Ксения Казакова – Донбасс. Это моя земля. Такое могло произойти только здесь (страница 4)
– Я знала, – сказала Лена с легкой улыбкой на губах.
– Я тоже, – тихо ответил парень и подошел поближе. – Пойдем.
Лена не задавала лишних вопросов. Ей не хотелось спешить, поэтому даже не спросила его имени сразу и почему он не приходил так долго. Но она точно знала, что это был он – тот мальчик, которого она видела почти каждый день и который так внезапно пропал. Он подвел ее к одному из пилонов и молча указал пальцем на изображения. Лена подошла поближе, и ее глаза распахнулись. Как она не увидела раньше? Два мальчика и девочка, которая была так похожа на нее.
– Это я? А это… – удивленно спросила она.
– Ты, я и Сема, – коротко ответил он.
– Но как такое может быть? – Лена почему-то не могла поверить в это, но понимала, что таких сходств быть не может.
– Может. Мой отец – скульптор, который принимал участие в строительстве. Он видел, как часто я пропадал на берегу, поэтому вдохновился идеей этого проекта. Все эти люди существуют и ходят сейчас по нашей земле. Отец знает историю каждого человека, который изображен на пилоне. Поэтому здесь есть и мы. Он хотел, чтоб мы навсегда остались здесь втроем в память о том времени.
На глазах Лены стояли слезы. Она посмотрела вдаль, на спокойное течение Кальмиуса, а мальчик будто сразу понял, о чем она думала в эту секунду.
– Да, того мальчика звали Сема. И он все еще здесь, с нами. А меня зовут Артем, – слегка улыбнулся парень. – Как тебя зовут, девочка с другого берега?
– Лена, – слегка улыбнулась она. – Девочку с другого берега зовут Лена.
Пилоны моста через Кальмиус,
48.00207799000893, 37.814731523394784
Главный мост Донецка объединяет берега реки Кальмиус. В целом, донецкие мосты не являются самой сильной стороной города. Однако мост через Кальмиус можно назвать городской достопримечательностью. Главное украшение моста – пилоны. Они выполнены с фрагментами скульптур, отражающими освобождение Донбасса от немецко-фашистских захватчиков и восстановление края после Великой Отечественной войны. Верхушки пилонов венчают фонари, освещающие мост в темное время суток. Фонари имеют разную форму. Сами пилоны сделаны из гранита. А фонарные столбы выполнены из чугуна и украшены гербами УССР. Над созданием барельефов пилонов работали московские скульпторы Н. Мухтарева, Н. Першудчев, А. Постол и Л. Райзман. Руководителем проекта был архитектор К. Яковлев.
Источник: https://vk.com/wall-128452531_11766
Татерсаль
Дина Шехур
– Не реви!
– Ну, чего ты хнычешь? – мамин голос был взволнован. – Ты же сама просилась на лошадок посмотреть!
Папа хмурил брови и явно злился. А я стояла посреди огромного поля, и от страха у меня сами собой текли слезы.
Они оказались такими огромными и страшными! Хрипели, топали копытами да еще громко ржали надо мной!
– Тогда давай уйдем отсюда! – сердито сказал папа и потянулся взять меня за руку и увести.
Я вытерла ладошкой мокрые щеки и облегченно вздохнула. Да! Надо уходить! Я не ожидала, что лошадки такие большие. «Лучше будет уйти», – подумала я и протянула свою руку папе, развернувшись к выходу.
И тут вдруг увидела Ее!
Она в платье принцессы ехала верхом на красивой черной лошади.
Я застыла от удивления. Такая красивая, в ярком розовом платье. И такая же, как я!
«И как ей не страшно?» – мелькнула мысль.
От удивления я даже совершенно не испугалась, когда лошадь дошла до меня и маленькая принцесса совершенно свободно спрыгнула с ее огромной спины.
Принцесса протянула мне руку, улыбнулась и сказала:
– Аня.
Я, совершенно завороженная, пожала ладошку.
Мама толкнула меня в спину:
– Поздоровайся!
Я спохватилась:
– Привет, а я Любаша.
– Привет, – улыбнулась принцесса, – в первый раз у нас?
