Ксения Кокорева – Дело о коте Баюне (страница 17)

– Смотри, что получается, Петя, – размышлял вслух Волк. – Первая дочка, которая с клыками наперевес, – у нее задачи были довольно простые.

– Ничего себе простые! – возмутился Петя. Он там весь взмок, пока догадался, а для Волка это «простые задачи».

– Относительно простые. Ты не обижайся, а слушай. Вторая – когтистая – задала задачи потруднее. Что это значит?

– Это значит, что у третьей нас ждет что-то страшное.

– Вот и я о том же.

Страшное их действительно ждало. Более того, страшному так не терпелось их увидеть, что оно само вышло навстречу.

С распростертыми клыками.

И когтями.

Да, старшая дочь Нощницы обладала всеми достоинствами сразу: внушительными, достигающими груди клыками и не менее выдающимися когтями, достающими до земли. У Пети сразу возникла ассоциация с известным персонажем Руки-Ножницы, но оказалось, что смотреть на таких существ на экране компьютера гораздо увлекательнее, чем встретить посреди болот темной ночью.

Свое появление дочка Нощницы обставила максимально эффектно.

Сначала вдруг исчезли все звуки. Вокруг стояла абсолютно беззвучная тишина. Не пели птицы, не шумел ветер, даже деревья не перешептывались. Ни-че-го.

Но не нужно было обладать особенным чутьем, чтобы понять: что-то…

– Идет, – прошептал Волк.

Голубоватое свечение родилось где-то в глубине болота и медленно разгоралось, приближаясь.

Наконец на слабый лунный свет вышла она – во всей своей красе.

– Путники? – обрадовалась девица. – Заблудились?

– Мы в гости к вашей матушке, – предупредил Волк плотоядные намерения девушки. – По очень важному делу. Ваши сестры нас пропустили.

– Да? Жалко… – Петя в который раз удивился, как при таких клыках дочери Нощницы умудряются говорить так отчетливо. – Ну да ладно, ничего страшного. Это пока. Значит, вы тут самые умные. Прискорбно. Сестрицыны загадки разгадали. Что ж. Попробуйте теперь со мной сладить. Я загадки не люблю. Я, знаете, по-простому. Скажи-ка мне, Петенька, что ты будешь делать, если окажешься в такой ситуации: два отца и два сына просят тебя разделить три яблока так, чтобы всем досталось поровну? Волк, молчать!

Волк и так молчал, но явно пытался подсказать. Надувал щеки, вертелся волчком, поднимал вверх лапу, а потом тыкал Пете ею же в грудь. Суть этой пантомимы мальчик не понял, да и не пытался. Это как у доски – если не выучил, то нечего и пытаться понять, что там шепчет отличник с первой парты.

Так, так, так. «Включаем мозги», как говорит директор школы. Включил, и что? Два отца и два сына – это четыре человека. Три яблока на четверых не делится, если только не разрезать. Но задачи по математике задавала вторая сестрица, тут явно есть какой-то подвох. Какой?

Почему-то Пете стало весело. Может быть, нервная система так реагировала на стресс, но настроение вдруг оказалось просто замечательным. Никаких следов депрессии. И чего он, Петя, вообще ныл? Подумаешь, задачу решить не мог, уроки надо было делать. В конце концов ни один из школьных учителей не был ни клыкастым, ни когтистым. И моцион по болоту не совершал.

– Ничего-то у тебя, мальчик, не получится, – мечтательно промурлыкала обитательница болота. – Не догадаешься. Тебя, Волк, так уж и быть, я потом отпущу. Не люблю животных. А, может быть, на цепь тебя посадить? Будешь охрану нести. Говорят, собаки и волки – близкие родственники.

Час от часу не легче!

Два отца и два сына… Три яблока… Это не математика, это логика. А если это логика, то…

– Это были дед, отец и сын. Отец – он же сын дедушки и папа собственного сына. Три яблока – три человека!

– Молодец, Петя! – завопил Волк. – Я это и пытался тебе подсказать!

– Печально, но ничего не поделаешь. Слушай, Петенька, вторую историю. Дом имеет четыре стены, причем все они смотрят на юг. Вокруг дома ходит медведь. Какого он цвета?

Петя представил себе медведя. Вариантов было только три: белый, черный и бурый. Не густо. Значит, тут дело не в медведе, а в доме. Четыре стены и все на юг. Бред какой-то! Где все стены могут смотреть на юг? На Северном полюсе! Там все всегда смотрит только на юг. Значит, медведь…

– Белый! – рявкнул Петя. – Вокруг дома бродит белый медведь.

Все-таки Волк был не прав. У третьей сестры оказались самые простые загадки.

– Итак… – Клыкастая и когтистая красавица улыбнулась. Нехорошо так, многообещающе. – Третья загадка. Все, как было условлено. Отгадаете – пойдете к матушке моей прямым путем, никуда не сворачивая. Не отгадаете – что ж. Волк пойдет… Может быть. А, может быть, им собачки мои заинтересуются.

