Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 13)

Сердце пропускает удар. Другой. Дыхания не хватает, но я все же произношу:

— Не хочу торопиться…

— И это мне тоже нравится, — говорит Макс полушепотом мне прямо в губы и тут же начинает их целовать. С напором, желанием, таким капризным и настойчивым, что я отвечаю. Тоже с желанием. Мои руки, сжимающие кожу сумочки, ложатся на мужскую грудь. Чувствую под тонкой тканью рубашки упругое тело, веду ладони ниже, ощущая упругие горошины сосков… твою же…

В теле все напрягается, местами пульсирует. Оторваться от поцелуя не могу. Вся в нем, наполняюсь, растворяюсь, скольжу на грани.

Лифт уже остановился на девятом этаже, а мы продолжаем целоваться. И чудится мне, если сейчас Макс повторит свое предложение — я соглашусь. Причем на любой массаж.

Однако нет. Прекратив терзать мои губы, Макс покидает лифт. Подмигивает мне и ласково говорит:

— Доброй ночи, Яна.

— Доброй, — отвечаю я и жму кнопку.

Я одна в кабинке, вся трясусь. Возбуждение накрывает с головой, кажется, что вокруг все немного кружится. Влажные губы горят огнём. Но и в груди горит не меньше.

Этой ночью я долго не могу уснуть. Не припомню, чтобы меня так вштыривало от поцелуя, да еще в таком месте… лифт! Господи!

Но это было так искрометно, так горячо, что у меня до сих пор все горит. Нет, ни фига это не менопауза. Это эмоции.

Просто давно не было со мной всего вот этого: свидания, поцелуи, намёки. Нет, я далеко не скромняшка и разное попробовала в своей жизни, и секс на первом свидании тоже был… Но тогда все было проще. Легче. Юность позволяла, ошибки ее простительны.

А сейчас я взрослая девочка. Былые страсти и желания притихли вместе с возрастом. Да, я не старушка еще, но как-то все стало пресно и безынтересно. А тут новый виток на ладони жизни. Кто знает, куда он меня заведёт. Может, вообще, со временем исчезнет… Но если ему суждено было появиться, значит, надо рискнуть и бросится в омут? Ну, если хочется.

А мне хочется.

Утром меня будит смска. Приходит она с не записанного номера, но я сразу понимаю от кого:

"Доброе утро, неприступная моя. Хорошего дня".

Набираю в ответ:

"Доброе, и тебе", — отправляю, чувствуя себя школьницей. Окрыленная и воздушная собираюсь на работу.

День сегодня выдаётся загруженным. Такое ощущение, что Женя специально назначил все важные встречи на первые два дня недели. Ведь завтра и послезавтра в моем расписании тишь да гладь.

Не хочу, вот честно, не хочу завтра отмечать день рождения. С каждым годом я к нему отношусь все хуже. Безрадостней.

А еще и мама приедет. Да не одна, как я поняла. И опять начнётся канитель — разговоры, какая же я одинокая и несчастная, а потом еще, не дай бог, очередные сватовства и знакомства.

А может, сказать маме, что все, я встречаюсь кое с кем?

Нет, сказала же вчера Максу, что не хочу торопиться. Так что нет. А все мамины попытки сразу буду пресекать. Хорошо еще, что она остановится не у меня. Так будет проще.

Уже собираясь домой, получаю сообщение от Макса:

"Весь день думаю о тебе. Скучаю".

Улыбка до ушей, и я никак не могу ее убрать. С ней выхожу из кабинета, думая, что на это лучше ответить.

— Любовная переписка? — пристраиваясь рядом со мной, интересуется Женя. Пытается заглянуть в мой телефон, но я гашу экран, отвечу Максу в машине.

— Ты слишком, слишком любопытный.

— Я за тебя переживаю, — фыркает мой секретарь, — любовь — это хорошо. Но плохо, когда она заканчивается.

— Не могу не согласиться, — киваю я.

Устроившись в машине, включаю телефон, смотрю на последнее сообщение. Уже начинаю печатать ответ, как от Макса приходит еще одно:

"Очень хочу тебя увидеть. Даже бы рискнул пригласить в гости. Но на работе завал, буду поздно".

Улыбаюсь.

"Я тоже думаю о тебе. Не перетруждайся там", — отправляю смс и завожу автомобиль.

21

Это тряклятый день, день моего рождения, начинается рано.

Сначала мне звонит мама, сообщая, что уже в аэропорту. В самом конце вяло поздравляет меня, обещая все самое интересное потом, когда прилетит. Мне даже думается, что она летит не только со своим ухажером, а заодно и мне кого-то привезёт, подарочком.

Потом, через час, звонит Анька. Они наперебой с Аленкой желают мне всего самого лучшего, а после оговариваются, что прийти не смогут. На мой вопрос куда, сестра ойкает и ахает, а по существу отмалчивается.

Ага, значит, Женя не просто шарики заказывал. Он еще и народ позвал. Но вот зачем?

В общем, из дома я выхожу уже не в настроении. Усугубляется это еще и тем, что в нашем подъезде красят стены на этажах, и этот запах проникает болью в голову.

На парковке у офиса от души матерю машину, которую хозяин поставил черте как. В общем, настроение все хуже.

Настороженно вхожу в стеклянные двери здания. Слава богу, никто с поздравлениями ко мне не бросается. Поднимаюсь на этаж, иду к кабинету. И здесь тишина, даже Женьки еще нет.

Кабинет открываю, готовясь увидеть разноцветные краски, но… кабинет никак не изменился.

Выдыхаю, сажусь за стол. Нервно перебираю стопку бумаг. И жду, не знаю чего.

Секретарь приходит минут через пять. Стучит в кабинет и заходит с привычными кофе и с булочкой.

— Привет, Яна Ивановна, — произносит он с улыбкой. — Чудесный день, не правда ли?

— Обычный день, помнишь?

— Конечно-конечно, — кивает он, ставит все принесённые на стол и возвращается к двери.

А я даже немного теряюсь. Ни слова о празднике, ни намека. Даже рулет на тарелке именинным не выглядит. Неужели прислушался ко мне и все отменил? Хотелось бы.

Час вожусь с документами. Потом у меня видеоконференция с дочерними предприятиями, разбросанным по всей стране. Да, мы растём, развиваемся.

Время идет к обеду, и в мой кабинет, постучав, заходит Женя.

— К вам пришли, по записи.

— Кто там?

— Василиса Михайловна Лебедева.

Хмурюсь. Странно, что она записалась и именно на сегодня. Что потребовалось папиному адвокату и другу одновременно? Ну, ничего, сейчас узнаем.

Дверь открывается.

— Здравствуй, Яночка, — здоровается Василиса Михайловна и подходит к столу. Садится на стул.

— Добрый день.

Смотрю на нее, подмечая, что женщина заметно постарела. Мы не виделись всего лишь пару месяцев, а на ее лице морщин прибавилось. Да и в целом вид болезненный. Возраст не щадит? Или у нее проблемы со здоровьем?

Вспоминаю, что при нашей встрече в кафе на первом этаже Родион сказал, что подвозил тетю куда-то рядом с офисом. А рядом большой медицинский центр.

Я предлагаю ей кофе, но Василиса Михайловна отказывается.

— Вы зачем записались? Могли просто позвонить, и мы бы встретились, скажем так, в дружеской обстановке, — улыбаюсь я.

— Ох, Яночка, посчитала, что так будет правильней. Именно здесь, — она обводит взглядом помещение и тяжко вздыхает.

— Что-то случилось? — хмурюсь я.

Женщина улыбается, лезет в сумку и достает из нее папку. Кладет на стол и говорит: