Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 39)

— Я хочу помочь.

— Мне есть кому помогать, — хмурюсь я, а затем прошу: — Отвези меня в палату.

Макс послушно берет за ручки коляску и везёт меня по длинному коридору. А едва я оказываюсь в палате, как замечаю цветы. Три больших разных букета стоят на подоконнике.

— Это вам прислали, — сообщает медсестра, заходя в помещение за нами.

Встаю с коляски и подхожу к букетам. К двум прикреплены небольшие записки. Один букет от мамы, другой от коллег, ну а третий…

— Это от меня, — произносит Макс, — спасибо хочу сказать. Ты особенная женщина в моей жизни, помнишь, я тебе про традицию племени отца рассказывал? Про женщин-матерей первенцев.

— Я тебе не жена, — напоминаю я.

— Это можно исправить.

— Из-за детей? — начинаю я психовать. — А по вашим традициям, после меня сколько ты еще жен планируешь?

— Яна…

— Что Яна, Макс? В твоей жизни много женщин, а я у своего мужчины хочу быть одна.

Макс уже открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут у нас у обоих одновременно звонят телефоны. Макс достает свой, из палаты не выходит, я тоже достаю и сразу отвечаю, не глядя:

— Да.

— Доченька моя, мы с Толей уже в аэропорту. Летим к вам, — мамин голос весёлый и чересчур довольный.

— К чему такая спешка? — вырывается у меня.

— Чтобы на выписку успеть. На внуков хочу посмотреть, ты всё-таки мой первый ребенок, и наконец-то я дождалась внуков и от тебя…

Молча закатываю глаза. Кошусь на Макса, он свой звонок сбросил, однако его телефон звонит вновь. Макс хмурится и снимает трубку. Мама что-то мне еще говорит, но я ее не слушаю, пытаюсь услышать, что говорит Макс. Зачем? Не знаю.

— Да, что? — почти шепчет Макс в трубку. — О господи, ну хорошо.

Он убирает телефон в карман, а я делаю вид, что мне очень интересно, что мне вещает мой собеседник. Покрутив телефон в руках, Макс покидает мою палату.

— Ладно, мам, прилетите — отзвонись.

— Конечно, — отвечает она, и мы заканчиваем разговор.

Я встаю с коляски, иду к окну.

Прокручиваю в голове слова Макса. Про традиции их эти… ну нет, никогда не хотела стать женой вот так, потому что дети родились. Атавизм, в современном мире в мать-одиночку пальцем не тыкают, феминистки не дремлют, активно сейчас рожают для себя.

Не хочу. Не буду. И не знаю, что я испытываю к Максу. Злость на него мешает. Да, получается, что он мне небезразличен. И вряд ли когда-то станет. Потому что у нас есть те, кто навеки нас связали.

Но и это все равно ничего не значит.

Детей мне пока не приносят, хотя мне уже есть чем покормить. Грудь увеличилась в объёме, затвердела, стала тяжёлой, даже побаливает. Просит, чтобы к ней приложили крошек.

Я маюсь и от ощущений, и от нервов, и от мыслей. Не могу найти себе места, расхаживаюсь по палате, пытаюсь читать книжку в интернете. Но, читая, вообще не улавливаю суть.

После обеда вновь прошу отвезти меня к детям. И едва меня завозят в отделение, я вижу возле окна, за которым находятся мои дети, Макса. Но не одного. Рядом с ним стоит стройная светловолосая девушка. Судя по одежде, не медсестра.

Шумно кашляю, привлекая к себе внимание. На меня оборачиваются оба, и я, хоть и видела девушку, стоящую рядом с Максом, всего лишь один раз, тут же ее узнаю. Та самая, с которой я спустилась в лифте в тот день, в день нашего последнего разговора с Максом перед его отъездом.

Злость разливается по венам, и я, не сдерживаясь, рявкаю:

— Какого черта?

