Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 16)

Хочу поспорить, но просто лень. А еще подсознательно понимаю, что за это я потом обязательно скажу секретарю спасибо.

Из машины выхожу со второй попытки. Женя предлагает проводить, но я качаю головой.

Неуверенный шаг, еще один. Оборачиваюсь, машу рукой. И только машина отъезжает, тяну на себя тяжёлую дверь подъезда. Очень тяжёлую…

Оказавшись в подъезде, замираю. Вот зачем, зачем здесь так много ступенек? Пытаюсь их сосчитать, но на третьей сбиваюсь. Чертыхнувшись, снимаю туфли. Ногам и телу легче идти и подниматься.

Лифт стоит на первом этаже, и едва я его вызываю — двери открываются. Захожу, тычу на кнопку этажа и прислоняюсь затылком к холодной стене.

Чем выше поднимаюсь, тем отчётливее ловлю запах краски. От него, кажется, я еще больше пьянею. Ну хоть голова не болит. А вот завтра, чувствую, будет.

Двери открываются, выхожу. У общей двери замираю и лезу в сумку в поисках ключей. Нахожу их не сразу. Вставляю в замок — опа, не получается. Пробую еще — тот же результат. Перебираю связку, рассматривая каждый ключ внимательно. Ну нет, точно этот…

Но не подходит!

Ругаюсь про себя и чувствую, что на ногах стоять все труднее. Плюхаюсь на пол и прижимаюсь спиной к стене.

Посижу немного, подумаю…

25

Чуть не засыпаю. Попе сидеть холодно, да и вредно же это для здоровья. Но подняться сил нет. Кошусь на дверь… потом на дверные звонки. Я бы позвонила соседям, но… Из трёх квартир на этаже жилая сейчас только моя, вторая до сих пор еще пустует, а хозяева из третьей уехали еще две недели назад. Так что звонить мне некому.

Но домой попасть надо. И срочно. Иначе я усну прямо здесь.

Что же делать?

Маме набрать? Ну нет, стыдно.

Сестре? Ага, примчится она сюда, с пузом, оставив детей и мужа… Еще мне не хватало, чтобы Сумский узнал о моем таком состоянии.

Машке? Вот чудится мне — трубку она не возьмет.

И кого тогда?

Слесаря? Полицию?

Макс!

Точно!

Поздновато, конечно, для звонка, но у меня же форс-мажор. Достаю телефон из сумки, смотрю — на экране все расплывается. Захожу в сообщения, а последнее точно было от Макса, и вызываю абонента.

Несколько секунд слушаю гудки: один, второй, третий… А затем вполне себе бодрый голос соседа:

— Яночка, привет!

— Привет, — отзываюсь я и думаю, как бы начать. — Помоги мне, а?

— Что случилось?

— Дверь… не открывается… — здесь я икнула.

— Какая дверь?

— Входная.

Тишина в трубке, пару секунд, а затем вопрос:

— Ты где?

— В подъезде сижу напротив лифта. Я пыталась от-крыть, но никак… а у меня из со-седей ни-кого, — говорю почти по слогам, язык заплетается.

— Так, жди, я сейчас, — отзывается Макс и кладет трубку.

Прикрыв глаза, делаю то, что мне велели — жду.

И вдруг здесь, прям за стенкой, на этаже, слышу шум. Вроде бы дверь открывается, а потом с грохотом захлопывается… Что ж это делается, а? Грабят кого-то? Меня?!

Встать! Бежать!

Или дождаться Макса?

Ну а дальше происходит кое-что еще более странное. Общая дверь распахивается, и ко мне выходит… Макс. Меня, разумеется, замечает сразу.

— А ты что здесь де-лаешь? — удивленно спрашиваю я, хлопая глазками. Может, галлюцинации?

— Живу, — с усмешкой говорит Макс, и его голос звучит как-то чересчур громко. — Это вообще-то мой этаж.

Вожу по пространству взглядом. До меня доходит, но не сразу… Все, допилась ты, Ивановна. Видимо, я опять по привычке нажала кнопку девятого этажа.

— Вот черт…

Макс подходит и, присев на корточки, приглядывается ко мне.

— Ух, ты ж! Ты где так наклюкалась, красавица? — без злобы интересуется он. Отвожу взгляд, потому что становится стыдно.

— На дне рождения.

— Чьем?

— Моем.

— У тебя сегодня день рождения? — удивляется он, я киваю. — А что ж не сказала?

— Я вообще не со-биралась отмечать, — признаюсь я шёпотом, — меня за-ставили.

Макс смеётся, выпрямляется:

— Встать сможешь? — и подаёт мне руку

— Можно по-про-бовать.

Хватаюсь за ладонь, меня резко поднимают. Но вертикальное положение совсем не нравится моему организму… нет, больше никогда не буду пить! Во всяком случае столько.

— Ладно, я пойду, — я делаю шаг, но такой неловкий, что чуть не падаю. Если бы не Макс, если бы не его сильные и ловкие руки.

— Нет уж, красавица, в таком состоянии я тебя одну не оставлю, — фыркает он насмешливо и вдруг поднимает меня на руки так легко и просто, словно я невесомая пушинка. Открывает дверь и уже почти заносит меня в общий холл. Сопротивляться даже не собираюсь, просто не могу.

— Погоди, — вцепившись в мужскую шею, произношу я, — там туфли…

Туфли действительно там, стоят на полу у лифта. Макс подходит к ним, слегка наклоняется, я хватаю туфли, и мы возвращаемся к двери.

Заходим в холл, подходим к двери. И снова Макс проявляет чудеса своей ловкости — умудряется, держа меня на руках, нажать на ручку своей двери, и вот мы в его квартире.

Макс заносит меня в просторную гостиную. Аккуратно опускает в кресло, в которое я тут же забираюсь с ногами и устраиваю голову, в которой вовсю кружат вертолёты, на пушистой подушке.

— Плохо? — спрашивает Макс.

— Угу, — бубню я, опуская тяжёлые веки.

Не вижу, но буквально кожей чувствую, как он качает головой. А затем гасит свет и молча уходит.

А я все, на границе сна и яви, причем что из них что — уже воспринимаю с трудом.

Ну точно, никогда больше не позволю себе такого состояния.

Уснуть хочется, но не получается, спустя пару минут вертолёты усиливаются. Мне кажется, что даже с закрытыми глазами все вокруг вращается.