Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 19)

Макс хмыкает, но добродушно. Поднимает свой бокал, я свой.

— За тебя, Яна.

Глотая солоноватую жидкость, испытывая безумное наслаждение. Какая вкусная она, эта минералка.

— На мне вчера был пиджак, — вспоминаю я.

— Его можно выбросить, — хмыкает Макс, — ты сидела, прислонившись спиной к стене. А краска на ней не до конца высохла. Не отстирается от пиджака.

— Жаль, — произношу я, — он из новой коллекции, я его всего один раз надела.

— Подарить тебе новый?

— Сама виновата, сама и куплю.

Макс выдаёт смешок, а затем кивком предлагает мне есть. Что я и делаю.

Мясо, боже, просто великолепное. Тает во рту, вкусовые рецепторы буквально оргазмируют. Остановиться невозможно.

— Это божественно, — честно признаюсь я, — в тебе умер шеф-повар.

— Почему умер? Вполне себе здравствует.

— Нельзя такую вкуснотищу прятать от народа.

— Я только для избранных, — отвечает Макс и подливает нам минералки.

А я кайфую. От еды, от этой минералки и от общества Макса. Он мне нравится. И с каждой встречей, с каждым взглядом все сильней.

Мне нравится проводить с ним время, я чувствую себя настоящей, и приятно, что не надо кем-то притворяться. Боже, он видел меня уже всякой, и ничего его от меня не отвратило. Даже мое признание про завещание папы и заявление про беременность. Я видела, его ничего не смутило…

Вот зачем я про завещание вспомнила? Хороший же вечер, не хочу его портить такими мыслями.

Наши тарелки вскоре становятся пустыми. Макс предлагает еще, но я, хоть и хочу, но отказываюсь. В животе тяжело после вчерашнего.

Помогаю хозяину убрать со стола. Загружая посуду в машинку, мы невольно соприкасается телами. Меня волнует это, неожиданно приятно. Но от этого немного страшно. Мы одни в его квартире, и хоть он обещал, что ничего… я беспокоюсь. Нет, не того, что он начнет приставать, а хоть бы и начал, просто… черт, не понимаю сама, что происходит.

— Мне пора, наверное, — подмечаю я, — завтра на работу.

— Мне тоже, — кивает Макс и так пронзительно смотрит своим глазами цвета вишни. Господи, я утонуть в них готова!

Глажу его по плечу, с искренней улыбкой произнося:

— Спасибо тебе за все.

Убираю руку, но Макс вдруг ловит ее и притягивает меня к себе. Тело к телу, глаза в глаза.

— Яна, останься.

А голосом-то каким говорит, завораживающим! И я почти киваю, но вовремя останавливаюсь… И тогда Макс тянется ко мне и целует. Так же страстно, как недавно. Но при этом трепетно и нежно. Не могу удержаться, рвусь ему навстречу, наступая и позволяя наступать… Как же сладко, как упоительно и долго.

И я уже точно знаю, что останусь.

29

Поцелуи с губ спускаются на шею. А мужские руки вовсю гуляют по моему телу. Провоцируют, ох как провоцируют. Не хочу ничего останавливать, не хочу мешать. Потому что мне безумно приятно. Потому что я хочу продолжения. Гормоны еще живы, и они сейчас распоясываются, бурлят в крови. И, разумеется, это они заставляют меня стянуть с Макса футболку, а затем разрешают ему снять блузку с меня…

Мы на кухне. И покидать ее Макс не собирается. Вещи летят в разные стороны, в раковину, на плиту…

Макс прижимает меня к себе, целует, даже слегка покусывая губы. Его глаза смотрят неотрывно, словно гипнотизируя, словно прося меня его не останавливать. Да нет, я уже не остановлю. И не позволю ему сделать это.

Меня кладут на стол. Боже, неужели тут? Я же никогда…

Поцелуи, поцелуи, поцелуи. Кажется, за всю свою жизнь меня столько не целовали. А тут как будто каждой клеточке тела достаётся. Ловким движением руки Макс достает средство защиты с полки. Лёгкий шок — он держит их на кухне или просто везде?

И все, дальше я уже не думаю. Дальше я с удовольствием наслаждаюсь процессом, все больше понимая, что стол не был такой уж плохой идеей…

Я давно не испытывала такого. Упругий накал, качание на волнах удовольствия, которое вот, на грани каждую секунду, в преддверии взрыва ощущений. И взрыв был, да такой, что несколько секунд я пошевелиться не могу. А потом еще удивляюсь, как это обычный кухонный стол выдерживает такое.