Я только смогла кивнуть и вдруг почувствовала, как кто-то мягко коснулся моего плеча. От страха я смогла только глаза скосить. А это лошадь губами трогает меня. Передо мной огромные, длиннющие ноги, ей, чтобы трогать меня за плечо, только голову опустить надо. От страха я зажмурилась. «Сейчас точно откусит руку!»
– Это Топаз, не бойся, он послушный и умный. Вот, дай ему кусочек яблока.
И она вынула из кармашка пакетик, а в нем нарезанное дольками яблоко. Взяла кусочек и протянула его мне.
Я помотала головой, боясь двинуться. «Он же мне руку откусит!» – от страха мысли путались в голове.
– Не бойся, – Аня взяла меня за руку, – вот, смотри, раскрой ладошку.
Я от страха повиновалась. Она положила мне на ладонь кусочек яблока.
– Смотри, Топаз любит яблоки.
И развернула мою руку к чудовищу.
Он мотнул головой, его огромные ноздри раздулись, и он наклонился к моей руке.
«Ну, вот и все!» – я зажмурилась от ужаса.
И вдруг моей руки коснулось что-то теплое и мягкое. Я приоткрыла один глаз и увидела, что конь аккуратно взял своими мягкими губами кусочек яблока. Поднял голову и схрумкал его. Только ушами смешно потряхивал.
Я смотрела на жующую морду, и вдруг мне нестерпимо захотелось ее погладить. Я осторожно протянула руку. Топаз увидел мою руку и аккуратно ткнулся своим носом. А шерстка на нем такая мягкая, приятная.
– Он такой теплый, – прошептала я улыбаясь.
Конь повернул голову к моей новой знакомой и своими мягкими губами потянулся к кармашку, куда положили пакетик с яблоками.
Аня улыбнулась и шутливо оттолкнула его морду. Тот только тряхнул ушами.
– А еще он добрый и послушный. У нас в Татерсале все лошади такие. Идем, я тебе все покажу, расскажу, со всеми познакомлю.
И взяла меня за руку.
– Что такое татарсаль? – спросила я, идя рядом с новой подружкой.
– Не татарсаль, а Та-тер-саль, – она произнесла новое для меня слово по слогам, – так называется наш конный клуб, а еще в древности так называли места, где собираются любители лошадей.
Я оглянулась и увидела, как Топаз послушно шел за нами, а мама с папой улыбались мне. Я им помахала рукой. И совершенно забыла о своем страхе, просто шла с Аней-принцессой.
Сначала мы зашли в большой сарай, Аня сказала, что он называется конюшня. Это специальный дом для лошадей. Там все так интересно устроено! У каждой лошади свой закуток. Называется он стойло. А еще Аня показала, что едят лошадки, как за ними ухаживают, как расчесывают. Смеясь, рассказала, что у них есть лошадь-модница! Пати! Любит, когда ей чешут гриву и заплетают косы, а еще любит, чтобы в косы ленты вплетали! Ее часто берут в парки катать малышей, потому что она самая нарядная, и малышам это нравится. Аня вообще очень много интересного рассказала и про праздники, которые проводят у них в клубе, и даже про соревнования.
– А хочешь на фаэтоне покататься?
И подвела меня к настоящей карете, как у принцессы! У меня дух захватило от красоты такой.
– Очень хочу! А можно?
– Да, конечно! – Аня улыбнулась. – Сейчас я попрошу Михалыча нас покатать.
И махнув рукой, подбежала к высокому мужчине. Тот метлой подметал дорожки, поднимая клубы пыли. Увидав подбегающую к нему Анечку, он остановился и улыбнулся.
Топаз стоял рядом со мной и все тянулся губами меня потрогать. А я уже ничуточки не боялась, только нежно гладила его. И все глаз не могла отвести от его пушистых ресниц. Так красиво! Темные, умные глаза и вокруг длинные ресницы. Я никогда не видела так близко такие красивые глаза. Топаз как будто почувствовал и еще ниже опустил голову. Я погладила между ушами, расправила взъерошенную челку.
– Ты такой красивый! – не удержалась я.
– Да! – раздался голос сверху, рядом стоял тот самый Михалыч. – Топаз у нас самый красивый! Одни ресницы чего стоят, зависть всех кобылиц, да и девчонок тоже! Да, Анька?
И подмигнул Ане-принцессе.