Во тьме выжидательно загорелись три пары желтых глаз. Петя представил, какими размерами должны обладать собачки, и нервно сглотнул. Волку тоже стало как-то неуютно.

– Петя, не подведи, – прошептал он.

– Представь себе, Петя, твой родной город Санкт-Петербург, Невский проспект. На перекрестке горит светофор. Стоят грузовик, повозка и велосипедист. Конечно, стоят и другие машины, по переходу идут люди – все, как полагается. Но эти трое – грузовик, велосипедист и повозка – ждут, пока загорится зеленый свет. Когда загорелся желтый, грузовик тронулся, а лошадь испугалась и укусила за ухо велосипедиста. Произошло ДТП, конечно же, но кто нарушил правила дорожного движения первым?

Лошадь, которая укусила за ухо велосипедиста в центре Санкт-Петербурга, на Невском проспекте. Петя постарался себе это представить. У него была богатая фантазия, но чтобы настолько! Хотя. Может быть, это кино снимали…

Ладно, в чем там вопрос? Кто нарушил правила дорожного движения первым? Судя по рассказу, первым дернулся на желтый свет грузовик. Это неправильно, так. Но задач без подвоха не бывает, значит, самый первый вариант отметаем. Что остается?

Волк вел себя странно. Он так старательно тыкал себе в ухо, что чуть не попал в глаз. Ухо, значит. Лошадь укусила велосипедиста за ухо. А почему это вообще стало возможно?

– Велосипедист! – Петя заорал так громко, что вздрогнула не только дочка Нощницы, но и прятавшиеся в темноте «собачки». – Он ехал без шлема, значит, он первым нарушил правила дорожного движения!

Глава 18

– Ну вот и все, – удовлетворенно вздохнул Волк. – Осталось только саму Нощницу найти, и, считай, дело сделано.

– Да уж, всего-то, – поддакнул Петя, но Волк не заметил сарказма.

Пока же никакой Нощницы не наблюдалось. Болото постепенно сменялось твердеющей землей и редколесьем.

– Ты тоже это слышишь? – Волк внезапно остановился.

Петя слышал. Но что именно?

Шумели деревья. Бормотал соловей. Стрекотали цикады. Ветер… Ветер снова донес до друзей отголоски каких-то странных звуков. Пение? Молитва?

Петя с Волком, не сговариваясь, обошли чахлую березку и остановились перед кустарником. Здесь никого не было.

Но что-то же они оба слышали?

Волк аккуратно раздвинул ветки кустарника, и перед изумленными спутниками открылся вход в туннель.

Звуки стали отчетливее, при желании уже можно было различить отдельные слова.

Петя вопросительно посмотрел на Волка. Тот пожал плечами.

– Посмотрим? – уточнил он.

Теперь пришел Петин черед пожимать плечами. Собственно, вопрос относился к разряду риторических. Ни Петя, ни Волк не хотели, чтобы среди ночи отсюда вылезло что-нибудь незапланированное, но с плотоядными намерениями.

Вариант «сделать ноги, пока не поздно» ими почему-то даже не рассматривался.

Туннель был небольшим, с гладкими стенами, выложенными темно-синей плиткой, отчаянно скользящей под ногами. Петя спустился вниз и оказался в маленькой полукруглой пещере. Следом приземлился Волк. Теперь был слышен только звук падающих капель.

– Идем? – снова спросил Волк.

Петя сделал несколько шагов. Ничего не выскочило (не выползло, не вылетело) на них из полумрака пещеры. Идти было светло, казалось, стены излучают легкое голубоватое свечение. Петя и Волк прошли дальше, постепенно глаза привыкли к странному освещению, и стало видно, что от пещеры отходят несколько туннелей. В конце одного из них слабо брезжил свет.

– Может это она – Нощница? – спросил Петя.

– Я читал, что она живет на болоте, но чтобы в пещере… Не думаю.

Петя двинулся по туннелю, слыша за спиной сопение Волка. Почему-то это действовало на него умиротворяюще.

Туннель, вопреки ожиданию, не вывел друзей на поверхность.

Петя и Волк шли и шли, шли и шли, а вожделенного выхода все не было.

Со стен теперь постоянно текла вода, скапливаясь небольшими лужицами на полу. На этих лужах поочередно поскользнулись и Петя, и Волк. Под ногами и лапами чавкало, а путь то и дело преграждали груды камней. Теснота мешала принять вертикальное положение.

И вот, когда Петя уже собрался развернуться и топать обратно, они неожиданно куда-то вышли.

– Ура! – завопил мальчик, но Волк не был столь оптимистичен. Он принюхался. Огляделся. Глубокая ночь. Воздух влажный, и пахнет болотом. Гробовая тишина. Петя и Волк стояли на вершине холма. Далеко внизу сверкали яркие точки – кажется, это горели костры.

– Ура?