Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 41)

Сфотографировавшись по инициативе мамы, которая уже чуть отошла от шока, мы наконец покидаем роддом. Я вместе с Машкой и детьми сажусь в машину Евдокимого. Хотя мама настаивает сесть с ней в такси, но я отказываюсь.

Пока едем, молчим. Даже дети засыпают под размеренное покачивание. Приезжаем первыми и, не дожидаясь остальных, поднимаемся в квартиру. Катя и Тоня встречают нас с улыбками. Мы с няней и Машкой тут же идем в детскую, чтобы уложить малышей спать. Катя же забирает с собой в гостиную Евдокимова.

— Как у вас с Александром Семеновичем? — интересуюсь я полушепотом у подруги.

— Ой, да вроде все хорошо. Есть контакт, — воодушевленно отвечает Машка, — давно надо было идти к тебе работать.

— Вот.

— А ты, как я понимаю, уже скоро вернёшься на работу?

— Как только, так сразу.

В дверь звонят, прибывают остальные гости. Тоня отправляет нас к ним, говоря, что сама здесь справится.

Встретив народ, я тут же провожаю их к накрытому столу. Все рассаживаются. Звучат тосты, люди поздравляют меня с пополнением, дарят подарки. Про необычный цвет кожи никто ничего не говорит, как и не интересуется, где и кто отец моих детей. Меня немного отпускает, даже расслабляюсь. И зря. В определённый момент я покидаю застолье, чтобы посетить туалет, а когда я из него выхожу, на меня налетает мама с вопросом:

— Яна, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Качаю головой.

— Кто отец моих внуков?

— Разумеется, мужчина.

— Тот самый твой сосед?

— Какой сосед?

— Такой! Аленка мне про него рассказывала как-то… Это же он? Других темнокожих я в твоем окружении не знаю.

— Да и его ты не знаешь, — вздыхаю я. — Мама, давай не будем. Это мои дети, и их происхождение совершенно не важно.

— Как это неважно?

— Ты ксенофоб?

— Кто? — морщится мама. — А, нет, конечно.

— Тогда должно быть неважно, — улыбаюсь я и иду обратно в гостиную. И на удивление оставшийся вечер мама не пытается со мной заговорить на эту тему. И никто другой, даже Женя сдерживается, вообще ко мне не подходит, хотя у него было несколько шансов поговорить со мной один на один.

Зато когда я покидаю застолье, чтобы покормить малышей, в детскую тихо заходит Аленка. Я укачиваю сытую дочку, а племяшка встает рядом и тихо произносит:

— Теперь у тебя есть свои дети, — она печально вздыхает. — Тебе не до нас с Антоном будет…

61

Почти всю беременность я много времени проводила со старшими племянниками. Разгружала тем самым сестру, позволяя ей заняться младшей и отдохнуть, когда мама от нее уехала. Мы с Антоном и Аленой много гуляли, я водила их на детские спектакли, в цирк. Мне и самой было интересно и весело. А когда у меня начал расти живот, Алена наглаживала его, так трогательно и нежно. Помню, узнав, что у меня будет сразу двое детей, она испугалась и спросила: «А они там не подерутся?» И сейчас я понимаю опасения девочки.

— Просто они еще совсем маленькие, и им нужно больше внимания. А вот как подрастут, — отвечаю я с улыбкой, погладив племянницу по плечу.

— А хочешь, я буду тебе помогать? Я умею переодевать подгузник, честно-честно.

— Посмотрим.

Она плюхается рядом и заглядывает в лицо малютке:

— Их папа же Макс?

— С чего ты…

— Ну я ж не дурочка, они на него ну очень похожи. Такие же… шоколадные.

Смеюсь и киваю.

— Он еще не вернулся? — интересуется Аленка.

— Вернулся.

— Ну здорово же! — радуется Аленка. — Вот видишь, ты не старая дева, у тебя дети родились и муж есть. А еще мы можем все вместе погулять. Я могу вести коляску, она такая классная, двойная.

Я качаю головой.

— Макс мне не муж.

— Как это? Вот у меня папа, и он маме муж, — племяшка сдвигает свои светлые бровки.

— У нас по-другому.

— Эх, взрослые, любите вы все усложнять, — надувает она губки.

Я улыбаюсь, а потом прошу:

— Давай только ты не будешь никому рассказывать про Макса? Пусть это будет наш с тобой секрет.

Аленка согласно кивает.

Гости расходятся. Катя убирает со стола, а Тоня отправляет меня отдохнуть. Я иду в спальню, плашмя падаю на кровать. Устала, да, перенапряжение моральное жуткое. Перенервничала я сегодня, но вроде все прошло нормально.

Два дня календарных выходных пролетают незаметно. Катя занимается домом и готовкой, я все время при детях, Тоня даже смеётся, что у нее нет работы. Просто я не думала, что научусь справляться так быстро. Хорошо еще, что малыши дают мне поспать ночью, если и просыпаются, то вместе и так же вместе засыпают. Умнички мои.

Так что когда Тоня просит несколько дней выходных, чтобы навестить заболевшую маму, я ее спокойно отпускаю, в случае чего Катя обещает быть на подхвате.

В понедельник в районе обеда мне неожиданно звонит Женька. Эх, долго же он терпел.

— Ну привет, Яна Ивановна, — начинает он.

— Ну привет, — почти шёпотом отвечаю я, укачивая сына, — что-то случилось?

— Да, случилось. Не могу больше держать это в себе, ты уж извини… Как тебе не стыдно было скрывать от меня, хм… иностранное происхождение своих детей?

— О господи, — молюсь я, — да какая кому разница?

— Такая. Короче, делюсь с тобой важной информацией, а их две и обе конфиденциально.

— Слушаю.

— Мама твоя попросила меня выяснить, кто является отцом ее внуков. И для этого у меня было не так много данных, но зато каких — цвет кожи и соседство по-прежнему твоему адресу… Короче, Басаргин Максимус Адисаевич, как я понимаю, он и является нашим папочкой.

— Твою же… ты маме уже сообщил?

— Пока нет.

— И не смей, иначе… уволю!

— Понял, Яна Ивановна, сразу две вещи понял: сообщать никому не буду и я не ошибся, — усмехается секретарь мне в трубку. — Ну а теперь второе. Ты там сидишь? — я упускаю в трубку, готовясь почему-то к худшему. — Еще неделю назад стало ясно, что некто сливает информацию по тендерам нашим конкурентам, мы так два контракта профукали. Беспокоить мы тебя не стали, решив провести внутреннее расследование.

Вот эта новость хуже первой.

— И выяснили?

— Вот, передо мной лежит отчет, Евдокимов на обед ушел, а его как раз принесли.

— Ты его, конечно, вскрыл?

— Конечно. Очень аккуратно, не догадается.

— И что там?