Ксения Кантор – Блейдвингс. Игры ярости (страница 7)
Блейд явно наслаждается процессом. Снизу доносятся его резкие, отрывистые вздохи. Причмокивая, он отрывается по полной. То вбирает в себя, то вновь обхаживает языком. Меня накрывают умопомрачительные ощущения – колкие, яркие, обжигающе прекрасные.
И все это время Элиот играется с грудью, сжимает, тискает, вытворяет безумие с моими сосками. Наши тела вибрируют от возбуждения, дрожат. Воздух вокруг полнится ароматами разгоряченной кожи. В развилке ног невыносимо горячо. Еще немного, и я взорвусь. Блейд, кажется, почувствовал это. Снизу доносится возбужденный рык. Шустрый язык ускоряется, выписывая восхитительный алфавит. С чувством, вкусом, трется о чувствительный клитор. И он, как маршмеллоу в горячем какао – набухает и плавится.
Меня качает, меня кружит, внизу живота растет напряжение, натягивается до предела и лопается. Я с криком срываюсь вниз и одновременно взлетаю вверх. Ослепительные волны оргазма сотрясают и разрывают на миллионы атомов. Я бьюсь в руках Элиота, я насаживаюсь на лицо Артура, я, как жадная, озверевшая самка, вбираю все волны оргазма до последней капли.
– Я сейчас взорвусь. Зачем ты ее отпустил?
В венах крошево из желания и злости, оно царапает, корежит тело, не дает нормально дышать.
– Она вернётся, тогда и оторвёшься, – напарник сам не свой. Безумный взгляд скользит по комнате и останавливается на том месте, где мы только что игрались с девчонкой.
Больше не говоря ни слова, деревянной походкой Артур направляется в ванную и запирается, даже не скрывая, что будет делать дальше. Не обманываюсь и я, яйца пухнут не только у Скиннера. В раскоряку возвращаюсь в комнату. После такого испытания мне просто необходимо спустить пар. Включаю душ на всю мощность. Теплые струи хлещут по коже, как июльский ливень. Обхватываю вздыбленный ствол, а перед глазами ОНА.
Миа – сладкая, кроткая девочка, умеющая стонать как порнозвезда.
При одном воспоминании, как она отчаянно терлись об меня, сносит крышу. До сих пор не понимаю, как сдержался, чтобы не всадить. Зато сейчас, наедине с собой, я мысленно трахал ее до изнеможения. Вытворял с ней такое, отчего она бы кончила подо мной раз двадцать.
Разрядка была смачной и забрызгала всю ее грудь, если бы она лежала передо мной. Но ее не было, и потоки воды смывали семя, унося вместе с ним и недавнее напряжение.
Спустя полчаса мне удалось вернуть привычное спокойствие и даже сосредоточиться на книге. Однако дочитать главу так и не удалось, сообщение на телефоне гласило:
Пока складывал вещи, размышлял о том, что минувший год в Литвудсе можно было бы назвать потерянным временем, если бы не судьбоносная встреча с блейдом. Тренер – отстой, команда – сборище фриков, стипендия – жалкие гроши. Но судьба умела вознаграждать за лишения, послав мне Артура Скиннера. Эгоистичного ублюдка, чья наглая рожа украшала каждый плакат «Ночных ястребов», и чей невыносимый характер неожиданно пришелся мне по вкусу. Я не питал иллюзий насчет нашей сцепки, я просто боготворил ее. Наши карьеры полностью зависели от ее эффективности и надежности. И я сделаю все, чтобы в дальнейшем не подвести напарника. Как и он. В этом мы были едины. А в остальном… да какая разница, подстроимся, нам не впервой.
Глава 3. Новая страница.
У каждого есть двойное дно, рано или поздно все потаённое, тщательно скрытое моралью, комплексами, установками, вырывается наружу. Открыв и заглянув в свои глубины, я не знала, радоваться или ужасаться. Произошедшее сегодня не просто понравилось, это был самый головокружительный и безумный аттракцион в моей жизни.
Сексом занимаются все – и хорошие девочки, и плохие. Кто-то больше, кто-то меньше. Что касается меня, то с девственностью мы с Зои расстались почти синхронно. И если подруга с радостью бросилась постигать эту науку, то меня первый и единственный раз нисколько не впечатлил. И я разумно решила повременить с открытиями. Всякое бывает – не встретила своего партнера, не дозрела головой, телом. Но как оказалось – все дозрело, нужен был только опытный пользователь. Таковых нашлось двое. И что теперь делать?
Я открыла договор, который перед выходом мне сунул в руки Скиннер. Странно, я не помнила, как вышла, как села в машину и добралась до дома. Но именно этот момент и его взгляд – голодный, цепкий, не допускающий даже мысли о возражении – отпечатался в памяти слишком остро.
