Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 43)

Ну конечно, без них. Но не без меня. Кто я ему такая? Чужой человек, а вот мои дети — это и его дети. То, что было между нами, да было ярко, чувственно, но так быстро. Видимо, Макс не успел прочувствовать нечто сильное ко мне. А вот дети — это же другое. Тут безаппеляционная любовь. А я, а у меня… а я понимаю в эту секунду, что мои чувства к этому мужчине не прошли. Они просыпаются сейчас, и от этого не радостно, а лишь больно. А еще понимаю, что видеть вот такое каждый день я просто не смогу.

Хочется сказать, что бы ушел и больше не появлялся. Но это эгоистично и нечестно. Верю и вижу, что Макс хочет быть частью жизни детей. И я больше чем уверена, что из него получится хороший отец.

Глаза становятся мокрыми, сердце в грудине дрожит, ему становится тесно. Боль нарастает. И я пулей вылетаю из детской, понимая, что нет больше сил сдерживать слезы.

Иду на кухню, там никого. А у меня болит все: и сердце, и голова, и шрам на животе ноет. Я плачу, не могу сдержаться, стараюсь тихо и как можно быстрей вылить поток солёной жидкости. Подхожу к раковине, включаю холодную воду и долго ею умываюсь.

— Яна, — слышу голос сзади.

Это Катя, она проходит ко мне и тихо спрашивает:

— Этот мужчина, как я понимаю, отец деток?

— Отец, — киваю я.

— Он тебя обидел?

— Обидел, давно. Правда, делать этого он не хотел.

Катя смотрит мне в лицо и ласково спрашивает:

— А чего ты плачешь?

— Я ему не нужна. Дети да, а я нет.

Она с сочувствием качает головой и предлагает:

— Сделать чай?

— Сделайте.

Выхожу с кухни быстро настолько, что у детской чуть не врезаюсь в выходящего из комнаты Макса.

— Яна, может, поговорим все-таки? — просит он.

— Ты пришел к детям? Вот и проводи с ними время. Ты же не только отец, но и врач, я тебе доверяю, — заканчиваю свою речь, уже закрывая свою комнату. И при этом старательно прячу лицо, чтобы Макс, не дай бог, не увидел, что я плакала.

Минут через десять в комнату сначала стучит, а потом заходит Катя, сообщая, что чай готов. Но я отказываюсь. Однако спустя пару минут Катя появляется вновь, приносит мне чай.

Делаю глоток и чувствую странный вкус. Это не тот чай, который обычно заваривает Катя. Выхожу из комнаты, иду на кухню и застаю такую картину: моя домработница и отец моих детей сидят за столом и мирно пьют чай.

— Что это? — спрашиваю я, звучно поставив чашку на стол. Чай из нее выплескивается, Катя встает, вытирает со стола, а затем молча уходит с кухни.

— Чай, успокоительный, — отвечает Макс.

И это резко заводит, все, эмоции хлещут через край.

— Ты считаешь, что мне нужно успокоиться?

— Ты на взводе…

— Да? Интересно, почему?

— Видимо, потому что я пришел, — он говорит тихо и спокойно, и это лишь еще больше выводит меня из себя. Но я осознаю, понимаю, что зря я так психую. Смотрю на чашку, беру ее и выпиваю почти горячий напиток большим глотком. Потом подхожу к окну и нервно обнимаю себя за плечи.

— Яна… — зовет меня Макс, слышу, как он встает, подходит. Невесомо кладет руки на мои плечи. От этого лёгкого прикосновения тело бьет током. Веду плечами, убирая мужские руки.

— Мне нужно время, — произношу. — Я говорила тебе, что уже свыклась с тем, что тебя рядом не будет. Что я буду одна воспитывать малышей. Перестроиться обратно мне сложно. Но ради детей я постараюсь. Всем нужен отец.

— Я понял, — отвечает Макс и отходит.

64

Он уходит через полчаса. Мы больше не разговариваем, единственное, что произнесли друг другу — это «пока».

И мне так тошно. Еще и дети плакать начинают, не выдерживаю, плачу вместе с ними, при этом стараясь их укачать.

Как проходит день, не замечаю. Кормление, переодевания, ванная… Все циклично перемешалось. Когда ложусь спать, не помню, ела ли я толком сегодня, чистила ли вообще зубы.

Засыпая, ругаю себя, потому что осознаю, что мои чувства похожи на ревность. Я ревную Макса к своим же детям? Так? Наверное, это послеродовая чего-то там, другого объяснения не найду.

Ночью сплю мало, дети сегодня решили, что мне незачем, несколько раз просыпаются. Даже Катя, пожалев меня, предлагает их сама переодеть и укачать. Но я отказываюсь.

Однако утром, покормив малюток, я всё-таки прошу домработницу дать мне хотя бы часик на сон. А то я просто никакая.