58

— Ты о чем? — непонимающе хмурится Макс, а девушка внимательно меня разглядывает и вдруг говорит:

— О, а я вас узнала, здравствуйте, — она делает шаг и, протягивая мне руку, представляется: — Я Софи.

Ничего ей не отвечаю. Со злостью смотрю на Макса:

— Кто это такая? И почему она здесь?

— Это моя сестра, — почему-то довольно улыбается Макс.

— Ага, сестра, — фыркаю я, пытаясь разглядеть у них общие черты. Ни одной.

— Сестра, младшая, по маме, — кивает Софи.

Снова пытаюсь разглядеть… овал лица вроде похож, линия бровей.

— Ты мне ничего про нее не рассказывал, — хмурюсь.

— Почему, я говорил, что у меня много братьев и сестер. Соня три года училась в Лондоне, вернулась как раз накануне моего отъезда к отцу… А вы встречались?

— Мы как-то спускались вместе в лифте твоего дома, — отвечает ему Соня, а затем обращается ко мне с улыбкой: — Я почему запомнила, на вас была блузка, точь-в-точь как моя, а продавец заверил, что она у них в единственном экземпляре.

Невольно киваю.

— Так, подожди, а когда это было? — уточняет Макс, и я отвечаю:

— В тот день, когда мы с тобой в последний раз разговаривали.

Макс пристально смотрит на меня, о чем-то думая. А Соня поворачивается к стеклу и, кивая на детей, произносит:

— Красивые крохи, — улыбается, — вы, простите, Яна, что я пришла без вашего приглашения и согласия, но не смогла удержаться, захотелось на малышей посмотреть… — тут она смотрит на часы. — Ой, я побегу, перерыв заканчивается. А ты, Максик, поешь, уверяю это лучший плов, который я приготовила, — Соня всучивает брату пакет. — Всего доброго, — обращается она ко мне и спешит на выход.

Провожаю ее взглядом, а затем капризно спрашиваю у Макса:

— Кому ты еще успел про детей рассказать?

— Никому, да и Соне случайно, она позвонила мне вчера после операции, а я возьми и ляпни… — он делает шаг ко мне и вдруг спрашивает: — Слушай, говоря про мою новую девушку, ты же имела в виду Соню?

Отвожу взгляд. В голове крутятся шестерёнки… Выходит, да, не новая девушка у Макса тем утром была, а всего лишь сестра. Но была же еще и Света.

И, словно прочитав мои мысли, Макс начинает:

— И Свету я в постель не тащил. Она сама ко мне пришла на жизнь жаловаться. Никак выгнать не мог. Пришлось ляпнуть ей про якобы невесту, которую мне нашел отец.

— То есть никакой невесты не было?

— Не было. Да, отец потом пытался мне сосватать пару девушек, но сильно не настаивал, — он вдруг берет меня за руку и заявляет: — Я ему рассказал про тебя.

— Что?

— Что влюбился в красивую белую девушку.

— Влюбился, ага, конечно, — ехидно произношу.

— Влюбился, Яна, неожиданно, быстро и сильно.

— И так просто оставил, — освобождаю свою руку, сцепляю ладони замком.

— Я был уверен, что делаю тем самым лучше для тебя. Завещание твоего отца… тебе нужен был ребенок, и мне казалось, что меня в роли его отца ты точно не видишь, — Макс вздохнул и продолжил: — Этот, Родион, очень убедительно мне заявил, что собирается делать тебе предложение и ты непременно согласишься, ведь ты с детства в него влюблена. А я для тебя всего лишь экзотическое приключение, ты ему сама так сказала.

— И ты ему поверил?

— Повторяю, он был очень убедителен. Да еще наступил, так сказать, на мою больную мозоль… Я уже привык, что ко мне серьезно никто не относился. Думал, и это переживу, быстро про тебя забуду…

— А я повторяю, что ты мог бы со мной поговорить, а не напиваться где-то. Я же сама к тебе пришла. Сама. Прождала у подъезда, потом утром. А ты был таким холодным.