Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 32)
– Хорошо. Я готов. Как-то время быстро пролетело…
Он правда расстроен? Выглядит грустным.
– Еще есть немного времени. Предлагаю прибраться, собраться и подышать воздухом.
Гоша оживляется:
– Идеально.
Я ж не знала, что он еще и на прием к врачу с нами пойдет!
Причем без спроса и возможности отказаться. У врача, конечно, челюсть отвалилась, когда эта махина заняла собой почти весь дверной проем. А еще он стоял неподалеку от нас, сложив руки на груди и тщательно наблюдая, что именно делают с ребенком. Когда Лина стала плакать, потому что отказалась показывать горло, Гошу начало потряхивать от эмоций. Надеюсь, он не кусается?..
Осмотр закончился быстро. Лина с красными глазами залезла на руки к Гоше и обиженно прижалась носом к его шее, отвернувшись ото всех. Я со своего места слышу, как она раздосадованно пыхтит. А Гошу обнимает и доверчиво прижимается.
Мне приходится опустить взгляд, чтобы никто не понял, как меня ранит этот момент.
Наверное, мне было бы морально проще, если бы доченька не приняла его, а он – равнодушно отнесся к ней.
Наша жизнь спокойно продолжилась бы…
Вот только судьба совсем не интересуется моим мнением.
Глава 26
ГЕОРГИЙ
Я сейчас разнесу тут что-нибудь.
Обиженно сопящий комочек прижимается ко мне так доверчиво, что оставаться спокойным просто невозможно! Ну неужели обязательно так издеваться над ребенком? Ну не хочет она горло показывать, это, твою мать, трагедия, что ли?! Ежу понятно, что она здорова!!!
Бахнуть оттиск на справке, черкануть автограф, вот и все, что требуется, зачем доводить малышку до слез?!
– Хочешь, мы с тобой в коридоре постоим? – тихонько шепчу я ей на ушко, перехватывая поудобнее.
– Да, пойдем, – гундосит она расстроенно и всхлипывает. Шею свернуть кому-нибудь хочется.
– Мы за дверью подождем. Там спокойнее. Надеюсь, никто не против? – уточняю я, повышая голос, внимательно оглядывая всех собравшихся тяжелым взглядом.
Афина округляет глаза от неожиданности. Не нравится ей. Да мне плевать, вообще-то. Она могла бы не допускать этого.
– Идите, – роняет она сухо, а я бы вышел даже без ее дозволения.
– Не любишь горло показывать? – уточняю я в коридоре с улыбкой. Разглядываю Лину, ничего не могу с собой поделать. Волосы не темные и не светлые, нос опух, глазки красные.
– М-м, – мычит она, размахивая головой, – надоело лечиться.
Ее возмущенный тон и надутые губы вызывают у меня смех, но я сдерживаюсь.
– Ты очень смелая. А за храбрость полагается награда. Хочешь взглянуть на свою?
Малышка тут же оживает, демонстрируя явный интерес:
– Да-да! Хочу.
Опускаю ее на пол, из кармана достаю мелкую фигурку балетного котенка. Незаметно прячу в правом кулаке, рядом подставляя левый.
– Отгадай, в какой руке.
– Ммм… – надолго задумывается. Подходит к делу со всей серьезностью. – Тут!
Выбирает Линка не тот.
Приходится показательно нахмуриться.
– Подумай еще.
– Ммммм, – задумывается она еще дольше. Действительно, если не в левом, то в каком же? Улыбка не отклеивается от моего лица. – В этом!
Она хлопает меня по костяшкам и хватается обеими ручками за правый кулак. Мгновение, и я разжимаю пальцы.
– Угадала.
– Ахххх!! – восторгается девчушка. – Это же балетная киииса!!! Я ее давно хотела!!! Мама, смотри, смотри! Она моя!
Подошедшая Афина очень «довольна». Вот чего она, а?
Но тем не менее она пересиливает себя и восторгается вместе с дочерью, благодарит меня. «Искренне».
А мне проораться охота. Да что опять не так?! Я все сделал с ее подачи! Все абсолютно!
Я вижу, что Афина мне не рада, но настаиваю и провожаю их домой. На прощание мелкая вновь прыгает мне на руки. Впивается в меня клещиком. Обнимает.
Она делает это так искренне и самозабвенно, что… я крепко обнимаю ее в ответ. Ладонью провожу по спинке. В душе буйство странных чувств и эмоций, которые мне не понятны. И они мне не нравятся. Они тяжелые и тягучие. Горячие и… дерут внутри все нафиг.
– Пока, малыш. Пригласите еще?
– Конечно! – радуется Лина и сползает с моих рук, оставляя после себя теплый уютный след, который вскоре растворяется, а тепло сменяется холодом.
Афина давит из себя улыбку и скупое прощание. Но я это жрать не собираюсь!
– На пять минут выйди.
Она поднимает на меня глаза:
– Прямо сейчас?
– Да. Прямо сейчас.
– Ладно, – соглашается, вздыхая. Я пытаюсь сохранять спокойствие. Когда она заводит дочь домой, через минуту показывается вновь. Закрывает дверь. – Слушаю.
– Это я
– Все хорошо, Гош. Встреча прошла отлично. Ты Лине понравился. Это здорово.
Слова ее вроде и приятные, а сказаны с таким выражением лица… словно она песок пережевывает.
– Спрашиваю еще раз. Что я не так сделал?
– Ты все сделал правильно. Ты молодец.
– Тогда какого черта у тебя глаза на мокром месте?
– Гош… давай до завтра, ладно? День тяжелый выдался.
– Да ни фига!
Преграждаю ей дорогу, потому как она собирается избежать объяснений. Я принимать ее отговорки не обязан!
– Ну! – требовательно стою на своем. – Это так сложно? Объяснить, в чем дело?
– Нам с ней хорошо вдвоем было, – огорошивает меня по полной. – Я бы не хотела тебя видеть рядом с нами.
– Зашибись… – роняю растерянно. Я лечу куда-то в пропасть. Как – она не хотела? – А на что ты рассчитывала?
– Что ты для галочки отстреляешься, и все. И забудешь.
– Настолько тошнит от меня?