Сплю во мраке, без сновидений и вдруг слышу сквозь сон протяжную трель дверного звонка. Думаю, Катя откроет, и пытаюсь уйти в сон поглубже, но тут начинается нечто невообразимое: стук, звон и кто-то петь начинает. Что за… катавасия? Мама, что ли, что придумала? Резко вскакиваю, накидываю халат и выхожу разъяренная, злая.

И то, что я вижу в своей прихожей, приводит меня в шок. Меня, кстати, не одну, по Катиному лицу видно, что и она, мягко говоря, ошарашена. Люди в странных пёстрых одеждах, четверо мужчин и две женщины. А главное, что все они, хм, явные родственники или соплеменники Макса — цвет кожи выдает. Сам Макс тоже здесь, прячется за широкой спиной мужчины в странной шапке. Он, косясь на меня, что-то спрашивает у Макса, на что тот в ответ кивает. После этого мужчина в шапке громко выкрикивает непонятную мне фразу, и тут же из толпы незваных гостей ко мне буквально выпрыгивает мужчина, одетый весьма странно: шкура неизвестного мне животного обвита вокруг тела, лицо завешано висюльками из бисера, через плечо перекинута потертая сумка, а в его руках бубен и маленький молоток. Он начинает ходить вокруг меня кругами, постукивая в бубен, пританцовывая и что-то глухо напевая.

— Что здесь происходит? — рявкаю я, устремив гневный взгляд на Макса. Он дергается, приближается ко мне, шепча:

— Прости, что так, но… я не виноват.

— А кто?

— Это мой отец, — кивает Макс на мужчину в шапке. — Он вчера не смог мне дозвониться, позвонил Соньке, а та ему ляпнула, что я, скорее всего, пошел навестить своих детей… Вот отец и приехал.

— Зачем?

— На внуков посмотреть и обряд провести, — отвечает вместо Макса его отец. — Я Адиса Третий, — представляется он и начинает представлять остальных: — Это мой младший сын Дамиса, моя третья жена Имани, старшая дочь Ния и наш шаман. У него традиционно имени нет. А вы Яна?

Говорит мужчина с акцентом, но неплохо.

— Яна, — киваю я.

— Спасибо, ты подарила счастье и радость нашей семье! Рождение двоих детей — это очень хороший и добрый знак! — он тянется и целует меня в лоб. — Прими от нас эти дары, — женщины и юноша ставят на столик в прихожей коробку и две корзины с фруктами. — Ну, а теперь покажи нам детей, дочка.

Пребывая в полнейшем офигевании, я разворачиваюсь и иду в детскую. За мной шествует вся иностранная толпа.

Дети спят. Удивительно, что они не проснулись от такого шума. Все, в том числе и я, замираем посередине комнаты, а вот шаман подходит к кроваткам. Наклоняется над одним ребенком, потом над другим, резко оборачивается и, судя по интонации, спрашивает что-то у отца Макса. Он тут же переводит, обращаясь ко мне:

— Как зовут детей?

— Диана и Денис, — отвечаю я. Шаман одобрительно кивает, обходит кроватки по кругу и начинает что-то щебетать на чужом языке, произнося периодически имена детей.

И они спят. Чудо просто. Слежу за шаманом внимательно, опасаясь за своих малышей… И вдруг он достанет из сумки что-то черное, длинное, водит этим над кроватками. Пытаюсь разглядеть, что же это, а когда мне удаётся…

— Это что, змея?! — пищу я и пытаюсь сделать шаг, но Макс останавливает меня, схватив за руку.

— Не бойся, это традиция.

— Какая нафиг традиция?

— Так он отгоняет от них злых духов. Змея не настоящая, это чучело, — шепчет он мне. — И при жизни она не была ядовитой.

Приглядываюсь, змея не шевелится. Но меня этот факт не особо-то успокаивает. Продолжаю наблюдать и только в конце, когда шаман падает на пол, ударяясь оземь, до меня доходит, что все это время Макс так и держит меня за руку.

Хочу освободить, но продолжаю держать, даже сильней сжимаю мужскую ладонь. Чувствую от нее тепло, знакомое, приятное.

Шаман поднимается с пола и подходит к отцу Макса. Говорит ему что-то. Адиса кивает и властным тоном велит:

— Пойдем.

Мы все покидаем детскую, причем мы с Максом не расцепляем рук, но и друг на друга не смотрим. Оказавшись в гостиной, шаман резко встает перед нами с Максом, берет наши руки и начинает что-то нашептывать, изредка повышая голос… Это неожиданно завораживает, настолько, что я словно падаю куда-то и уже с трудом понимаю, что происходит.

65

В себя прихожу неожиданно. И вижу, что наши с Максом руки не только все еще сцеплены, но и перевязаны красной нитью.