плутать в бесконечных переходах Эрмитажа.
Царевна сидела за столом – целая, невредимая и очень довольная жизнью. Появлению разгневанных друзей она обрадовалась весьма сдержанно.
– О, мальчики! А я думала, вас мой папочка уже… того…
– Чего «того»? – разозлился Петя. – Ты куда делась? Твой папа места себе не находит, богатыри тебя ищут, мы с Волком даже к чуду-юду из-за тебя ходили…
– И как оно там? – невозмутимо поинтересовалась Царевна.
От возмущения Петя даже не нашелся что сказать.
Атмосферу разрядила Евфема. Она пригласила всех за стол.
– Так что, папа вас даже в подвале не запер? – удивилась Царевна. – А меня вот грозился.
– Было дело, – подтвердил Волк. – Мы оттуда… э-э-э… совершили тактический маневр. С помощью местной фауны.
Пожилых дам заинтересовали подробности. За чаем с печеньем Петя и Волк рассказали и про сонного дракона-гурмана, и про истеричного Царя и равнодушных муз на Парнасе. Царевна поделилась своими приключениями.
– Но Музу Виктора Михайловича мы так и не нашли, – грустно резюмировал Петя. – Она обиделась на что-то – понятия не имею, на что – и сбежала. А если мы не найдем ее до завтра, то погреб с солеными огурцами покажется нам санаторием.
– И всех пленников Царь грозится вернуть обратно, – поддержал Волк.
– Батюшка может, – кивнула Царевна. – И его Советник. Он очень любит писать «исполнено» на всех своих планах. Поэтапно.
Петя и Волк нервно сглотнули.
И посмотрели на кормилицу муз.
Та делала вид, что совершенно ничего не понимает. И вообще очень занята – моет тарелки под чахлой струйкой воды. Пифия тоже не собиралась помогать, даже наоборот – сама выжидательно смотрела на Петю и Волка.
Надо было уговаривать строптивую даму (на секунду Пете даже стало жалко Виктора Михайловича – если даже кормилицу муз надо уговаривать, то что вытворяла сама муза?! Понятно теперь, откуда у Советника такие дипломатические способности). Волк немного подумал и тоже уставился на Петю – с тем же выражением, что и Инна Андреевна.
Ясно. Уговаривать предстояло ему.
Мальчик набрал полную грудь воздуха… и задумался. Вспомнил, что имеет дело с жительницей Древней Греции, более того – с обитательницей Парнаса. А на уроках русского языка им рассказывали о риторах, ораторах, после выступления которых могла начаться или закончиться война. Умные, должно быть, были дядьки. И если кормилица муз каждый день выслушивала убедительные выступления, значит, обычные методы уговоров не сработают. Надо действовать, то есть говорить, по плану. В конце концов, он, Петя, каждый год писал сочинение на тему «Как я провел лето» и получал за него заслуженные «отлично». Вступление, завязка, основной вопрос, раскрытие темы, факты, цитаты, доказательства, резюме и выразительная концовка. Кажется, так? О! Это называется «хрия», они еще в классе смеялись над словом. Точно, надо действовать древнегреческим способом.
Петя сосредоточился, наскреб все имеющееся красноречие и начал: