Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 17)

— На, выпей, — слышу голос Макса и открываю глаза. Сосед протягивает мне большую чёрную кружку. Беру, принюхиваюсь. Это чай с лимоном. Делаю маленький глоток — чай еще и сладкий, даже слишком. Я обычно вообще пью этот напиток без сахара. — Пей, пей, — подначивает Макс, присаживаясь на подлокотник кресла, и я покорно делаю еще несколько глотков.

Не скажу, что мне от чая становится лучше, помню, что вертолеты проходят.

Но вот дальше все как в тумане.

26

Пробуждение не из приятных.

Голова болит, во рту жутко сухо, а еще копчик почему-то ноет…

Вот я вчера отметила. Как давно не отмечала.

Поднимаю веки. Свет, бьющий в глаза, лишь усугубляет головную боль. А когда я рассматриваю шторы на окне, понимаю: я не у себя дома… А где?

Черт!

Тут же некоторые события вечера всплывают в памяти: лифт, дверь, туфли, пол… и Макс. Конечно, я у соседа!

Господи! А сколько времени-то? Неужели я впервые за год проспала работу?

Так, стоп, у меня же сегодня вроде как выходной. Женька подсобил, дал добро, грамотно распланировав мой график. Фух, могу отлежаться. Но только не здесь, не в чужой квартире. Надо перебраться в свою.

Аккуратно и медленно приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь. Я в спальне. И она прямо мужская. Стол, стул, шкаф и кровать. Минимализм. Но зато чисто. И постельное белье такое свежее и приятное… стоп!

Приподнимаю одеяло, смотрю на себя. Я в мужской футболке. Сую руку, проверяя, на месте ли трусы. Да, на месте. Это хорошо… хорошо же?

Моей одежды поблизости нет. Как и телефона с сумочкой… Припоминаю, что сидела вчера у Макса в гостиной, в кресле, пила сладкий до противного чай… А дальше — пустота. Что же было потом, господи?

Позволила ли я себе лишнее? Воспользовался ли этим лишним Макс?

Не помню. Ничего не помню.

Как же хреново-то.

В квартире довольно тихо. Макс ушел? Оставил меня одну? Хорошо бы, вот честно, ушла бы тоже тихо к себе. А то если он дома, мне стыдно выходить. Хотя… рано или поздно это случится. Независимо, одна я или нет. И лучше это сделать сейчас.

Встаю, иду босиком по деревянном паркету к двери, приоткрываю ее. И вот здесь слышу — в квартире я не одна. Где-то работает телевизор, по которому идут новости. Видимо, в спальне стоит звукоизоляция.

По коридору иду, придерживаясь за стену. Черт, такое ощущение, что хмель из меня выветрился еще не полностью. Каждый шаг как в тумане, даже невесомость есть в ногах, а в голове шум.

Дохожу до кухни. А в ней возле плиты колдует Макс: конфорка горит, на ней сковорода, в которой что-то очень громко скворчит… Нет, конечно, усиление звуков мне кажется. Ох уж эта моя болеющая голова…

Мое появление не остается незамеченным. Макс оборачивается.

— Доброе утро, — чересчур радостно и громко произносит он.

— Не кричи, — капризно прошу я, замирая на пороге. А затем смотрю на экран телевизора, где в углу указано время. Полдень, господи!

— Как себя чувствуешь?

— Если честно, то хреново…

Макс едва слышно хмыкает:

— Завтрак готов, будешь?

Есть мне не хочется, но желудок считает по-другому, выдавая ноющий спазм.

— Я сейчас, — произношу я и иду обратно по стене в сторону ванной.

Там, у зеркала, стою долго, разглядывая свою физиономию. Не то чтобы совсем кошмар… Да нет, кошмар! Припухшая, под глазами синяки… и такой меня видел Макс!

Умываюсь прохладной водой. Вижу зубную пасту и чищу ей зубы пальцем. Докатилась!

Потом опять разглядываю себя. Футболка на мне длинная, прикрывает, что нужно прикрыть. Еще бы вспомнить, как она на мне оказалась. Сама надела? Или Макс?

Господи, а если все же он? Значит, раздел меня и переодел? Стыдно-то как!

Еще раз умываюсь, расчесываю пальцами волосы, затем собираю их в хвост. Выхожу и возвращаюсь к кухне.

Макс уже накрыл стол: две тарелки с яичницей, две чашки с кофе, нарезанный хлеб и сыр.

— Чем богаты, — заметив меня, говорит хозяин дома. — Присаживайся.

Сажусь за стол, глаза стараюсь не поднимать и произношу:

— Прости, что вчера вот так…

— Ничего страшного, — даже ласково перебивает Макс. — Все в порядке.

— Я плохо себя вела?

— Не сказал бы. Скорее раскрепощенно.

Вот тут я все же поднимаю лицо и смотрю на соседа.

— Что я натворила?

Он усмехается.

— Ничего лишнего, Ян, успокойся. Ты в основном жаловалась на жизнь.

— Можно конкретней? А то я не помню, — я тяну мужскую футболку на себе вниз. Макс замечает этот мой жест.

— Не переживай, интимно-лишнего никто из нас себе не позволил. Ты выговорилась и отрубилась. А переоделись сама, выпросив у меня футболку.

Звучно облегчённо выдыхаю.

— А на что я жаловалась?

— На отца и его завещание. Но говорила ты так… хм, запинаясь и сумбурно, что я мало что понял… Вроде он тебя подставил, и из-за этого у тебя образовались большие проблемы. А, еще что-то про детей ты щебетала.

— Что?

— Что срочно надо, — фыркает он. — Расскажешь сейчас нормально? А то заинтриговала.

Вздыхаю с печалью и неожиданно для себя самой же выдаю всю суть папиного завещания. Умалчиваю лишь про "диагноз", просто бросаю, что есть небольшие проблемы… Черт, даже самой не верится, что я все это ему говорю. Точно, еще не протрезвела.

Послушав меня до конца, Макс хмурится, а потом вдруг выдает:

— Хочешь, помогу?

— С чем?

— С ребёнком.

27

Хлопаю глазками, уставившись на Макса. Помочь он хочет! С ребенком! Интересно, чем?

— Ты… о чем? — спрашиваю я насторожено.

— Ну, — он лукаво усмехается, — я работаю в медицине, знаю хороших специалистов…

Как камень с плеч. А то я уже надумала себе непристойностей.

— Спасибо, но у меня хороший врач, — опускаю глаза, а затем кошусь в большое окно. — Дело-то не в беременности. Дело в том, что это вот так внезапно свалилось мне на голову… И прости, что вылила все это тебе.