Макс отходит к раковине, хлопает дверцей мусорного ведра, а потом наливает из-под крана воду и жадно пьет.

Я приподнимаюсь на ногах и смотрю на него.

Его кожа… боже, его красивая кожа лоснится. С наслаждением вожу по его телу взглядом. Ну статуя Аполлона, вычурная, твёрдая как камень. Божественно красивая.

Взгляд блуждает ниже, любуюсь и к моему удивлению замечаю, что Макс готов еще раз. Невольно облизываюсь, чувствуя прилив внизу живота. Хочу. Снова. Вчера дорвалась до шампанского, сегодня до мужского тела. Встаю. Ноги дрожат от напряжения, но я делаю пару шагов и обнимаю мужчину сзади. Вожу руками по упругому животу. Макс ловит мои руки и с усмешкой произносит:

— Напрашиваешься на повтор, Янка.

— Именно, — шепчу я.

Макс резко разворачивается и поднимает меня. Несёт на руках в сторону спальни…

И там все повторяется. И не хуже, чем было.

Утром просыпаюсь, чувствуя горячую руку на своем животе. Надо же, а я уже забыла, как это приятно — просыпаться рядом с мужчиной. Лежу, нежусь от своих мыслей и ощущений. А потом резко открываю глаза, понимая, что времени уже много, внутренние часы как будто чувствуют, шепчут: поторопись, опоздаешь на работу.

Аккуратно убираю руку Макса, он тут же переворачивается, продолжая спать. А я встаю. В теле приятная тяжесть, все мышцы словно натянутые — так они старались ночью. Удовольствие на грани с болью. И ощущения эти похлеще, чем после тренажёрного зала. Как говорит Машка: секс лучший спорт, и полезно, и приятно. Вот сейчас я всем нутром понимаю, что с ней как никогда согласна.

Макс спит. Моих передвижений по комнате не замечает. А я выхожу голышом из комнаты и иду на кухню. Там собираю всю свою одежду, одеваюсь впопыхах. В гостиной нахожу сумочку и телефон. Да, сегодня я припозднюсь на работу. Ведь надо еще домой зайти.

Но уходить, не попрощавшись, не хочу. Возвращаюсь в спальню и, наклонившись, глажу Макса по щеке.

— Проснись, — шепчу. Макс прикрывает один глаз. Смотрит, а потом улыбается. — Мне надо идти на работу.

— Может, отпросишься, и мы повторим? — предлагает он, взяв меня за руку.

— С удовольствием, но… не могу.

— Жаль…

— Проводишь?

Макс кивает и поднимается. Не одевшись и совсем меня не стесняясь, он идет к двери. А я, немного полюбовавшись на его тыл, плетусь сзади.

Обуваюсь, то и дело косясь на часть тела мужчины, что находится ниже живота. Господи, ну вот опять, дремлющее так долго либидо дает о себе знать.

— Ты змей-искуситель, Макс, — выпрямившись, говорю я. — Нельзя быть таким…

— Каким?

— Притягательным, — усмехаюсь я и делаю шаг к двери. Но Макс ловит меня, заключает в свои объятия и целует в висок.

— Обещай, что после работы вернёшься в мою уютную постель.

— Я очень постараюсь, — киваю я. Макс отпускает меня и открывает дверь. Я прошмыгиваю в общий коридор. Лифт не вызываю, решив, что подняться по пожарной лестнице будет быстрей.

Дома принимаю душ и одеваюсь. Впервые мне хочется надеть на работу платье, лёгкое и струящееся, жёлтое. Как такового дресс-кода на фирме нет, но раньше я отдавала предпочтение более строгому стилю.

На работу я опаздываю всего лишь на полчаса. Ну и этого достаточно, чтобы, продвигаясь по фирме, ловить на себе удивлённые взгляды. А самым удивленным меня встречает, конечно же, Женька.

— Ну все, Яна Ивановна, теперь я вот нисколечки не сомневаюсь, что у тебя хахаль завёлся.

30

Слова секретаря пропускаю мимо ушей. Однако Женя отступать не собирается. Приносит мне в кабинет кофе с очередным пирожным.

— Слушай, ну колись, я ж с ума сойду, пока не узнаю, — говорит он, замирая рядом.