Строчки слипались, скакали, и мне никак не удавалось уловить их суть. Сухой юридический язык тоже задачи не облегчал. Права, обязанности, ответственность – единственное, что я поняла после часа мучений. Откинув листы в сторону, повалилась на кровать и закрыла глаза. В тот же момент вихрем налетели воспоминания. Не просто налетели, они задели каждую точку на теле, где побывали пальцы и губы блейдвингеров. Заставив меня буквально задохнуться от нахлынувших ощущений. По спине огненной плетью прошлась волна возбуждения. Вмиг затвердевшие соски заныли, требуя повторения. По телу отравляющим ядом разливалось горячее, неистовое желание, отдавая скулящей болью внизу живота. Я жадно вдыхала вязкий воздух, пытаясь понять, что происходит. Как это возможно? Столь яркое, головокружительное послевкусие удивляло, злило, загоняло в тупик.
Чтобы отвлечься от порочных фантазий, я решила перетрясти все вещи и отобрать те, что поедут со мной в Олдридж. В следующие дни привела в порядок свою комнату, помогла матери разобрать завалы в кухонных шкафах и даже навела порядок в подвале. Но, несмотря на круговерть дел, желанное облегчение так и не наступило. Стоило посмотреть в зеркало, как воображение тут же дорисовывало руки Элиота на моей груди, и темную голову Артура между ног. И теперь я обходила зеркала по дуге. С ночным сном дела обстояли еще хуже. Едва погрузившись в дрему, я тут же оказывалась в объятиях парней. Мелькали губы, смуглые накаченные торсы, крепкие руки. Голубой холод глаз сменялся ореховым горящим взором, одно только оставалось неизменным: меня штормило от возбуждения и яркого, откровенного удовольствия. Во сне, отбросив стеснения, я отдавалась им бесстыдно, принимая каменные члены целиком. Просыпалась мокрая, злая и с колотящимся сердцем. В эти моменты тело настоятельно требовало большего, толкало на опрометчивый шаг. И я едва сдерживалась, чтобы не подписать этот чёртов договор. Но холодный душ и трезвый рассудок приводили в чувство. Просто слишком много тестостерона, адреналина и впечатлений. Не более. Это помогало. Правда, ненадолго. Следующей ночью они возвращались.
***
В последних числах июля, когда до переезда оставалась неделя, меня разбудил ранний звонок.
– Уи-и-и… – динамик разразился столь оглушительным визгом, что пришлось резко убрать телефон от уха. – Меня приняли-и-и!
– Чего? – глупо переспросила я, хватаясь за сердце. Разве можно так кричать в семь утра?!
– В Олдридж! Поверить не могу! Миа, мы едем вместе!
А вот это, и правда, отличная новость. Откинувшись на подушки, я счастливо выдохнула:
– Детка, поздравляю! Ты добилась своего.
– Представь, как круто нам будет вместе.
– Хорошая попытка, но я-то знаю, ты едешь не ради меня, а ради двух горячих блейдвингеров, – напомнила я и снова почувствовала возбуждение. Кажется, только сейчас в полной мере я поняла одержимость подруги.
Последовавшие дни были наполнены приятными хлопотами. Мы обновили свои гардеробы, составили списки необходимых мелочей и без конца обсуждали переезд.
***
Накануне отъезда, я бродила по темным комнатам, в которых прошло мое детство, и пыталась найти в душе хоть какой-то намек на грусть.
Наш небольшой дом находился почти на окраине города. Отец делал все, чтобы поддерживать откровенно изношенную мебель в хорошем состоянии, а я – чтобы дом оставался чистым. Мама отвечала за декор в виде пустых бутылок, припрятанных в самых неожиданных местах, и жутких картин. Гребаная арт-терапия, благодаря которой старые обои прикрывали картины всех размеров и мастей. В редкие вспышки трезвости родительница, то увлекалась импрессионизмом, то абстракцией, даже как-то пробовала писать портреты, но после первого же папа странно икнул и очень попросил оставить эту затею. Так и сказал: дорогая, у тебя великолепно выходит абстракция, давай сосредоточимся на ней. Вместе с папой мы еще долго вздрагивали, вечерами натыкаясь на сей шедевр, пока мама во время очередного запоя не искромсала портрет кухонным ножом. Печально, но эта история – лучшая иллюстрация жизни моих предков: пока папа вкалывал в автомастерской, мать либо надиралась до потери пульса, либо рисовала чудовищные сюжеты. Но чтобы не происходило, он всегда поддерживал ее. Потому что любил. Никогда не понимала эту больную, испепеляющую зависимость.
Нет, скучать по этой дыре я точно не буду! Тряхнув головой, отогнала невеселые мысли и отправилась спать.
Утром мы с подругой сумбурно попрощались с родителями, закинули вещи в ее машину и рванули в новую жизнь. И хотя Зои не испытывала восторга насчет факультета Социальных наук, на котором ей предстояло учиться, но ради переезда и близости к блейдвингерам она разумно рассудила, что всегда можно найти плюсы в сложившейся ситуации. В крайнем случае, если таковых не найдется, попробует перевестись в процессе обучения на другую специальность. Все лучше, чем вешать на себя кредит. Кстати, о кредитах. Промучившись неделю и так и не придя к конкретному решению, я всерьез рассчитывала на совет подруги.